Жемчужный

Дорогой запах ателье разливается в лёгких. Стук каблуков мужских туфль раздаётся эхом по пустому коридору. Приглушённый, теплый свет освещает путь. Небольшой коридор, стены которого оклеены винтажными коричневыми обоями, ведёт к двери, за которой хранится множество секретов. Лаковые туфли отбиваются от черной плитки с рисунком камня. Приглушённый аромат кофе смешивается с запахом здания, сотворяя что-то необычное в мире запахов. Вдоль стены по обе стороны, через каждые два метра расположены бра с чёрными и острыми краями. Между ними через раз расположены картины, изображающие давние времена, когда существовали замки и дворцы. Последний шаг и мужчина в тёмно-синем костюме поднимает обе руки. Длинные пальцы с парочкой массивных колец и мелкими рисунками обхватывают бриллиантовые круглые ручки дверей с золотой оправой и толкают от себя. Две двери распахиваются в разные стороны. В ноздри бьёт резкий, но приятный запах ткани с хвойным оттенком. Перед мужчиной открылся вид на просторное ателье, где впереди, перед самым входом стоит кожаный серый с тонким оттенком синего диван, и от него дальше — небольшой овальный столик, а на нём лежит записная книжка и небольшой отрез кофейной ткани. Рядом стоят коричневые кресла из того же материала. Позади дивана вдоль стены стоит шкаф с готовыми изделиями мужских костюмов, ниже на специальных платформах красуются туфли разных моделей, которые идут в комплекте с костюмом. Отделы, где висит одежда, сшитая вручную, подсвечиваются ярким белым светом, и он не режет глаз из-за мебели, сделанной из тёмного дуба. Пол покрыт ковром в серый цвет, он-то и придаёт комнате комфорт. Брюнет, глубоко вдыхая аромат, делает шаг в сторону своего секретаря, который приехал раньше него самого и сейчас стоит в расслабленной элегантной позе около шкафа, держа в руке смартфон. — Добрый вечер, — приветствовался секретарь и поклонился, — Господин Чон Чонгук, вот Ваш телефон. — Он протянул гаджет владельцу. — Кто-то уже написал? — говорит про себя, беря телефон из рук секретаря Кима. Брюнет, названый Чон Чонгуком, подходит к дивану и садится посередине. Включая мобильный, мужчина удобно раздвигает колени и нехотя заходит в мессенджер телефона. На экране высвечиваются пара женских имён и в каждом чате более пяти сообщений. Пока мужчина, не читая содержания каждого смс, отвечал кратко и незамедлительно, сбоку раздался ровный голос секретаря: — Господин Чон, мисс Пак приходила в главный офис сегодня утром в настойчивой попытке увидеть Вас, — сообщил он недавние события. — В последующие разы выгоните её сразу. — Приказал брюнет и откинул мобильный в сторону. Он ответил на всё сообщения с надеждой, что получатели поймут и примут то, что было им сказано. Однако в следующую секунду, как только он хотел попросить секретаря Ким Сокджина принести рабочие бумаги, раздался звонок и вибрация телефона. Мужчина, сохраняя спокойствие и уверенность, поднял трубку прикладывая гаджет к уху. — Слушаю, — незаинтересованным голосом произнес он. На том конце послышались охи и ахи радости, а после женский нежный голос щебечет: — Привет, у тебя есть минутка? — притворно нежно и настойчиво спрашивает Ким Дженни. Притворно лишь потому, что Чон Чонгуку надоел этот ласковый голос и обычные слова. Под словом «обычные» подразумевается то, что эти словечки он слышит каждый день, и всё это выводит из себя. А хочется чего-то не такого, того, что сам Чонгук не может объяснить. — Нет, сегодня я занят, — не задумываясь, скоро кидает он и, не желая слушать дальше, хочет скинуть трубку, но Ким Дженни резко говорит: — Стой, — Чонгук не то чтобы стоит, а сидит, это же лучше? Если мадмуазель по ту сторону трубки скажет что-то впечатляющее и у Чонгука вдруг резко подкосятся ноги, падать не придётся, но вряд ли получится его удивить до такой степени. Ким Дженни умеет такое ляпнуть, отчего у других людей ноги как раз то и не удержат. В этом вся она. Чонгук несколько секунд молчит, ожидая, глядя вперёд на высокую и широкую дверь. Собеседница также молча слушает, видимо, прислушалась, не сбросили ли разговор. — У меня проблемы, — более