Libération

Прохладный ветер нёс с собой свежесть ночного воздуха, наполняя лёгкие покалывающим холодном. Нёвиллет позволяет ему пройти сквозь себя, трепать длинные, сияющие при свете луны волосы, забираться под тёплое белое пальто и пускать мурашки по телу от ледяных порывов. Тепло после душного зала ресторана до сих пор до конца не развеялось, но кончики пальцев замерзали сильнее с каждой секундой, напоминая, что тепла жители Фонтейна не увидят ещё долго. Мужчина глубоко вздыхает, выпуская облачко пара, что тут же развеивается. Впервые за очень долгое время разум абсолютно чист, словно сегодняшнее небо, подсвечиваемое маленькими звёздными точечками. Нёвиллет ловит себя на мысли, что эта тишина не нарушается ничем, кроме шелестящих деревьев вокруг, приглушённых голосов за стёклами веранды и периодическим ворчанием рядом. Ризли курит уже третью сигарету чуть поодаль, потому что Нёвиллету не нравится запах табака, и осторожно приглядывает за судьёй. Пусть между ними больше и нет недоговорённостей, но доля переживаний никак не отпускала брюнета. Всё таки судья был иногда слишком закрыт в себе и слова из него приходилось вытягивать, пусть тот и говорил, что всё в порядке. Но сейчас он лишь умилялся этой заботе со стороны Ризли. В голове было тихо, но это была комфортная тишина, словно побережье после шторма. Возможно, это было лучшим сравнением, ведь то, с чем так долго сосуществовал Нёвиллет, какие тревоги поглощали его каждый день и как тяжело он выносил даже минуту тишины, было хаосом. Тучи над его светлой головой постепенно рассеивались. - Ты не замёрз? - подошёл к мужчине Ризли. - Может вернёмся уже внутрь? - Всё в порядке, мне нравится ощущение холода. - Мазохист. Нёвиллет расслабленно улыбнулся уголками рта, когда Ризли притянул его ближе к себе обнимая. От него всё ещё воняло сигаретами, но тепло, исходящее от его тела, согревало и убаюкивало. Нежность снова сдавила грудную клетку. Нёвиллет долго думал над их отношениями и к чему они могут привести. На чаше весов были страх близости и собственническое желание присвоить этого человека, переживания о мнении окружающих и желание быть счастливым, долг перед фонтейнцами и бескрайнее влечение. Ризли никогда не напирал на него с решением, он понимал, что таким людям как они иметь кого-то близкого очень опасно из-за занимаемого положения в обществе, а особенно Нёвиллету с его маской благочестивого божества. Ризли приходил, когда этого хотел Нёвиллет, и уходил, когда нужно было вернуться к обычной жизни, подобные случаи как сегодня были большой редкостью. Но каждый раз, видя широкую спину начальника тюрьмы и как за ней закрывается дверь квартиры, судья чувствовал, как отпускать Ризли становится всё тяжелее. Всё тяжелее было находить глупые причины, чтобы пересечься "чисто по рабочему вопросу", и всё невозможнее прятать явно неравнодушный взгляд. Ризли был понимающим, добрым, с непоколебимыми моральными принципами и до глубины души искренним, Нёвиллет никогда не чувствовал себя рядом с этим человеком не в безопасности. Сердце замирало, стоило им остаться вдвоём. Нёвиллет лишь надеялся, что и Ризли чувствует то же самое, потому что как по-другому объяснить, почему тот уже столько лет остаётся рядом, никогда не подводя и принимая судью таким, какой он есть, если не по причине, что тоже к нему неравнодушен? - Ризли? - неуверенно позвал Нёвиллет, пряча лицо в чужом плече, на что где-то над ухом вопросительно промычали. - В каких мы отношениях? Он почувствовал, как напрягся мужчина и тяжелее забилось его сердце. Нёвиллет и сам ужасно нервничал, задавая этот вопрос, потому что он хоть и мог предполагать своё, но это не означало, что его ожидания совпадут с действительностью. Немного помолчав, видимо, снова собирая как пазл слова, Ризли, обхватив судью за плечи, аккуратно отодвинул от себя, чтобы посмотреть прямо в лицо. Глаза цвета арктических льдов прочитать всегда было чем-то