love is deadly

Охранной таблички на дверях нет, так что Дивина входит, даже не стучась. Аякс на мгновение отвлекается от экрана планшета и, буркнув: «Я уже сказал, что не пойду», возвращается к просмотру Ютуба. — Нет, пойдешь, — сирена в коротком платье с принтом, имитирующим шкуру ягуара, подходит ближе. — Хватит с меня Торпа, который как рак-отшельник заперся в своей ракушке. Ксавьер с самого утра в своей мастерской. Аякс заходил к нему, звал на обед, но тот лишь отмахнулся. Сказал, не хочет отвлекаться от работы. — Наша компания того гляди распадется, — Дивина распахивает створки шкафа и перебирает его скудный гардероб, состоящий в основном из худи разных цветов. — Бьянка будет тусоваться со своим новым дружком, очередным золотым мальчиком, Торп погрузился в пучину страданий, как он любит, Габриэль — из-за того, что ты обидел ее отказом — пойдет на бал с Оуэном, этим придурком-оборотнем… — Я ей не отказывал, — Аякс не собирается вставать с кровати. — Черт, может принести что-нибудь из гардероба Кента? У тебя ничего нет, — ворчит Дивина. — Габи тебе намекнула, а ты ее продинамил. Слушай, — она поворачивается к хозяину комнаты, — я просто хочу чтобы на один вечер все стало как раньше. Сирена садится на краешек кровати и меряет Аякса взглядом призрачно-светлых глаз. — Ты не идешь, потому что Синклер встречается с этим бариста из «Флюгера»? — спрашивает она вдруг. — Причем здесь Энид, — искренне удивляется горгон, и даже приподнимается на подушках. — Ну, Элли видела вас в прошлую субботу в лесу, — Дивина красноречиво приподнимает бровь. На языке Неверморцев «быть в лесу» могло означать вполне конкретный эвфемизм. — Ой, отвали. Мы просто гуляли, — Аякс невольно вспоминает ту прогулку и ее последствия. Думает об Уэнсдей. Пошла ли она, как собиралась, на бал одна или нашла кого-то более сговорчивого и не отягченного дружескими обязательствами? — Аякс, — Дивина окликает его и вырывает из раздумий, — Если я скажу настоящую причину, по которой я хочу, чтобы ты пошел, ты пойдешь? Он окончательно принимает вертикальное положение, смотрит на подругу, лицо которой бесстрастно, несмотря на грусть в голосе, и кивает. — Парковка заполнена машинами нормисов. Их будет много. Почти столько же, сколько нас. Кого-то, навроде Лукаса и Тайлера, пригласили. Кто-то решился приехать сам. Да, за ситуацией будут приглядывать Уимс и сам мэр Уокер, и наши преподаватели. Но это не значит, что никто из подростков Джерико не держит камень за пазухой. Я надеюсь… надеюсь, что они побоятся его достать, даже если принесли. Аякс знает, что для Дивины слова про камень даже не метафора. Когда близнецам было по шесть и они заплыли на пляж, облюбованный нормисами, их с берега закидали крупной пляжной галькой. Аякс вздыхает. Он уже понял, куда ветер дует. И вряд ли сможет отказать подруге, которой страшно, хоть она и не показывает этого. Змеи, до этого мирно дремавшие, заинтересованно поднимают головы. — Сиренам нельзя даже думать о том, чтобы снять с себя сдерживающий амулет. Вампиры могут лишь улыбаться, обнажая клыки, но все знают — они не нападут. Но ты… Ты можешь как бы невзначай поправить шапку и обратить какого-нибудь наглеца в кусок известняка. — Мрамора, — поправляей ее Аякс. — Мрамора, — улыбается в ответ Дивина. Она уже поняла, что выиграла. — Я не стану надевать ничего из одежды Кента. — Зря. У него есть офигенная рубашка с узором шкуры анаконды. Тебе бы пошло.