приглушённо продолжает женщина и, кажется, с неловкостью? Чон Чонгук устало выдыхает воздух из лёгких, ему, если честно, не всё равно. Да, именно так. Пускай эта мадмуазель довольно борзая по характеру и немного невыносимая, да и отношения у них не самые лучшие, однако Чонгук из-за своей чересчур доброй стороны спрашивает: — Какие? — Ко мне приходили люди из соседней компании, сказали, если я не отплачу долг, у меня будут проблемы побольше… — тихо произносит Дженни. Ещё во времена учёбы на факультете дизайна одежды Чон Чонгук познакомился с Ким Дженни. Они не были изначально заинтересованы в друг друге, просто здоровались, когда оказывались рядом. Их дружба или просто знакомство ограничивалось: «Привет и пока». На этом можно было бы закончить, ведь, по сути, не должно ничего дальше быть. Не интересуются друг другом, проблем-то, но Чонгук, в те времена застенчивый и тихий парень с довольно брутальным видом, притягивал всех и вся. Девушки толпами бегали за ним, все были красивы, ведь нет не прекрасных женщин в мире, все чём-то особенны, но, увы, Чонгуку ни одна не была по душе, даже «Королева» школы. Он был постоянно на высоте, хотя сам так не думал. Его в те года необычный стиль привлекал многих, однако, скорее не одежда, а его внешность. Чёрные, как смоль волосы, хотя на самом деле они темно-каштановые, постоянно ухоженные, уложенные с ровным пробором. Карие глаза, но, по слухам — тёмные, как чёрный шоколад. Чёткие брови. Нос, как нос, но и тут девушки нашли схожесть — «как у принца», а они-то видели когда-нибудь принца, что сравнивают его с ним? И ещё одно «любимое» сравнение Чонгука: губы, как у милого зайчика. У животного что, людские губы? — всегда думал он, ведь совсем не понимал эти странные сравнения. Не то, чтобы ему не нравилось внимание, просто почему-то не хотелось его много. Он не стремился к этому, но всё равно получал, и теперь так же, как и раньше, отбоя от девушек нет. И одна из них — Ким Дженни. В тот день, как раньше казалось, в особенный, Чонгук после дополнительных занятий шёл домой. Было уже под шесть вечера, на дворе, как ни странно, темно, зима. Стеклянная дверь за Чоном захлопнулась, и он отошёл на шаг вперёд, стоя под крышей здания, рассматривал невероятный вид: шёл снег, заметая жемчужным пледом всё вокруг. Впереди дорожка ведёт к выходу с территории колледжа, снежинки поблёскивали в рассеянном свете фонарей, и под лучами золотистого сияния видно, как они играются между собой. На небе мелкие звёзды, и оттуда же летит белый снег. Ледяной воздух щипал уже порозовевшие щёки, и Чонгук съёжился. Хотелось быстрее попасть домой, в любимую кровать и укутаться в одеяло, засыпая под звуки тишины и спокойствия. Только Чонгук хотел сделать шаг вперёд и продолжить наслаждаться зимним вечером по дороге домой, как возле открытых ворот появились девушки, целая толпа из шестерых. Они заметили чёрную «статую» у входа в здание, после чего раздался звонкий голос и его имя. Чонгук растерялся, он не ожидал, что эта толпа побежит к нему. Идти к ним не вариант, если хочешь остаться невредимым, а не раздетым, ибо все они будут не против урвать себе одежду своего кумира. Развернувшись, Чонгук дёрнул на себя дверь школы и забежал внутрь. Ещё один огромный минус — его постоянно преследуют. Нет, не полиция, а девушки. Они, как уже говорили, являются его фанатами. Дверь ещё раз хлопнула, когда Чонгук бежал на второй этаж, сам того не понимая, что делает и почему убегает. Ему не было страшно, когда остановился в одном из пустых кабинетов, убежал лишь потому, что не хотелось вновь придумывать «важные дела», ведь по-другому девушки его не отпустят, и это раздражало. За ним бегают толпы, да, и это скорее огромный минус, нежели плюс. В перерывах между парами вокруг него постоянно собирается народ, и не только девушки, но и парни, и некоторые даже к нему подкатывали! Это уже моветон вместе с перебором. В столовке каждый второй пытается подсесть к нему, мол, тут ведь никого нет. Верно, нет, но лишь потому, что его друг ещё не пришёл. И чужая сумка на стуле ничего им не говорит? Места в их столовой много, Чонгук предпочитал столы