сродни невозможному, а сейчас и подавно и это пугало Нёвиллета. - Наверное, мы что-то вроде друзей. Погоди-погоди, не вырывайся, дай я договорю. Я доверяю тебе как себе и никогда бы не позволил себе заставить тебя сомневаться во мне. Мне с тобой легко, я готов сделать что угодно, чтобы и тебе было со мной также комфортно. Моменты, когда мы делим с тобой постель, когда говорим по душам или просто молча пьём чай самые ценные для меня, ценнее, чем что-либо. Ты самый близкий для меня человек, скажу больше, ты единственный, к кому я так сильно привязался, - Ризли тяжело вздохнул, прикрыв глаза, а когда снова открыл, то его взгляд был полон решимости. - Мы с тобой друзья, но я никогда не хотел быть тебе только другом. Нёви, я был бы не против быть пылесосом и вдыхать пыль вокруг тебя, быть твоим Фордом "Кортина" и никогда не заржаветь, а если ты любишь горячий кофе... - I just wanna be yours, - закончил за него, едва не смеясь в голос от такого нелепого признания, Нёвиллет и прижался своими губами к его. Ледяные губы мгновенно накрыло жаром. Даже пронизывающий до костей декабрьский ветер не мог заставить остыть те чувства, что с каждой секундой закипали между ними, пожар, которым горели сердца, заполнял каждую клеточку тела и передавался партнёру. Нёвиллет цеплялся за чужую ткань одежды, инстинктивно желая притянуть человека ближе, хотя между ними и сантиметра уже не было. Бесконтрольная нежность вкупе с желанием поглотить его в себя завладевала сердцем всё сильнее. Нёвиллет забывал дышать, стоило горячему языку коснуться его губ и снова исчезнуть, чувствовал, как проваливается в бездну всё глубже. Резко поменяв их с Ризли местами и выбив из того удивлённый вздох, он теперь вжимая мужчину в тонкие перила своим телом, даже не собираясь отступать. Судья не часто брал инициативу в свои руки, но каждый раз внутри Ризли что-то переворачивалось. Нёвиллет никогда не был хрупким. Он был грациозным, каждое его движение было пропитано изяществом насквозь, но и в этих тонких жестах хранилась сила, которую тот был в любой момент применить. Судье по профессии не положено быть слабым и бесхарактерным. И эта сокрытая от чужих глаз сила невероятно возбуждала. Ризли сам подставлялся под требовательные руки и выгибался им навстречу, сам позволял кусать аккуратными клычками опухшие губы и слизывать с них капельки крови. Он ощущал, как, несмотря на ночную прохладу, становится всё жарче, а руки, уже забравшиеся под рубашку, всё требовательнее. Упирающаяся в бедро твёрдая выпуклость чувствовалась всё острее, собственная тяжесть в паху тоже доставляла дискомфорт, стянутая узкими брюками. Мужчина откинул голову назад с застрявшем в горле вдохом, когда одна из рук покинула его торс и переместилась прямо на полувставший член немного надавив. Открытым доступом к оголённой шее тут же воспользовались, оттягивая галстук и проходясь языком от адамового яблока к острой линии челюсти. Влажную кожу тут же овеяло ледяным порывом ветра, пустив по телу волну дрожи. - Замёрз таки? - выдохнул прямо в шею Нёвиллет не прекращая целовать её. - Мы можем продолжить где будет потеплее. - Если ты остановишься хоть на минуту, я завою волком, - хрипло проговорил Ризли вцепившись до побелевших костяшек в пальто Нёвиллета. - Значит, у нас есть ровно целая минута, чтобы добраться до любого уединённого места. Ощущение пустоты на теле и отсутствие холодных губ у шеи пришли слишком резко, а вместе с ними рывок за запястье в сторону помещения. Ризли уже не обращал внимания на ослепивший яркий свет и блеск налакированной мебели, а музыка звучала словно на поверхности, пока сам он был под водой и тонул всё глубже. Далёкие голоса, стук каблуков, хлопнувшая дверь туалета ощущались также нереально, пока мужчина не почувствовал расползающуюся боль в затылке от слишком резкого толчка к стене. - Можно аккуратнее? - потирая ушибленное место спросил он. - Я понимаю, что не