***

С опозданием в пятнадцать минут Аякс, близнецы и Йоко входят в зал, стараниями мисс Торнхилл и декораторов превращенный в тропические джунгли: стены увиты лианами и воздушными корнями мангровых деревьев, экзотические цветы украшают столы, и по полу вьется туман, словно ранним утром над Амазонкой. Царит полумрак, разгоняемый цветными движущимися огнями и светом со сцены. Кавер-группа, призванная разогреть публику перед выступлением Эроса, еще не играет, и над залом плывет какая-то спокойная электронная мелодия. Они пробираются сквозь толпу, и правда довольно плотную, к столам с напитками, где натыкаются на Бьянку с ее новым ухажером. Сирена дьявольски хороша в своем чешуйчатом, ниспадающем русалочьим хвостом платье. Пока все вокруг болтают и наливают зеленый, пенящийся пунш в бокалы, украшенные сахарными ободками, она отводит Аякса в сторону и спрашивает, придет ли Ксавьер. — Жаль тебя разочаровывать, — Аяксу ничуть не жаль, ни капли, — но он заперся в своей мастерской и отринул наши светские забавы. Бьянка лишь на секунду теряется, но потом ядовито роняет, кивая куда-то в сторону: — А вот предмет его темной страсти здесь. Посмотри, выглядит изгоем даже среди изгоев. Аякс медленно оборачивается, и его сердце при виде Уэнсдей пускается вскачь. Она одиноко стоит у столба, оплетенного белыми орхидеями, и мрачно оглядывает зал. Не изменяя себе, Уэнсдей надела черное, хотя Аякс замечает некую переливчатую искру в цвете, когда на девушку падает зеленая подсветка. Облегающее платье с длинными рукавами, высоким воротником и подолом ниже колен выглядит почти строгим, если бы не разрез, доходящий почти до середины бедра. Свои косы Уэнсдей уложила вокруг головы и это вызывает у Аякса ассоциации с принцессой Леей из V эпизода «Звездных войн». Он так долго на нее смотрит, что они наконец сталкиваются взглядами. Уэнсдей коротко кивает в знак приветствия, и Аякс идет к ней, оставляя позади Бьянку с очередным язвительным комментарием и Кента, который протягивал ему бокал с пуншем. — Привет, — Аякс становится рядом, стеснительно переминаясь с ноги на ногу. — Как дела… Как дела с расследованием?.. — Впервые я не рада, что моя репутация бежит впереди меня. Едва я подхожу к людям, они расходятся, как Красное море перед Моисеем, — она смотрит на него исподлобья, потом показывает, дергая подбородком, — Энид обещала помочь. Но это было до того, как она увидела Тайлера. Аякс смотрит в указанном направлении: двое друзей Аддамс стоят в обнимку на еще пустом танцполе и не отрывают глаз друг от друга. Похоже, их вообще мало интересует происходящее вокруг. — Энид в своем стиле, — улыбается Аякс. На Синклер кроп-топ и юбка ярко-желтого, не потускневшего даже в полумраке, цвета. — Цвет ужасного листолаза, ядовитой лягушки живущей в тропических лесах. Отвечает теме бала, — поясняет Уэнсдей задумку подруги. — Твое платье тоже очень красивое, — замечает Аякс, но Уэнсдей только хмурится в ответ на неловкий комплимент. — Его по моей просьбе заказала Энид. Я сказала, что наряд должен быть черным, с рукавами по запястье и воротником, прикрывающим ключицы. Было ошибкой не добавить: «и никаких разрезов». Впрочем, не важно. Судя по всему, этот план полностью провалился, так что… — Пойдем, — он протягивает ей ладонь. Змеи одобрительно шипят, приходя в радостное возбуждение, и ему приходится на них цыкнуть. — Пойдем, я проведу тебя везде, где захочешь. Я буду болтать с ними, наливать им напитки, отвлекать, а ты будешь делать то, что тебе нужно. Аякс не знает сам, чем продиктовано это предложение: желанием все же помочь, оправдать доверие Уэнсдей или влечением, которое он испытывает к ней. Должно быть, пятьдесят на пятьдесят. Внутренний голос хочет вставить ремарку про друзей, но Аякс его затыкает. После того, как он поддержит Уэнсдей, то сразу вернется к Дивине и остальным. И если Ксавьер спросит, чем это он занимался на балу с Аддамс, Аякс придумает, что сказать. Уэнсдей между тем раздумывает так долго, что он почти опускает руку, висящую в воздухе. Но потом она вкладывает свою маленькую холодную ладонь в его, и Аякс, подавив глупую улыбку, ведет ее в сторону Уокера и парочки приспешников, что тот привел с собой. — Лукас, верно? Бьянка нас еще не представила, хотя Уэнсдей вы могли уже встречать, — он несет какую-то чушь, жмет руки всем подряд, потом протискивается мимо них к столу с закусками и напитками, тяня за собой и Уэнсдей. Похоже, она успела коснуться всех стоящих, потому что вдруг оборачивается к одному из нормисов и холодно чеканит: — Не советую использовать дымовую шашку, что ты прячешь в кармане, Джорджи. Это может очень не понравиться шерифу Галпину. Услышавший это Лукас весь подбирается, и, отдаляясь, Аякс слышит как он с руганью обрушивается на приятеля. Они с Уэнсдей следуют дальше. Аякс подходит к стайке девчонок-нормисов, которые кажется сами не верят, что осмелились прийти в логово к изгоям, и подбадривает их пройти на танцпол. — Никто вас не