на двоих. И все же видят, ну или хотя бы замечали, что Чонгук никогда не сидит с кем-то, кроме Юнги. Красавец, тоже любит чёрный в одежде, сдержанный, учится неплохо, но почему никто на него не смотрит? Чонгук перешёл в эту школу из другой из-за такого же нелепого абсурда, в надежде, что тут будет безмятежно, но у судьбы свои предпочтения. Выдохнув, Чонгук посмотрел, куда он зашёл. Это был класс математики, его один из любимых. Тут была прекрасная атмосфера. Всё выполнено в кофейных оттенках, стены увешаны портретами знаменитых математиков. Чонгуку всегда было интересно, за ними тоже бегали в попытках дотронуться? В классе было сумрачно, однако уличный свет просачивался через окна, придавая невероятный уют, а летящий снег изредка прилипал к стеклу. Такой вид Чонгуку нравится. Включать свет парень не стал, просто решил подняться на своё место и присесть. Может, даже подумать о чём-то. А думать он любит и есть о чём. Чонгук так некоторое время и сидел в кабинете, наблюдая, как за окном до сих пор идёт снег. В помещении тепло и клонит ко сну. Парень потянулся руками вверх, спина затекла от неудобной позы за партой, спать не совсем удобно. Он поглядывает в сторону двора, планируя уйти, но стоило подняться на ноги, как за первой партой засветился маленький источник света в кромешной темноте. Сердце ускакало в пятки, и Чонгук застыл на месте, смотря, как светится чужой телефон. Глаза его округлились — там сидел человек. Телефон подняли чужие руки, скорее всего, владельца, и Чон чуть душу богу не отдал. Он успокаивающе выдохнул и с хрипотцой в голосе еле выдавил: — Включи свет, — наверное, это прозвучало слишком внезапно, потому что человек внизу резко вскрикнул, и по аудитории разнёсся грохот. Минута прошла в тишине, до Чонгука дошла ситуация и он молча спустился вниз к выключателю у выхода. Яркий свет резанул по глазам, и Чон зажмурился. А когда открыл, взглянул на упавшего на пол человека. Тот, видимо, ещё больше перепугался, нежели Чонгук. Увидев девушку, он не удивился, сразу подумав, что его снова преследуют. Но уходить в тот же момент не стал, он подошёл к девушке и протянул руку, чтобы та не валялась на полу. Она была одета в худи и широкие джинсы, и первое, что Чон подумал, рассмотрев её поближе: не видел её раньше. Та смотрела испуганными глазами, и вот тут что-то не сходится. Стала бы она пугаться, если понимала, что тут есть кто-то, а точнее, Чонгук. А ещё, коли она следила за ним, то знала бы, что он тут, и зачем тогда пугаться? Чон выдвинул догадку, что эта девушка тут по случайности и не преследовала его. Что, скорее, являлось правдой. — Ты что, дурак так пугать? — отрезала ни с того, ни сего девушка, но за руку Чонгука взялась. Чон потянул её немного на себя, поднимая с пола. Девушка оказалась невысокой, её каштановые длинные волосы, немного завитые на концах, спадали на плечи. Серое худи было явно не по размеру, и джинсы, наверное, тоже. Но это только делало её миловидней. Чонгук резко осознал, что не о том думает и следует что-то сказать в ответ, однако проигнорировал и, закинув на плечо рюкзак, пошагал к двери, покидая класс. На следующей день было нечто похожее: в конце последней пары Чона попросили остаться помочь с какими-то коробками. Он не был против, наоборот, даже рад кому-то помочь. Когда прозвенел звонок, оповещающий о конце пары, Чон не спеша собрался и подождал, пока все присутствующие покинут аудиторию. Взял рюкзак за петельку и через минуты две направился к другому классу. Преподаватель попросил перенести парочку коробок, они не тяжёлые, он бы и сам смог, но у него были дела, поэтому и попросил Чонгука. Когда Чон поинтересовался, почему именно он, учитель ответил, мол, ты первый попался на глаза. Этого хватило, Чонгук по глазам понял, что препод не врёт, и он действительно выбрал первого попавшегося. Раньше бывали разные случаи с учителями, например, была одна учительница, которая проявляла знаки внимания к Чонгуку. Особое внимание и всё такое, но вот её фавориту это было не нужно и никуда не вписывалось. Чон попросил не выделять его как любимчика, ему и так хватает по горло, но та