love is deadly

Во вторник Аякс задумчиво ковыряет свой овощной салат, пока остальные успевают и есть, и обсуждать последние новости. Вчера, во время еженедельного вечернего собрания учеников, директриса Уимс объявила, что в этом году на Вороний бал впервые официально приглашены ученики средней школы Джерико. На самом деле, и до этого никто не запрещал Неверморцам приглашать нормисов, но это были единичные случаи. — Она просто пытается замять дело с поджогом статуи пилигриму, — говорит и одновременно что-то печатает в телефоне Дивина. — Хотя нет никаких доказательств, что это сделал кто-то из наших. — Надеюсь, большинство этих реднеков попросту струсят и не придут, — реагирует Габриэль, еще одна сирена из свиты Бьянки. — Я не хочу делить танцпол с девицами, которые до сих пор думают, что автозагар — это круто. — У нас будет Эрос, — Дивина называет имя бывшего участника популярного бойз-бенда, начавшего сольную карьеру. — А его любят все: и изгои, и нормисы. И это будет первый и последний раз, когда в Джерико приедет звезда такого уровня. Неужели ты думаешь, что они это пропустят? — Кстати, кое-кто уже опередил события и сам пригласил нормиса, — многозначительно говорит Кент. — О да, — Дивина криво улыбается и косится на Аякса. — Бьянка идет на бал с Лукасом Уокером, сыном мэра и одним из тех парней, что напали на Торпа в прошлом году. Месть — это блюдо, которое Бьянка Барклай засунет тебе в глотку. — Учитывая, как Ксавьер одержим новенькой, он может этого и не заметить, — вставляет свои пять центов Йоко, прикончившая пакетик с кровью. — Думаете, он пригласил мисс-целуйте-меня-в-зад? Ставлю двадцатку, что да. И еще пятерку сверху, что она послала его далеко и надолго. Аякс, ты случайно не в курсе? — Не в курсе, — бормочет он. — Ты не в настроении? — Дивина откладывает в сторону телефон и насаживает на вилку последний ломтик форели со своей тарелки. — Наш одноклассник погиб два дня назад, а мы обсуждаем вечеринку. Уимс должна была не нормисов звать, а отменять все к чертям, — тихо говорит Аякс, обводя взглядом сидящих за столом. — Представляешь, во сколько школе обошлось это мероприятие? Уимс умеет считать деньги. Конечно, она не станет все отменять и терять предоплату из-за кого-то вроде Роуэна Ласлоу, — ядовито, но с подспудной печалью отвечает Дивина. — Говорят, его отец даже не приехал за телом. Опознал по видеосвязи. И труп отправили грузоперевозками. Как какую-то вещь, — тихо говорит Йоко и добавляет, — Бедный Роуэн. Никому не был нужен ни при жизни, ни после смерти. — Уже нашли того, кто это сделал? — интересуется Кент. — Говорят, первые сорок восемь часов для следствия — самые важные. — Не думаю, что местная полиция способна хоть кого-то найти. Видели шерифа? Самое сложное, что он расследовал — это кража из супермаркета. Да и чему удивляться. Джерико — это дыра, в которой ничего и никогда не происходит, — Дивина поднимается. — Ладно, нам с Кентом пора на химию. На выходе из столовой Габриэль вдруг кладет руку ему на предплечье и спрашивает: — А ты уже решил, с кем пойдешь на Вороний бал? Аякс мгновенно раздражается. Она что, не слышала, как он отозвался об этом мероприятии пять минут назад? Плевал он и на Эроса, и на группу на разогреве, и на тему этого года «Амазонские джунгли». Не школа, а сборище бесчувственных эгоистов и идиотов. Ласлоу, особенно в свете открывшихся перед его смертью сведений, приятным человеком не был. И все-таки он носил ту же форму, что и они, спал в такой же комнате, как они, ходил на те же предметы. Он заслужил хоть каплю уважения, просто потому, что был одним из них. И был убит, как выразилась Уэнсдей, «столь нормисовским способом», что это наводило на мысли о расовой нетерпимости и новом витке ненависти между нормисами и изгоями. — Я не пойду, — сухо отвечает он и, игнорируя разачарованное выражение лица сирены, идет на сдвоенную пару испанского. Им сегодня показывают кино на языке оригинала, чтобы в домашней работе они могли изложить основную мысль фильма и то, как они поняли героев. Но Аякс этот фильм уже видел. Его лучшим другом в Талсе был сосед, Хавьер Куарон. В их доме, где они часто тусили, всегда работал телевизор, настроенный на мексиканский кабельный канал. Сколько они разной бурды пересмотрели за