терпится, но... ах... Стон вырвался из горла непроизвольно, стоило только Нёвиллету напомнить об их общей проблеме, выверенным движением растёгивая чужие брюки и запуская руку под бельё. - Можешь предъявить мне жалобу в письменной форме по всем регламентам, если чем-то недоволен, - ровным голосом ответил судья, проходясь языком по губам. - Я лучше в устной форме, ваша светлость, м-м-м, - усмехнулся Ризли, но тут же снова сдавленно застонал, когда большой палец надавил на крупную головку, размазывая предэякулят, пока судья поражался тому, что даже в такой ситуации брюнет продолжает шутить. Воздуха в и так душной маленькой комнате не хватало, а то, что сотворял Нёвиллет, окончательно выбивало кислород из лёгких. Одной рукой продолжая ласкать чужой член, а другой оглаживать бока Ризли, он и сам чувствовал, как ноги наливаются свинцом. Тело перед ним было слишком прекрасно и, даже исполосованное вдоль и поперёк шрамами, оно оставалось идеальным. Уродливые рубцы, белеющие линии должны были казаться ему дефектами, чем-то неправильным, но Нёвиллет снова и снова проходился по ним кончиками пальцев, аккуратно, насколько это было возможно. Каждый из них хранил свою историю, иногда даже трагичную, и Нёвиллет относился к ним самым трепетным образом. Введя колено промеж чужих ног, он почувствовал, как Ризли попытался потереться о него, в попытке получить дополнительное трение, от чего рука на члене одним движением прошлась вверх-вниз, сорвав с губ очередной полустон. Нёвиллет вернулся к прежнему темпу, медленному, доводящему до безумия своей неторопливостью, пока Ризли рассыпался в его руках. Не зная, куда деть руки и в чём найти опору, брюнет запустил их в белоснежные волосы судьи, которые находились в полном беспорядке после ветра. Ризли потянул за ленту, распуская причёску. Гладкие, как шёлк, они заструились по изящной спине, обрамляя тонкую шею и щекоча щёки. Мягкое поглаживание по коже головы сменилось крепкой хваткой, намотав волосы на руку, Ризли оттянул их назад, зацепив губами мочку острого ушка. Судья стоял словно пораженный молнией, часто дыша и ощущая волны электричества по всему телу. Укус повторился, но уже вместе с горячим языком, что прошёлся по каждому изгибу ушной раковины, и поцелуями задней стороны шеи. Рука на члене предательски сжалась, вызвав гортанный стон сверху, и новым резким движением прошлась по всей его длине. Это чередование жёсткости с испытывающей нежностью заставляло сгорать до тла и метаться в чужих руках. - Нёви... Пожалуйста... От одного этого хриплого умоляющего стона, произнесённого самим герцогом Ризли, многоуважаемым начальником самой охраняемой тюрьмы Фонтейна, хотелось рассыпаться прахом к его ногам. Их губы вновь встретились, сплетаясь языками в попытке захватить власть над другим. Ризли окончательно сдался, когда, сам того не заметив, бледные руки освободили его от рубашки, безвольно упавшей на пол, и теперь выводили узоры вдоль татуировок на руках и твёрдой груди, задевая холодными пальцами соски, то сжимая их, то снова исчезая. Нёвиллет любил долгие прелюдия, даже слишком долгие, ему доставляло удовольствие видеть, как от нарочито медленных, широких и повторяющихся из раза в раз действий не отличающегося большим терпением Ризли словно лихорадило. Ризли всегда делал быстро, резко, иногда даже грубо, отдаваясь каждой клеточкой тела, секс с ним был похож на фейерверк: яркий, громкий, до искр перед глазами. Нёвиллет же будто испытывал на выдержку, а её с каждой секундой становилось всё меньше у обоих. Как бы напоминая о том, что времени у них не так много, Ризли снова сжал белоснежные волосы, отрывая Нёвиллета от себя и впиваясь в его шею. Алые следы зубов контрастировали с бледной кожей, они словно опорочили это безупречное тело без единого изъяна. Широко мазнув по губам, Ризли победно ухмыльнулся при виде того, как наливается кровью место укуса. Хоть между ними не было запрета на засосы, но только