но теперь я вижу дневной свет

Стид Боннет проснулся в холодном поту. Его голова раскалывалась, и хотя в этом отчасти виноват ром, он понял, что это не единственная причина, по которой он чувствует себя таким одиноким, холодным, потерянным и пустым. – Эд, – прошептал он в пустой комнате, потирая рукой уставшие глаза. – О, Эд. Дело в том, что Стид это очень хорошо знал. Он знал, как эти чувства, дифирамбы и спиртное текут по его венам и захватывают его, превращая его в эту святую версию самого себя, над которой нет контроля, пока он внезапно не теряет сознание и не пробегает мили в ночи, возвращаясь в место, которое, по сути, никогда не было его домом. По крайней мере, не таким домом, каким бы для него Эд. Он поступил так с Мэри, с Дагом, а теперь и с Эдом. Посредственный человек, считающий себя исключительным. Какой же ты жалкий. И Эд, о Боже, Эд. Эд был в панике, но, Господи, Стид тоже запаниковал. И он просто потерял над собой контроль, позволив всему ускользнуть от него сквозь пальцы, только чтобы исполнить какую-то мальчишескую фантазию о том, что он достаточно хорош, достаточно крут, достаточно силен, в то время как он и так был достаточен для единственного человека, который имел значение всё это время. Стид, просто Стид, которого было достаточно. Достаточно для Эда. Который был, является для него всем миром. Представьте себе. Они оба подвержены капризам. Двигались слишком быстро. Стид знал, каким он становится, когда чувствует вызов, когда его мучает принятое решение. Он знает, что лучше, и всё же. И всё же он отпустил Эда. Хуже того, он почти не пытался его остановить. Он сделал всё сам, позволил эмоциям затмить его разум, а не дал чувствам в своем сердце выйти наружу. Я должен был сказать ему о своих чувствах. Как я не могу... не могу потерять его снова. Но это уже в прошлом. Кошмары Стида стали явью: Эд ушёл. И, к сожалению, Стиду приходилось иметь дело с настоящим. А сейчас, откровенно говоря, идёт война. Это проклятый принц Рикки взрывает флот Чжэн Ши Сао. Республика пиратов готовилась к столкновению с британским флотом, и в лучшем случае это закончится шатким перемирием. Все экипажи собрались вместе, чтобы бороться за пиратство, бороться за свой образ жизни. Все были здесь. Все, кроме... Стид пытался не думать о том, что единственный человек, который имеет для него значение, пропал. Вместо этого он изо всех сил старался проглотить тошноту и чувство вины. Согласно полученным данным, люди принца Рикки будут штурмовать пляж на рассвете, и по какой-то необъяснимой причине они решили поставить Стида на передовую. И, честно говоря, это ад. Это был бы ад, даже если бы он не страдал от похмелья и не жалел о том, как плохо поступил с любовью всей своей жизни. Ничего хорошего в этом поединке не было, и никому уж точно не становилось не легче от того факта, что Стид Боннет хотел бы иметь возможность объяснить Эдварду Тичу, как сильно он его любит и как ему жаль. В какой-то момент Стид был уверен, что у него галлюцинации, потому что ему показалось, что он видит Эда. Но... подождите. Это не мираж. – Эд!!! – услышал Стид свой собственный крик. Это гортанный, отчаянный крик. Не успел он осознать звук, как ноги сами понесли его навстречу, навстречу человеку, которого он любит. И каким-то невероятным образом Эд тоже бежал к нему, несмотря на попадавшихся на пути солдат. Эд, мне так жаль. Я не... Я не хотел... Я так много хочу сказать. Но ему уже всё равно. В любом случае, всё это не имеет значения. Не без Эда. Ему каким-то образом удалось выстрелить из пистолета, пробиться сквозь нескольких человек, преграждающих ему путь к Эду. И вдруг он оказался там. Он стоял перед Эдом, застывший, паникующий, не знающий, что делать дальше. – Эд, – сумел выговорить он, его голос был едва слышен за шумом волн, разбивающихся о берег. – Стид, – сказал Эд, – подожди минутку... – Нет, – твердо сказал Стид. – Эд, пожалуйста, позволь мне. Мне так жаль. Я... я так много должен был сделать, я хотел сделать всё по-другому. Во-первых, мне жаль, что я сказал, что твоя рыба была просто рыбой, это не так, она была действительно впечатляющей, и я не знаю, почему я так сказал, почему я так гордился тобой. И я... ты понял, чем хочешь заниматься, но я испугался, потому что это означало, что, возможно, ты уйдешь, и что я тебе не нужен. А потом Нед, о Боже, Эд... Он заставил меня почувствовать себя таким мелким, таким неполноценным, как будто я не заслужил, не мог заслужить такого невероятного человека, как ты, и я просто... я сделал то, что, по моему мнению, должен был делать пират, но это было неправильно, а потом появился ты, когда я пытался всё это переварить, и всё это было так громко в моей голове. Я думаю, я просто... Я знаю, я сказал, что мы можем притормозить, и мне очень жаль, что я зациклился и действовал слишком быстро, Эд, мне просто очень жаль, мне очень жаль, мне жаль... – Стид, – прервал его Эд, заставив Стида перевести дыхание и осознать, что по его щекам текут ручьи слёз. На мгновение наступила тишина, они просто смотрели друг другу в глаза. Стид искал в глазах Эда что-то, что могло бы объяснить происходящее, когда Эд наконец заговорил. – Спасибо, – Он крепко обнял Стида, выдавливая из него последние слёзы. – Я думаю... нам есть о чем поговорить. – К ужасу Стида, он разорвал их объятия, но затем взял руку Стида в свою, переплетя их пальцы. – Я не хочу торопиться с этим. И я хочу понять, кто я такой. Потихоньку. – Он мягко улыбнулся, когда Стид подавил смех, полный слёз. – Но Стид, я согласен. – Он крепче стиснул руку Стида, сблизив их ладони до невозможности. – Всегда был. На мгновение Стид позволил последним слезам упасть, утопая в невероятно совершенных карих глазах Эдварда Тича. Свободной рукой Эдвард указал на горизонт. – Я люблю тебя, но как ты думаешь, эти парни направляются в нашу сторону? Глаза Стида расширились, когда он понял, что Эд только что сказал. – Чёрт! – выругался он, поняв, что люди принца Рикки действительно почти настигли их. Ну что ж, у них всегда есть завтра, подумал он, хватая любимого человека за руку и устремляясь к полю боя. Завтра будет всегда.