эти годы — не сосчитать. Поэтому на экран Аякс смотрит, но лишь для вида. Мысли его о девушке, имя которой начинается на У-, а кончается на -энсдей. Надо же было так попасть. До субботы он и подумать не мог, что может заинтересоваться Аддамс. Не столько из-за ауры мрачности и кровавого следа, что тянулся за ней из Нью-Джерси, сколько из-за того, что Аякс в целом находил отношения и влюбленность жутко выматывающими явлениями. Гораздо проще было передернуть на порно с вампиршами, чем пытаться понять, что нужно шестнадцатилетним девчонкам. С ними было классно общаться, шутить, иногда флиртовать. Но стоило перейти черту, оставив позади дружбу и перейти к чему-то большему, начинался форменный бардак. Элиза, ведьмочка с которой они целых три недели были парой в прошлом учебном году, устраивала ему истерики из-за общения с противоположным полом и жутко ревновала его к друзьям, особенно к Дивине. Морин — девушка-нормис, с которой он завел летний роман дома, была настолько милой, что даже лишила его девственности в одну особенно звездную ночь на побережье, но в конце-концов призналась, что предложила ему встречаться, потому что «хотела замутить с изгоем». И еще потому, что у него всегда была трава. Аякс тогда с улыбкой предложил ей «прощальный» косяк, но на самом деле был разбит. Он-то был влюблен по-настоящему. Всю субботу с Уэнсдей, затаившейся в теле Энид, он чувствовал себя странновато, но виной тому были обстоятельства. Не каждый день выслеживаешь сталкера, а потом пытаешься сделать так, чтобы Роуэн Ласлоу ни на кого не сбросил очередную горгулью. А потом случилась парковка. Тот час, когда они спорили и болтали об отвлеченных вещах, и тот момент, когда Энид в теле Уэнсдей решила распустить волосы. Он буквально не мог отвести глаз. Холодный фонарный свет играл в черных, как сама ночь локонах, и сияющее как луна лицо было нежным, прекрасным. «Это все мимика Энид», — говорил Аякс себе, когда шел проверять дорогу к «Офелии», — «Мимика Энид и распущенные косы. Всего делов-то». Он изо всех сил старался игнорировать тот факт, что на несколько секунд снова почувствовал себя ребенком, с благоговением смотревшим на алтарь Гекаты. Спал он плохо. Утро тоже не принесло успокоения: отправившись к Ксавьеру, чтобы расспросить о Роуэне, он нашел друга за порогом его комнаты, в которой, на половине Ласлоу уже проводил обыск шериф Галпин. Он не стал рассказывать Ксавьеру, как и с кем провел вчерашний день. Вместо этого отправился искать Уэнсдей. И за бюстом директора Макэвоя это произошло снова. Он предложил Уэнсдей помощь, и ее отсутствующее, спокойное лицо на миг переменилось: стало заинтересованными в тоже время мягким. И таким красивым, что он впал в ступор. И когда она ушла, то еще долго стоял как идиот, пялясь в пустоту. Великий Форкис, она ему нравилась. Не в обиду Ксавьеру, утверждавшему, что знает, какая Аддамс на самом деле, хотя провел с ней от силы полчаса за все дни ее пребывания в Неверморе, это он теперь знал, кто такая Уэнсдей. После испанского Аякс спешит в свою спальню. Змеи раскапризничались: беспокойно сплетаются в клубок и пытаются прогрызть шапку. Пока его сосед на тренировке по регби, можно повесить на дверь предупреждающую табличку (источник бесконечных шуток в мужской общаге): «Стучите! Змеи на свободе!», и стянуть с головы опостылевшую ткань. Но когда он отпирает замок и влетает в комнату, то видит сидящую на подоконнике Уэнсдей Аддамс собственной персоной. Он коротко выдыхает, как будто его ударили в живот, и отворачивается, чтобы прикрыть дверь. Змеи, удивленные не меньше, на время затихают. — Не буду спрашивать, как ты сюда попала, — говорит Аякс, когда справляется с эмоциями и снова смотрит на нее, а потом вокруг: в комнате привычный беспорядок, но хотя бы вся грязная одежда засунута в корзину для белья, и кровать заправлена. — Я решила, что так проще, чем ловить тебя по всей школе, чтобы поговорить, — невозмутимо поясняет свое присутсвие Уэнсдей. — Я знаю, почему Роуэн хотел, чтобы я покинула школу на своих двоих или в гробу. Аякс становится рядом с ней, кивает, поощряя продолжать. — Я нашла ежегодник «Белладонны», из которого он вырвал страницы. Там среди прочего зафиксировано пророчество некой Кэролайн Смит. Она утверждала, что