на закрытых участках тела, а сейчас Ризли посягнул на недозволительное. И именно это стало спусковым крючком для Нёвиллета. Словно в замедленной съёмке, Ризли наблюдал за тем, как судья одним резким движением освободил его от брюк вместе с бельём, разворачивая лицом к стене и прижимая к ней, держа за шею. Холод мраморной плитки обжог щёку, но эти ощущения не слишком долго беспокоили его, потому что их мгновенно перекрыли два пальца вставленные по самые фаланги. Брюнет поморщился от резких ощущений, царапая плитку короткими ногтями, но чувство заполненности и как мягкие стенки расширяются от двигающихся в них тонких длинных пальцев заставляли рассыпаться в нетерпении. Низ живота скручивает судорогой, когда к двум добавляется третий, Ризли готов чуть ли не зубами вгрызаться в дорогущий мрамор. Потому что хочется, потому что мало. Нёвиллет старается дышать ровно, не торопиться и не поддаваться эмоциям, но один только взгляд на широкую татуированную спину и массивные плечи, что дрожат от возбуждения, заставляют внутренности в узел завязываться. Да, Нёвиллета вело, когда Ризли брал над ним власть и сжимал его талию до хруста в рёбрах, но вид того, как сам брюнет, с распалённым лицом и затуманенным от желания взглядом, выгибаясь в пояснице, подставляет округлую задницу под его член, он был ни на что не променял. Разрывая зубами пачку от презерватива, что всегда хранятся во внутреннем кармане куртки Ризли, и раскатывая его по всей длине, Нёвиллет кусал губы в попытке удержать на периферии сознания мысль, что они находятся в общественном месте, да ещё и в настолько пафосном, поэтому, хоть стены здесь явно не фанерные, но и на звукоизоляцию надеяться не стоит. Он подхватил мужчину за бёдра, притягивая ближе к себе, и одним движением вогнал член наполовину. Ризли в очередной раз пожалел о том, что сожрать плитку целиком нельзя. Ощущение в себе горячего члена, что с каждым новым движением проникает всё глубже, не шло ни в одно сравнение с аккуратными пальцами судьи. Очень смешанные чувства заполонили голову. С одной стороны, ему приходилось сжимать зубы до болезненного скрипа, чтобы заново привыкнуть к ощущению заполненности столько времени, но с другой, именно по ней он и скучал. Чувствовать, как до синяков чужие руки сжимают бёдра, как распалённое дыхание обжигает шею и плечи, как горячие стенки всё глубже принимают в себя орган. Нёвиллету сносило голову от этого давления на члене. Прошло ещё несколько толчков, прежде чем он смог войти полностью, и ещё пара, чтобы выбить хриплый протяжный стон, попав по нужному месту. Судья гортанно прорычал, ускоряя темп и выбивая каждым новым толчком из Ризли его самообладание. Жар полностью заполнил маленькую комнату, мужчину ломало надвое от желания целиком отдаться ощущениям, позволив им заполнить его до края, и нежелания быть обнаруженными. От очередного раза, когда Нёвиллет чётко попал в самое чувствительное место, ноги подкосились, словно налившись железом. - Нёви... я... - Терпи. И замедлился. Ризли выть хотелось от этих игр. Теперь судья двигался медленно, будто бы лениво, но настолько глубоко и чётко, чередуя с мелкими и поверхностными , что брюнета дрожью пробивало от каждого цикла. - Гос-господин, верховный судья, - простонал Ризли, оборачиваясь лицом к возвышающемуся над ним мужчиной, - пощадите... Опьянённый удовольствием взгляд, раскрасневшееся лицо, влажные губы и умоляющий хриплый бас были запрещённым приёмом Ризли. Он глубоко и беспорядочно дышал, мышцы перекатывались при каждом движении, паутина вен вздулась на шее от напряжения. Не в силах больше сдерживаться, Нёвиллет навалился всем телом на брюнета, тяжело дыша прямо в ухо и ускоряясь. Ризли как током ударило. Он кусал губы и задыхался, пока плечи обдавало жаром чужого дыхания, а щёки щекотали длинные волосы. Мужчину выгнуло дугой, когда всего парой размашистых движений рукой по его члену Нёвиллет довёл его до долгожданной