love is deadly

В воскресенье утром Аякс прохаживается у лестницы главного холла, чтобы перехватить Ксавьера до завтрака. Когда тот спускается, горгон не может не отметить, что его друг выглядит изможденным. — Привет. Паршивый сон? — Аякс знает, что видения Ксавьера могут быть выматывающими. — Да. Опять монстр, — Торп прижимает ко лбу руку, будто пытается подавить головную боль, и Аякс замечает, что подушечки пальцев у него черны от угля, вьевшегося в папилярный узор. — Я весь вечер провел, пытаясь перенести его на холст. Это могло бы помочь. Но его изображение постоянно от меня ускользает, — Ксавьер смотрит на друга и говорит, — по правде, я не голоден. Но ты сказал, что хочешь поговорить, так что… — А, да, — Аякс смешивается. — Я хотел рассказать тебе. Пока эта новость не дошла до тебя в искаженном виде. Уэнсдей была вчера на балу. И… Ей нужна была помощь. И я… Я обеспечил ей прикрытие. Так что, чтобы тебе потом не сказала Бьянка, танцевали мы с ней именно поэтому. А не потому, что хотели. Ксавьер выглядит так, будто с трудом понимает слова, вылетающие изо рта Аякса. И тот начинает еще больше нервничать. — Слушай, она хотела прозондировать почву среди нормисов, но они разбегались от нее как от чумы. Так что я просто предложил свою помощь, и… — Так, — Ксавьер поднимает ладонь, прося его остановиться. — Я ничего не понял, но, поверь, Аддамс меня сейчас волнует меньше всего. Этот монстр… Смешно сказать, но похоже, ему грозит опасность. Я хочу разобраться с этим, а Уэнсдей… — он тяжело пожимает плечами. — довольно ясно дала понять, что не нуждается в чьей-либо компании. Потом Ксавьер говорит, что попробует еще немного вздремнуть, и оставляет растерянного Аякса у лестницы. Горгон вдевает наушники и под ретро-рок отправляется побродить вокруг замка. Он думает, что его друг скорей всего прав. Уэнсдей действительно независима и самодостаточна настолько, насколько это вообще возможно. Одиночество для нее — не бремя, а осознанный выбор. Она… Аякс вздыхает. Она — Геката. Свободная, грозная богиня подлунного мира. Такому раздолбаю, как он, можно надеяться только на то, что ей снова потребуется помощь в расследовании. Но после вчерашней эскапады с видением и стремительным бегством, он уже ни в чем не уверен. Змеи от музыки и хандры хозяина впадают в вялое уныние и лежат почти неподвижно. На обратном пути Аякс в галерее, обрамляющей площадь с фонтаном, натыкается на Энид. Блондинка разговаривает по телефону, но, увидев его, тараторит в трубку: «Перезвоню через минутку», и шагает навстречу. Любопытный блеск глаз и хитрая улыбка не сулят Аяксу ничего хорошего. — Так-так. Это же сам Аякс Петрополус, растопившей ледяное сердечко Уэнсдей Аддамс. — Прекрати, — он вздыхает. Только подначек Энид ему и не хватало. Как будто Дивина и Кент не станут доставать его всю следующую неделю. — Просто хотела сказать, что вы очень хорошо смотритесь вместе, — Синклер едва не подпрыгивает на месте от радости. Великий Форкис, надо будет проверить не накатала ли она какой-нибудь пост, посвященный балу, в своем блоге. — Я помогал Уэнсдей с тем, с чем обещала ты, — пытается вразумить ее Аякс. — Все было ради расследования. — И танец тоже? — Энид улыбается так сладко, что аж тошнит. Аякс решает не спорить. Должно быть во время танца он и правда выглядел как влюбленный осел. — Слушай, это все глупости, — он хочет сказать, что ему не место рядом с Королевой царства мертвых, но решает оставить при себе самоуничижительные мысли, и роняет нейтральное, — Мы не подходим друг другу. — Хм, — улыбка Энид чуть тускнеет, и она говорит, — Жаль, потому что, похоже, Уэнсдей другого мнения. — С чего ты взяла? Она что-то говорила обо мне? — едва эти вопросы слетают с языка, Аякс понимает, что попался в простенькую ловушку и выдал свои настоящие чаянья. — Она подпустила тебя ближе, чем кого-либо в этой школе. Она сама — я видела! — пригласила тебя на медленный танец. Не говори мне, что это ради расследования. Между вами определенно проскочила искра. Не дай ей затухнуть, — мягко говорит Энид. — Ей удалось как-то продвинуться в деле? — меняет тему Аякс, не желая обнадеживать себя. — О, они с Вещью еще с утра улизнули из Невермора, чтобы что-то разузнать в Джерико, но подробностей я не знаю. Если хочешь, я напишу тебе, когда Уэнсдей вернется. — Она только что избавилась от одного сталкера, не хочу становиться на его место, — отвечает Аякс. — Если она захочет, то… То она знает, как меня найти.

