Кардиган

Он другой. Клишированная фраза, произносимая главной героиней. Она стоит в синяках, по рукам стекает кровь, порезы наверняка оставят шрамы. В её глазах нет места слезам. Это бы всё испортило не позволило бы видеть лучшее в нем. В плохом парне, который для неё хороший. Никто не верит словам про хорошего парня, всем давно понятно вредоносное действо этой любви. Голоса сорваны… не вразумить о пагубности привычке. Из раза в раз известен исход. Всё сведётся к одному. Шипы обовьют шею, медленно начнут душить, оставляя кровавый нимб. Ей же в отражение виднеются розы. Люцифер был таким. Одним из множества плохих парней в её жизни. Вики может судить об этом только сейчас. В моменте не замечаешь разрушения вокруг вас. Никакого физического насилия с его стороны не было. К такому у неё выработался иммунитет ещё на Земле. Эмоциональное насилие, то, к чему никогда не будешь готов. Оно всегда приходит внезапно, бьёт безжалостно, не давая сил подняться вновь. Приковывает к земле, заставляя валяться в ногах того человека. А он глядит с высоты своего роста видя, как ты корчишься в немом крике. У них была длинная история, которая принесла обоим много боли. Вики была не ангелом – в прямом смысле этого слова. Единственный нимб расцветал кровавым пятном. Но ей, казалось за десять лет им удалось преодолеть этап недомолвок. Что теперь не будет стороны Вики, стороны Люцифера, а будет наша сторона. Она ошиблась, когда пришла Чума все повторилось, как когда-то было на войне с Мальбонте. В тот раз ушла она, в этот он. Его объяснение не могли нечего восстановить, потому что нечего было спасать. Люцифер не смог удержать, как бы сильно не сжималась рука на запястье. – Я не предавал тебя. Кого угодно, но не тебя. – Вики выдернула руку из его хватки. Ей не нужно было знать, что там зреет синяк. Она улетела от него, оставляя после них молчание. Дин был её первой детской любовью. Им было по четырнадцать лет неловкие взгляды, первый поцелуй, который стал достоянием школы. Оказалось, что это был простой спор на неё. Тогда Вики узнала, что не всякая любовь, как мультфильмах один раз и навсегда. Не все чувства взаимны. В шестнадцать лет она влюбилась в Питера. Он был добрым парнем. Тот самый сосед, живущий по соседству от главной героини. Отличный друг, который всегда лишний в любовном треугольнике. Вики открыла ему своё сердце после Дина, думая он тот самый. Та самая любовь, которая была у её родителей. Самоуверенная Ребекка, дающая шанс, стеснительному Полу. Отец считал себя самым счастливым человеком. Уокер хотелось такой же любви - двое людей не похожих между собой, которые смогли создать своё счастье. Вики и Питер встречались около четырёх лет. Ей стало известно, что любовь может причинять физическую боль. Постыдные следы хотелось скрыть никто не должен был узнать. Она не рассказывала об этом отцу, начала носить мешковатую одежду, перестала общаться с друзьями. Питер занимал всё свободное время хотелось угодить, хотелось остаться с ним как можно дольше. Они ведь любили друг друга. Это был язык их любви. Потом Вики умерла. В её жизни появился Люцифер, затем война с Мальбонте. Она провела в его лагере почти всё военное время постепенно сближаясь. У них был один не удачный поцелуй по его инициативе. Уокер не любила Мальбонте в те времена её сердце принадлежало одному наглому демону. Однако его речи о равноправие откликались. Они понимали друг друга. Непризнанная и метис судьба к ним была по-своему жестока. Когда настал час выбора Вики не смогла убить его. Её любовь отличалась от его. Бонт стал её близким человеком – первый, кто понял, кто не осудил. Маль был готов убивать ради неё. Никто не делал что-то подобное для неё. Все лишь клеймили, требовали, ожидали получить ответ. Вики не имела права предавать Мальбонте. Мир при Шепфе был отвратительно не справедлив. Никто не давал гарантий, что он сможет что-то изменить. Однако она решила поверить ему, как он верил в неё. Все нарекают дурой, что не спасти. Только глаза давно открыты. Они равнодушно взирают сквозь алые лепестки виднеются шипы, впивающиеся в кожу. Только уходить некуда не хочется. Она избегает своего отражения. Если так подумать в её квартире было только одно зеркало в коридоре, а на небесах отсутствовало и вовсе. Вики не любила разглядывать себя в зеркале. Раньше оно было необходимостью, чтоб замазать очередной синяк или