продолжила до того момента, пока Чон не написал жалобу. После этого двадцати пятилетняя учительница успокоилась на несколько дней — директор пригрозил увольнением, но, очевидно, плохо, ибо уже через неделю после жалобы вновь всё продолжилось. Чонгук по новой пожаловался директору, и уже на следующей день учительницы не было. Её уволили. Причину не огласили, и не нужно было, Чонгук её и сам знал. Был ещё случай с одной учительницей, она была новенькая, сразу после предыдущей, которую уволили. Чонгук не понимал, где набирают таких преподавателей, потому что эта сорокалетняя мадам не ограничилась похвалой и комплиментами, а зашла дальше и пыталась соблазнить своего девятнадцатилетнего студента в прямом смысле. Приставала даже разок, но после того, как Чонгук заявился с новой жалобой и доказательствами, женщину уволили. Чон искренне не смекал и не хотел бы знать, с какой целью учителя его выделяли. Может, действительно без намерений, не более чем простой любимчик. Чонгук ведь неплохо учился, отвечал, когда знал ответ. Тихо сидел и, как казалось учителям, слушал, по крайней мере, они так думали, а Чон же на самом деле просто делал вид и время от времени вслушивался, не особо вникая в лекции. А вот по другой версии, почему некоторые учителя поистине «ценили» обычного студента, умом не отличающегося от остальных, волосы дыбом встают. Всё же не исключено, что те преподаватели, показавшие себя в невыгодном свете, не просто смотрели на Чонгука как на ученика. Спустя минуты три, как Чонгук принялся за работу, таская одну коробку за другой в кладовку напротив нужного кабинета, он, ставя очередной ящик на другой, краем глаза заметил тень со стороны входа, но не придал большое значение — огромная вероятность, что этого его же тень, свет как раз так падает. Однако стоило развернуться в ту сторону, как он встретился с чужими карими глазами. Тусклое освещение не помешало Чонгуку разглядеть человека перед собой, и он слегка удивился — напротив него стояла та самая вчерашняя девушка. Она смотрела с каким-то невозмутимым лицом, и её взгляд будто говорит: куда я попала. — Снова ты? — безразлично спросила брюнетка и, видимо, не ждала ответа. Чонгук даже рот не успел открыть, как девушка продолжила: — Тебе тоже сказали помочь убраться? В ответ на вопрос последовал кивок головой, и девушка ушла из прохода, дав дорогу Чонгуку. Чон ещё раз кивнул и двинулся к следующим коробкам. Когда дело было сделано, Чонгук закинул на плечо рюкзак и напоследок рассмотрел помещение. Эта аудитория истории и выглядит самой эстетичной по сравнению с другими. Весь интерьер в викторианском стиле. Мебель из тёмного дуба; места студентов с подушками для удобства из светлой декоративной кожи; занавески из плотной ткани на больших окнах фисташкового цвета, и даже подвесная люстра из позолоты. Обои на высоких стенах под четыре метра немного светлее штор. Множество разных картин в золотых рамах на стенах, изображающих людей в старых королевских нарядах. Большой стеллаж для книг под потолок. От этого класса веет какой-то таинственностью. Это как будто одна из комнат замка. Взгляд Чонгука зацепился за ту самую девушку, она расположилась на одной из парт у окна. В это раз она была одета в чёрные лосины и чёрное худи, как всегда большое. Её голова лежала на своих же руках, и глаза были закрыты — уснула. Чон вздохнул и подошёл ближе. — Эм… — имя девушки он не знает. Раньше они совершенно не пересекались, не считая момента в кабинете математики, и знакомится не было нужды. А сейчас знать имя этой девушки не помешало бы. — Я уже ухожу, — Чонгук протянул руку к плечу девушки и слегка коснулся. Глаза девушки медленно приоткрылись, из уст послышались невнятные слова, а взгляд был не сфокусирован. — Говорю: я ухожу, ты тут будешь спать? Девушка выпрямилась и сонно устремила взор на лицо Чонгука, будто вспоминая его. Рассматривала, как кажется, каждый миллиметр. У парня аж мурашки по спине пробежали. — Нет, пошли, — она поднялась с места и взяла за лямку свой рюкзак, вытаскивая из него наушники. Надела их на шею, после чего уткнулась в телефон и вышла из класса, а Чонгук за