съест, обещаю, — он кружит вокруг них, и Уэнсдей следует за ним тенью. — О, смотрите, и музыканты уже выходят. Они делают полный круг, и Аякс бесцеремонно вклинивается в разговоры, знакомится с людьми, имена которых забывает через секунду, делает вид, что им нужно пройти именно там, где столпились нормисы, и даже делает какой-то пространный комплимент мэру Джерико, перекрикивая музыкантов, пока Уэнсдей с незаинтресованным видом окалачивается рядом. Когда они отходят на почтительное расстояние, она показывает Аяксу ролексы, стащенные с руки Уокера, доказывая, что не зря похвалялась навыками карманничества. Горгон смеется, закинув голову, просто не может сдержаться. — Ты вернешь их или оставишь в качестве трофея? — спрашивает он, когда они делают передышку, спрятавшись за большим изгибом мангрового дерева. — Посмотрим, — Уэнсдей слегка приподнимает уголок рта. Они обсуждают ее довольно богатый, но все же бесполезный ментальный улов. Ничего полезного для расследования Уэнсдей не обнаружила. — Пора уходить. Ужасно хочу снять и сжечь эту одежду, — бормочет она, и Аякс невольно рисует в голове картину того, как Уэнсдей в своей спальне стягивает платье через голову и остается в одном белье и чулках, кружевной бортик которых он заметил сквозь разрез. Он сглатывает, напряженно пытаясь выдумать причину, по которой она должна задержаться на балу. — Танцпол, — выпаливает Аякс. В ответ на вопросительный взгляд Уэнсдей, развивает мысль, — Нужно пройтись и сквозь людей на танцполе, вдруг мы кого-то упустили. Она смотрит на него и, кажется, вот-вот поймет, что это только предлог, чтобы провести с ней чуть больше времени. — Да, ты прав, — говорит Уэнсдей, и Аякс снова берет ее за руку и ведет сквозь толпу в самый центр танцующих, туда, где яркой звездочкой сияет Энид. Та взвизгивает, увидев друзей, и тут же вовлекает их в маленький круг, в котором помимо ее и Тайлера оказываются Йоко и Дивина. Последняя бросает на Аякса насмешливый взгляд и качает головой. Он поспешно отворачивается от нее к Уэнсдей, которая двигается в каком-то собственном ритме, делая небольшие шаги и задевая стоящих рядом то плечом, то рукой. Но тут одна композиция кончается, и группа начинает наигрывать что-то, определенно тянущее на медляк. Люди вокруг соединяются в пары, словно примагничиваясь друг к другу. Аякс нерешительно смотрит на Уэнсдей, и та вдруг первая делает шаг и кладет свои руки ему на плечи. У Аякса мурашки бегут по спине, он тут же обхватывает ладонями ее узкую талию, стараясь сохранить расстояние между их телами, и начинает неловко двигаться. — Спасибо, — говорит Уэнсдей, не отрывая глаз от его лица. Змеи, чей взгляд обращает в камень, и то затихают под таким пристальным вниманием. — Я был рад. Жаль, что ничего не вышло, — Аякс чувствует, что краснеет, и надеется, что в полумраке этого не заметно. — Не все следственные действия заканчиваются успехом, — флегматично отвечает Уэнсдей, — Однажды, в нашем родовом замке в Венгрии, пропал серебряный кубок. Недорогой, но бесценный для клана Фрам, к которому принадлежит моя мать… Уэнсдей продолжает рассказывать, пока они медленно раскачиваются под музыку, и Аякс слышит ее, но почти не разбирает слов. Он вязнет в своих чувствах, которые от близости Уэнсдей расцветают буйным цветом. Ему хочется заправить ей за ухо выбившуюся прядь, провести кончиками пальцев по щеке, приподнять подбородок и поцеловать. Ничего из этого он делать не станет. В этот момент, как раз когда Уэнсдей подбирается к развязке своего рассказа, кто-то толкает Аякса в спину, и он наваливается на свою партнершу. Едва они соприкасаются, Уэнсдей откидывает голову, обращая лицо к потолку и застывает. На одно ужасное мгновение Аяксу даже кажется, что это одна из змей выглянула из-под шапки и обратила ее в камень, настолько жестким становится ее тело. Но уже в следующую секунду она приходит в себя, и с растерянностью, так не характерной для Уэнсдей Аддамс, оглядывается вокруг. — Ч-что прозошло? — спрашивает Аякс. Он ослабляет хватку на ее талии, но по-прежнему прижимает Уэнсдей к себе. — Другой тип видений. Тоже основанный на тактильном контакте, но более мощный. Погружающий в галлюцинацию целиком. — Но… Это потому что я тебя… — он отстраняется, опомнившись. — Или оттого, что кто-то… — Мне нужно идти, — Уэнсдей убирает свои руки с его плеч. — Почему? Стой, объясни, — Аякс идет следом. Если миниатюрная Уэнсдей лавирует среди людей, но ему приходится скорее проталкиваться сквозь толпу. — Нужно проверить кое-что. И когда я говорю: «проверить что-то», это снова означает проникновение со взломом. Так что тебе лучше остаться здесь. — Уэнсдей, видение как-то связано со мной? Потому что если да, не надо вламываться ко мне в комнату, — Аякс наконец-то ее догоняет. — Оно связано с тобой. Но ты в нем — не главное. — Объясни, — повторяет Аякс с нарастающим раздражением. — Нет. Иначе не сбудется, — серьезно отвечает она и уходит, оставляя его в полном недоумении.