посмотреть сочетается ли одежда. На небесах её гардеробом, волосами занимались служанки. Старение ей не грозило. Теперь это бесполезная безделушка, которая пугала. По правде, столкнуться взглядом с собственным отражением наводила страха больше, чем Матерь. Какой взгляд зелёных глаз её встретит? Теперь ей известен был ответ на этот вопрос. Незнакомка из зеркала смотрела с равнодушием. В темно-зелёных глазах не было нечего яркого. Она ужасно устала, бороться оказываясь снова в проигравших. Трепыхание бесполезны, конец предрешён для них двоих. Взгляд задерживается на нём, курящим мирно сигарету. В другой руке зажат меч. Голод был тем другим в её жизни. На языке вертелись приторно сладкие слова хороший парень. Он боялся иной раз дотронуться до неё, словно в любую секунду она могла растворится от его легко прикосновения к щеке. Однако во сне он отчаянно прижимал Вики к себе. Ему было страшно снова остаться одному. Эти слова никогда не буду озвучены в слух, но она видела это в жестах, взглядах, действиях. Вики испытывала лёгкую влюблённость, Голод любил. Чувство покоя с ним было похоже на его зависимость от сигарет. Они часто играли в земные игры, в которых Вики выходила победителем. Ему хотелось узнать всё о её смертной и бессмертной жизни. Голод внимательно слушал, ловя взглядом каждый взмах руки Вики. Впервые окружённый жизнью, а не бездыханными телами. Всаднику довелось узнать каково это обнимать человека, целовать, не видеть страха в глазах. Он становился жадным, ненастным. Голод усмехнулся. – Чего смешного? – Вики скрестила руки, нахмурив забавно брови. Иногда ей казалось, что он не слушал, но подловить на этом пока у неё не получалось. – Это грустная история о собаке, ждущей своего хозяина. – Глупый фильм. Ты говорила собаки умные животные. Хатико следовало понять за столько времени, что хозяин бросил его. Он мог бы найти другого, оставляя позади скорбь и доживать счастливые дни с другим человеком. Их тогдашний спор ни к чему не привёл. Вики пыталась доказать, что в фильме показывалась чистая любовь, на которую не способны люди. Это утверждение противоречило другим словам девушки, но он не стал говорить ей об этом. Сейчас же Голод понимал Хатико ждущего своего хозяина. Он был таким же ждал не один век встречи с ней. Мимолётное счастье, которое стёрло из памяти все то одиночество. Только в отличие от пса всадник не был готов ждать вновь. – Чего же ты медлишь? Разве не решила, чем всё это закончится. Сама говорила, что не совершишь той же ошибки, что с Мальбонте. В их комнате царила тишина. Вики повернулась к Голоду. Луна стояла высока освещая девушку, он держался в темноте. Его взгляд полный уверенности столкнулся с её нерешительным. Сохранение жизни Мальбонте принесло не мало проблем и казалось, что не прояви она тогда слабости, то многие выжили бы. Орден не простит ещё одну ошибку. Ребекка не простит. Голод подошёл ближе, вложил ей в руки меч. Она тряслась, не могла сделать этого. Вики правда любила Голода. Он был другим хороший парень для неё. Тот самый, которого она ждала с самого детства. Та любовь, описываемая в сказках, та, о которой говорил отец. – Жизнь Мальбонте не была ошибкой пусть остальные пытаются убедить в обратном. На протяжение всей своей жизни совершаю ошибки. Мной постоянно недовольны. Так пусть разочаруются ещё больше, но я не могу убить тебя. – Лицо Вики застилали слезы, хватка ослабла меч выскользал из рук. Холодные руки Голода легки поверх её. Он направил острие меча на своё сердце, оставалось только податься вперёд и пронзить плоть. Плохой парень хороший лишь с ней. Вики знала, как должна была поступить. По правде, у этой истории не могло быть счастливого финала. Всю свою жизнь она выбирала не тех людей, которые душили её любовь. Настало время разорвать шипы, обвивающие шею. Вики смотрела в глаза Голоду нанося последний удар. Она самолично убила в себе всякую любовь. Лепестки роз, с шипами осыпались к её ногам. Лицо Голода не дрогнуло, когда меч прошёл на сквозь. Он отшатнулся назад, облокачиваясь на стенку медленно сползая по ней. Голод прожил бесконечно длинную жизнь полную одиночества, но в свои последние мгновения с ним была она. На его лице застыла улыбка. Возможно, в следующей жизни где-нибудь в Бруклине у их истории будет другой конец. Где Хатико дожидается хозяина, Питер не теряет Венди, Голод обычный парень из университета Вики.