ней, попутно замыкая дверь ключами. Выйдя из учебного заведения, предварительно отдав ключи охраннику внутри, Чонгук заметил, что девушка стояла и будто ждала его, всунув руки в карманы черного пальто, а лицо спрятав в объёмном шарфе. И как только Чонгук посмотрел на неё, та сразу же заговорила. — Ты же это, домой? — смотря в глаза неотрывно, сделала шаг навстречу, сокращая расстояние между ними. Чон, не задумываясь, кивнул. — У тебя сейчас есть время? — Чонгук не понимал, к чему идёт разговор и ещё раз дал положительный ответ. — Можешь проводить меня до дома? Я не хочу идти одна. — Увидев, что парень напротив задумался, она продолжала. — Меня никто не подослал, я действительно не люблю быть в одиночестве. Чонгук прошёлся подозрительным взглядом по девушке. Ему много раз предлагали тайно сходить на свидание под предлогом: «проведи меня, пожалуйста, домой», и поэтому он скептически относился к таким предложениям. Сначала обдумывал, действительно ли слова не имеют подвоха, а потом действовал. И он никогда не жалел, что так поступает. Однако сейчас, то ли из-за холода, то ли из-за светлой души своей, согласился. И странно было то, что они быстро нашли общий язык. Всю дорогу к дому Ким Дженни разговаривали о том, о сём. Но в основном говорила Дженни, а Чонгук изредка кивал, угукал и задавал вопросы, им было легко и даже комфортно. На улице была прекрасная погода, и спустя время пешком по белоснежному холодному ковру они подошли к подъезду Дженни. Сейчас она была другой. Более открытая, веселая, нежели в школе. Хотя Чонгук мало с ней общался в школе и знать наверняка не может. Снег настолько усилился, что мешал глазам, и ребята быстро попрощались, не став друг друга задерживать. Чонгук дошёл до своего дома через минут пять — он жил недалеко от Дженни, и это сыграло на руку, идти под снежной метелью было бы не в наслаждение. Возможно, кому-то это и нравится, но Чон предпочитает спокойные погодные условия, хотя очаровательную красоту у себя за окном отрицать не мог. — Они снова тебя достают по своей прихоти или ты опять перешла им дорогу? — спросил Чон, потирая переносицу. — Ну, я, это… — замялась женщина. — Просто реши, пожалуйста, вопрос! — не выдержала она и объяснила ситуацию: — Я не переходила им дорогу, они просто подкинули мне своего парня под прикрытием, и тот хотел узнать секреты компании. А я приказала разобраться с пацаном так, чтобы и ему плохо не было, и нам. Парень ведь не виновен. Он молодой, неопытен, устроился работать в такую дыру и вот полез на рожон из-за тупого босса. Но приказ выполнили не так, как нужно, и случайно прикончили мальчишку… Чон облизал пересохшие губы и закатил глаза. Ему не впервой вытаскивать Дженни из дерьма. Хотя у самой женщины больше связей, чем у самого Чона, который всего лишь имеет компании по дизайну в несколько странах. Тем временем, как у Ким Дженни, дочери мафиози, почти весь город под ногами, но у самой шило в жопе. — Мой отец сказал, если я не справлюсь, то могу забыть об этой компании. Прошу, Чонгук-а, помоги! — начала умолять она, а Чона аж передёрнуло. — Не называй меня так! — чуть ли не прорычал он в трубку. — Я тебе уже говорил, что мне не нравится, когда меня называют так, поэтому будь добра перестать это делать. — Хорошо, спасибо! Хорошего вечера. Вызов сброшен, а Чонгук сам готов сброситься с десятого этажа здания, и на утро у порога его же компании будут валяться его тело. Иронично. Чон развернулся к секретарю и в то же время к своей правой руке, измотано говоря: — Ты слышал, — секретарь Ким кивнул, продолжая стоять на месте. Чон недовольно поднял бровь. — Чё ты стоишь как вкопанный? Иди, передай в главный офис. Чонгук, отдав приказ, отвернулся от мужчины, приковывая свой взор к поверхности стола напротив. — Ты бы лучше на меня своё внимание обратил, я ведь тоже ничего, — явно с потайным смыслом произнёс секретарь Ким и гаденько осклабился. Но тут же принял безразличный вид, когда босс кинул на него свой хмурый взгляд. — Всё, всё, иду. А то брови у тебя скоро упадут на очи. Оставив Чонгука одного, Сокджин ушёл, давая возможность подумать Чону в спокойствии и тишине.