***

Остаток воскресенья Аякс провел, без охоты делая домашние задания. Уэнсдей не объявлялась. Энид, не сдержавшись, маякнула, когда ее соседка вернулась в комнату, но Аякс не знал, что делать с этой информацией. «Оно связано с тобой. Но ты в нем — не главное», — крутил он в голове слова Аддамс о видении. Это явно было связано с расследованием, и Аякс подумал, что так будут строиться все отношения Уэнсдей, если она когда-нибудь захочет в них вступить. На первом месте для нее всегда будет дело, не важное, какое: раскрытие тайн, написание книги или экспедиция в Перу. На следующий день, в последние минуты обеденного перерыва Аякс сидит на бортике фонтана и от руки вносит правки в доклад, который будет представлять на нумерологии, когда вдруг видит Уэнсдей в сопровождении мисс Торнхилл и еще одного ученика, помладше, проходящих сквозь галерею. У него екает сердце, и горгон вытягивает шею, стараясь разглядеть Аддамс, когда она появляется из-за мелькающих колонн. И вдруг его словно окатывает ледяной водой. Пристально смотрящий вслед компании, он замечает жуткую деталь: преподавательница ботаники идет, положив левую руку на плечо кудрявого мальчика, как бы подталкивая его впереди себя, а в правой держит маленький пистолет. Она использует ученика в качестве живого щита. Или заложника. Не раздумывая, Аякс отшвыривает свои бумаги, и они опускаются на воду, словно большие белые листья водного растения. Он, переходя на легкий бег, следует за троицей, что скоро завернет в арку. Змеи, уже зная, что произойдет, возбужденно шипят и толкаются, и Аяксу приходится шикнуть, чтобы они раньше времени не выдали его замысла. — Мисс Торнхилл! — зовет он, будучи уже в пяти шагах от тех, за кем гонится. — Мисс Торнхилл, можно обсудить с вами мою последнюю оценку… В его расписании нет ботаники, но это сейчас не важно. Нужно просто привлечь внимание жертвы, прежде чем сдернуть с головы шапку. Аякс надеется, что Уэнсдей догадается, что он собирается сделать, но даже если нет, лучше обратить в камень всех троих, чем позволить этой женщине под дулом пистолета вывести двух Неверморцев неизвестно куда. Мэрилин Торнхилл чуть поворачивается, не скрывая недовольства, и Аякс проводит рукой ото лба к затылку, стягивая ткань и освобождая змей. В звуках, что они издают, слышится настоящее ликование, их маленькие плоские головы вытягиваются в сторону трех людей, и если Торнхилл застывает мгновенно, то Уэнсдей показывает чудеса реагирования. Едва их сопровождающая отвлекается на оклик Аякса, она за ворот пиджака дергает мальчика на себя и вместе с ним отворачивается к стене. Все свершается за пару секунд. Застывшая черным изваянием Торнхилл и правда держит в руках оружие, и Аякс с облегчением выдыхает. Ему не показалось. Он натягивает шапку на змей, что пытаются куснуть его за пальцы, и говорит: — Можете поворачиваться. Дрожащий паренек и спокойная как смерть Уэнсдей смотрят на статую Торнхилл, и последняя удовлетворенно кивает. — Видишь, Юджин, я же говорила: все будет хорошо. Ты сможешь дойти до директрисы и рассказать, что произошло? — после того, как тот кивает и на негнущихся ногах бредет в сторону внутреннего двора, Уэнсдей подходит к Аяксу. — Ему бы не помешали объятья и шоковое одеяло, — замечает он, глядя вслед мальчику. — И мне тоже. Или хотя бы объяснения. — Торнхилл — не настоящее имя. Это Лорел Гейтс. Дочь известных в Джерико пуритан, ненавистников изгоев. Вся ее семья погибла много лет назад, виновными в этом она считала мою мать и Невермор в целом. У нее был сложный план по уничтожению школы, включавший мое жертвоприношение на могиле Крэкстоуна. Так что она не могла позволить Роуэну убить меня раньше времени. Когда она отойдет от эффекта горгоны, и ее оружие отправят на баллистическую экспертизу, я даю руку на отсечение, они обнаружат, что это именно тот пистолет, из которого был убит Ласлоу. — Как и когда ты успела все это обнаружить? — Аякс переводит взгляд с Торнхилл на Уэнсдей и обратно. — Видение, которое настигло меня во время танца было об этом. Ты догоняешь нас и превращаешь Торнхилл в мрамор. Я поняла, что для этого