разрядки. Он всё ещё пытался прийти в себя, когда спустя ещё несколько толчков судья также дошёл до своего конца. Судье потребовалось пара минут на приведение мыслей в порядок, уткнувшись лбом в холодную стену. Он аккуратно вышел из чужого тела, придерживая брюнета, и, ощутив внутри пустоту, Ризли изнемождённо сполз на пол. - Я же тебе отомщу, господин верховный судья, - расслаблено улыбаясь, но абсолютно серьёзно проговорил Ризли, спустя какое-то время, когда собственное сердцебиение перестало громыхать в ушах. Поправляя на себе одежду, Нёвиллет лишь ухмыльнулся. - Уважаемый герцог, неужели вы не дадите поблажку в честь моего праздника? - Какая же тогда это справедливость, если судья ставит себя выше всех остальных? В Фонтейне все равны перед законом и вы в том числе, так что отработаете по всей строгости наказания. Нёвиллет ожидал, что в итоге всё закончится именно так, он даже предвкушал, что же придумает Ризли, чтобы "отомстить". За долгие годы их взаимоотношений они изучили друг друга уже вдоль и поперёк, удивить другого, а особенно в постели, было невозможно. Нёвиллет ожидал чего угодно, но не того, что его "наказание" случится так скоро. Стоило им покинуть ресторан, выйти на полупустую тёмную парковку и сесть в машину, судью потянули на себя и, перекинув ноги через сидение, он оказался прямо на коленях Ризли. - Вы арестованы и имеете право хранить молчание. Однако, не беспокойтесь, я в любом случае смогу выбить из вас голос, - сильнее вжимая в себя Нёвиллета серьёзным голосом сказал брюнет. - Если хочешь заслужить прощение, то придётся постараться. Звонкий шлепок руки о ягодицу оглушил тишину в машине. Лазурные глаза судьи заинтересованно сощурились, он одной рукой потянулся к рычагу сбоку, откатывая сидение максимально назад. Выгнувшись вперёд и потираясь пахом о чужой, Нёвиллет начал снова собирать распущенные волосы. Голубые глаза опасно сверкнули в полутьме, руки на бёдрах сжались сильнее. Ощущая даже через ткань брюк жар ладоней, судья старательно делал вид, что его вовсе не заботит эта ситуация, что у него самого не подскакивает сердце в глотку, когда Ризли ведёт рукой вверх по бедру, останавливаясь в паре сантиметров от промежности, что он не ловит слухом каждую перемену в чужом дыхании. Он мог обманывать Ризли, но своё тело, что интуитивно подставлялось под прикосновения и притягивалось словно на магнит к чужому, никак. - Мог бы не одеваться, - спускаясь на колени на пол фыркнул судья. - Боюсь, что посетители меня бы не поняли. - А я думал, что ты стыд давно потерял. При других обстоятельствах Ризли бы продолжил их небольшую словесную перепалку, подкинул новых дров в огонь, а под конец вывел всё в шутку, но сейчас, когда перед ним на коленях стоял Нёвиллет и с абсолютно бесстрастным лицом неторопливыми движениями расстёгивал его ширинку и приспускал штаны с бельём, думать в принципе не хотелось. Ризли бы соврал, если бы сказал, что не наслаждается этой картиной. На лазурные глаза падала тень длинных ресниц, аккуратные голубые стрелки стёрлись в уголках глаз, а высокий хвост открывал вид на алый укус на шее, что ярким пятном выделялся на фоне бледной, словно полупрозрачной, коже. Нёвиллет был слишком красив, чтобы им не любоваться. Зачарованный взгляд встретился с лисьим прищуром и, не разрывая зрительный контакт, Нёвиллет мазнул кончиком языка по головке. Ризли почувствовал как мгновенно обдало жаром внутренности. Всё также смотря прямо в глаза, судья медленно провёл языком по всей длине, обводя по контуру каждую венку. Он снова испытывал мужчину на выдержку, как долго тот сможет держать себя в руках в их игре, прежде чем признает поражение и трахнет его в рот, отыгрываясь за все провокации. Ризли быстро уловил правила - не отводить взгляд. Не самая сложная задача, пока в горячий рот полностью не погрузилась головка, обхваченная мягким губами. Член невольно дёрнулся навстречу прикосновениям влажного