когда очередной потомок Аддамсов ступит на порог Невермора, а Пилигрим займется огнем, это будет предвестием гибели школы и всех ее учеников. Аякс медленно моргает. Обдумывает произнесенное. — Твой приезд. Пожар на площади в Джерико, в котором сгорела статуя основателя города. Роуэн сложил два и два… и решил спасти школу? Откуда он вообще узнал о предсказании? Мы эти ежегодники трогаем только когда прячем за них бутылки. — Смит — девичья фамилия его матери, — говорит Уэнсдей. Аякс вдруг думает, что она специально придержала эту информацию, чтобы он задал вопрос. — Возможно, он знал о нем еще до приезда в Невермор. — Знаешь, спасение школы — это последнее, в чем я бы мог заподозрить Роуэна, — Аяксу не хочется плохо говорить о покойнике, но все-таки он признается. — Я бы меньше удивился, узнай что он один из последователей «колумбайнеров». Он был чудаковатым одиночкой, оставался им даже будучи включенным в клуб Белладонны. — он немного молчит, потом спрашивает, — Думаешь, его убийство как-то связано с этим пророчеством? — У меня недостаточно данных, чтобы утверждать наверняка, но интуиция подсказывает, что — да. Кто-то другой, все это время находящийся в тени, но знающий о происходящем — и о предсказании, и о попытках Роуэна предотвратить его воплощение в реальность, вмешался, когда понял, что Ласлоу не остановится на угрозах. Но здесь есть несостыковка. Орудие убийства, да и мотив — уничтожение школы изгоев — указывают на нормиса. Но откуда нормису знать о подземной библиотеке Невермора и хранящихся там ежегодниках? — Да, это странно. Почему о нем вообще никто не слышал? Разве такие вещи не должны как-то отслеживаться? — Я залезла в школьные архивы. В выпускной год Кэролайн Смит получила по ясновидению «удовлетворительно». Только тридцать процентов ее предсказаний сбывались. Ничего удивительного, что об этой записи в ежегоднике просто забыли, как о чем-то несущественном. — Но преамбула этого предсказания уже сбылась, не так ли? Уэнсдей, скажи честно, ты собираешься уничтожить Невермор? — спрашивает Аякс полушутя, хотя и ощущает беспокойство на кончиках пальцев. — Могу поклясться на «Книге теней», что нет, — спокойно отвечает она. — По крайней мере, пока. — Звучит утешительно, — ворчит Аякс. Он подсаживается к Уэнсдей, задевая ее ногу бедром. Она сдвигается, но не настолько, чтобы оказаться на другом конце подоконника, и говорит: — Ты сказал, я могу рассчитывать на твою помощь. Так вот. Мне нужен спутник на Вороний бал, — Аякс думает, что ослышался, и тупо смотрит на Уэнсдей, ничего не говоря. — Для прикрытия, — продолжает она. — Там будет полно и нормисов, и местных. Идеальная атмосфера для того, чтобы я прошлась по толпе и, касаясь каждого, попыталась бы получить видение. Чаще всего это бесполезная информация, но если сосредоточиться на деле, может и повезти. В субботу они обсуждали то, как Уэнсдей управляется со своим даром, и почему не любит прикосновения, которые могут приносить кусочки чужого прошлого или будущего. «Касаться чужого разума в большинстве случаев отвратительно». Аякс сглатывает и, еще не зная, как преподнести отказ, говорит: — Твои действия могут показаться странными. Ну, я хочу сказать, люди ведь почувствуют, что ты их трогаешь… — Я почти профессиональный карманник. Могу стянуть с твоей руки часы, ты и не заметишь. Никто ничего не поймет. Правда, сам факт моего присутствия может вызвать подозрение, но если я буду с кем-то… — Уэнсдей, я не могу. Прости. Не принимай на свой счет, но… Братушки важнее потаскушки, — он тут же отвешивает себе мысленный подзатыльник за выбор формулировки. — То есть… Слушай, Ксавьер в тебя влюблен. И он мой друг. И если я появлюсь с тобой на балу, это будет равносильно разрыву наших с ним отношений, и я… — Аякс вздыхает. Уэнсдей молча обдумывает произнесенную им околесицу, потом кивает: — Я уважаю твои принципы и твою верность вашей дружбе. Моим запасным вариантом был Тайлер, но Энид весьма прозрачно намекнула, что он пойдет на бал с ней, — она спрыгивает с подоконника. — Мне жаль, — искренне говорит Аякс. — Не страшно. Я привыкла справляться с делами в одиночку, — говорит Уэнсдей, прежде чем выйти за дверь. В шипении змей, которых он наконец-то освобождает, отчетливо слышится насмешливое «ανόητος».