требуется весомый повод, и в тот же вечер вломилась к ней в комнату. Нашла много интересного, а главное — связь с Джерико. Потратила воскресенье на исследования и собиралась сегодня рассказать обо всем Уимс и шерифу. Но по пути в кабинет директора встретила Гейтс. Я где-то прокололась, и она тоже поняла, что я ее вычислила. Угрожая убить Юджина, она велела мне идти с ней. Я не могла использовать свои навыки, пистолет был снят с предохранителя и была опасность, что он в любом случае выстрелит. А потом я и вовсе поняла, что мое видение вот-вот сбудется. Нужно было только быть готовой вовремя увернуться от взгляда твоих змей. — Если бы ты не увидела этого в видении, ты бы не заподозрела Торнхилл, но если бы не начала копать под нее, этого бы не случилось, — пытается осмыслить ситуацию Аякс. — Да. Это как змея, кусающая собсвенный хвост, — Уэнсдей едва заметно изгибает губы в улыбке. Она пристально смотрит на него, и Аякс малодушно переводит взгляд на изваяние. — Черный цвет мрамора обычно свидетельствует о примеси графита, но в данном случае это скорее говорит о цвете души мисс Торнхилл, — бормочет он. Со стороны двора доносится топот ног и сердитое цоканье каблуков. Им с Уэнсдей придется многое объяснить, иначе он отправится домой, в Тампу, гораздо раньше, чем предполагал. — Теперь, когда с загадками покончено, ты все-таки сбежишь в Южную Америку? — спрашивает он, пока у них еще есть время. Уэнсдей не успевает ответить. На них падает тень мисс Уимс, и сводчатый потолок отражает ее возмущенное и гневное: — Что здесь произошло?! Несмотря на то, что большинство учеников еще на занятиях, к тому моменту, как Аякс, Юджин и Уэнсдей покидают кабинет директора, школа уже гудит, как потревоженный улей. Они спускаются во двор, где их поджидают любопытствующие, среди которых Торп и Синклер. — Как они отреагируют, когда я скажу, что монстр, терроризирующий Ксавьера во сне, и парень Энид — это один и тот же человек. В кабинете Уэнсдей рассказала, что среди вещей Гейтс нашла дневник Натаниэля Фолкнера с пометками, а также досье на мать Тайлера. Парень все это время был изгоем. Страшно подумать, что могло произойти, если бы его вторая сущность была пробуждена фанатичкой, решившей устроить резню в одной отдельно взятой школе. — Ты промолчишь. Это конфиденциальная информация, и только Тайлеру решать, что с ней делать, — сурово осекает его Аддамс. — И потом, мне нужно поговорить с Ксавьером наедине. Уэнсдей и правда идет прямиком к Торпу, который слегка опешивает от девичьего напора, но покорно шагает за ней в галерею, подальше от лишних ушей. Аякс в это же время оказывается окружен Дивиной, Йоко и Энид, и вынужден коротко посвятить их в причины, по которым превратил «мамочку «Офелии» в кусок камня. Пока они одновременно выпытываю подробности (Йоко), спрашивают как он (Дивина), и пишут об этом заметку в блог (Энид), Уэнсдей и Ксавьер расстаются, и его друг вытаскивает Аякса из девичьего окружения и уводит прочь. На лестничной клетке общежития «Меркуцио» они останавливаются, Ксавьер смотрит на Аякса и, не в силах сдержать ухмылку, спрашивает: — Ты правда сказал Уэнсдей «братушки важнее потаскушки»? — Какого… О чем вы там разговаривали? — Аякс напрягается, готовясь обороняться. — Мисс Аддамс попросила освободить тебя от данного зарока, потому как она все равно собирается с тобой общаться, — откровенно веселясь, говорит Ксавьер. И пока Аякс хлопает глазами и пытается вникнуть в смысл сказанного, Торп ему помогает. — Ты ей нравишься, дубина. Не упускай свой шанс. — Но… — Я не хочу быть придурком, который ломает чужие отношения, — Ксавьер пожимает плечами. — Но я был тронут тем, что ты так заботился о моих чувствах. Правда. Аякс нервно стучит пальцами по перилам, не зная злиться на Уэнсдей за подобную бестактную выходку или радоваться факту, что уже второй человек намекает, что у нее есть чувства к нему. — Она просила передать, что будет ждать тебя в том месте, где вы читали письмо сталкера, — говорит Ксавьер. И этого достаточно, чтобы тепло попрощаться с другом и быстрым, очень быстрым шагом выдвинуться в сторону оранжерей.