языка. Нёвиллет не выпускал его изо рта, но и не насаживался глубже, мучая Ризли этой неудовлетворённостью, всё также смотря прямо в душу ледяным взглядом, пока брюнету сновилось всё тяжелее не закатывать глаза от такой картины. Он бы никогда не признался вслух, что готов кончить от одного только вида судьи перед собой в таком положении, да ещё и с его членом во рту. Это соревнование выдержки стало невыносимо, когда Нёвиллет, сделав ещё несколько небрежных движений языком, стал глубже брать длину. Ризли шумно выдохнул, сжав светлые волосы у основания и давя на затылок. Член скользнул в расслабленное горло, упираясь в самую глотку, хватка на волосах усилилась. Нёвиллет видел каждое минимальное изменение на лицо брюнета, как он сводит брови и поджимает губы, чтобы не застонать в голос, как пелена желания всё больше заволакивает его хрустальные глаза. Но больше всего о его чувствах говорил твёрдый член, тяжесть которого на языке опьяняла и заставляла самому расплываться в ощущениях, а в брюки снова натягиваться. Ризли признал своё очередное поражение. Запрокинув голову к потолку и намотав чужие длинные волосы на руку, он стал толкаться в разгорячённый рот, навстречу удовольствию, в то время как Нёвиллет уже полностью брал тёплую венозную длину, позволяя упираться в самое горло с пошлым влажным звуком. - Нёви, я с тобой с ума сойду, - жаловался закатывая глаза и ускоряясь Ризли, на что в ответ промычали, пуская вибрацию по горлу и члену, что врывался в него. Темп с каждым новым толчком увеличивался, движения Ризли были глубокие и уверенные, он буквально трахал чужой рот не встречая никакого сопротивления. Нёвиллет сцепил губы вокруг длины и максимально расслабил горло, позволяя члену вторгаться в мягкий рот, и чувствовал, как и сам лишается рассудка. Тяжёлая ладонь крепко держала его за волосы, самостоятельно направляя и держа ритм, большой и толстый член трахал его рот, насаживая на себя всё глубже. Пусть Ризли и проиграл в их маленькой игре, но только он обладал властью над Нёвиллетом и только от его члена в своём рту судья мог кончить даже не притрагиваясь к себе. В скором времени толчки стали более хаотичные и размашистые. Схватившись за чужие бёдра, Нёвиллет постарался поймать ритм уже задыхающегося Ризли и принять в себя максимальную глубину. Всего несколько толчков отделяли Ризли от разрядки, но он резко вышел из чужого рта со звонким звуком, ловя удивлённый взгляд исподлобья. Нёвиллет не дал тому и секунды на размышления, самостоятельно насаживаясь целиком, слыша сверху сдавленный стон и чувствуя как усиливается хватка на волосах. Вскоре он почувствовал как рот заполняет тёплая вязкая жидкость, слух коснулся хриплый выдох. Он отстранился, выплёвывая сперму, и снова вернулся на пол, укладывая голову на чужие колени. Ризли всё ещё тяжело дышал и не открывал глаза, но его ладонь тут же легла на белую макушку, мягко поглаживая, словно ребёнка. Нёвиллет поймал себя на мысли, что замурчал от таких незамысловатых действий, если бы мог. Его разум был чист, на сердце было легко, не считая некоторой тяжести в паху. - Пусти, я покурю, - наконец пробормотал Ризли, попытавшись встать. - Кури так, - спокойно ответил Нёвиллет, всё также устроившись у него между ног и наслаждаясь поглаживаниями. - Потом не жалуйся, что я пепельница и у тебя все волосы провонялись. Судья мысленно усмехнулся. Пусть от Ризли несёт как от пепельницы, а его волосы насквозь пропитаются запахом табака, но именно сейчас эту близость было слишком страшно потерять. Ощущение тепла рядом успокаивало, дарило безопасность и веру, что всё однажды наладится. Ризли смотрел то на ночное небо, сплошь усыпанное звёздами, то на маленький город-светлячок где-то внизу, но больше всего на беловолосую макушку и рассыпанные по плечам шелковые волосы, обещая себе, что никогда не позволит, чтобы эту светлую голову посещали тёмные мысли. И сердце пропитывалось нежностью.