Моё тело храм, ведь бог во мне

- Ну и какого чёрта ты тут делаешь? - Му Цин возмущался не поворачивая лица к тому, кто прямо сейчас вызывал в нем эти самые возмущения. - Я тут сплю, если ты не знал! - Фэн Синь ни сколько не медлил с ответом и отвечал в ни чуть не уступающей манере. Му Цин глубоко вздохнул и всё же соизволил развернуться и посмотреть прямо в лицо Фэн Синю, который только что улегся в его постель так бесцеремонно, как будто это не с ним весь день не разговаривали и как будто не его весь день сопровождали самыми недовольными взглядами. - Иди к себе, - холодно бросил Му Цин. Его порыв вновь отвернуться и отодвинуться подальше был прерван настойчивой рукой, которой его обхватили вокруг талии и притянули к себе. - Ты можешь сколько угодно шипеть на меня, но не тебе указывать, где мне спать, - тон Фэн Синя абсолютно спокоен. Кажется, ссорой, взявшейся из-за пустяка на ровном месте его больше не пробрать. Вот только Му Цин не собирался так просто сдаваться. Резко пихнув Фэн Синя локтем в бок он приложил все усилия, что бы вывернуться из хватки. Только вот Фэн Синь уступать тоже не собирался и чем больше ему оказывали сопротивление, тем крепче он обхватывал Му Цина и старался как можно сильнее вжать в себя. Касаться его он просто обожал и готов был делать это когда угодно и как угодно. Му Цин выворачивался как мог, ругался и грозил сломать руки, но единственное, к чему это сейчас принуждало Фэн Синя, так это только с трудом сдерживать активно рвущийся наружу смех. Когда в его живот прилетел точный и даже немного болезненный удар коленом, он уже хотел было оставить эту затею и поверить, что Му Цин и вправду, по-настоящему желает, что бы он отстал от него, вот только в этом честном сражении рука случайно скользнула ниже талии и Фэн Синь почувствовал то, что до этого не мог увидеть из-за натянутого до самых ушей одеяла. - Ты лег спать абсолютно голым?! И хочешь сказать ты не ждал меня?! - в голос прокралось изумление и еле заметная нотка облегчения. Застигнутый врасплох тем, что его раскрыли, Му Цин оставил попытки сопротивления и снова натянул на себя, как можно выше частично слетевшее одеяло. - Сдалось мне ждать тебя! Просто, захотелось спать именно так! - Му Цин попытался состроить самое невозмутимое лицо. - И всё же ты знал, что я всё равно приду, - с до безумия счастливой улыбкой Фэн Синь слегка наклонил голову и слегка прикусил шею Му Цина, а затем тут же поцеловал и зализал место укуса. - Да от тебя разве отделаешься! - А ты хочешь? - Фэн Синь вдруг отстранил руки и даже немного отодвинулся. - Что? - Отделаться от меня... Ахм... Едва он договорил эти слова, как две горячие ладони неожиданно сжали его бока почти у самых бедер, а губы накрыло резким, буквально впивающимся в них поцелуем. Му Цин целовал его яростно, страстно, собственнически. Сначала прикусывал губы, а потом проскальзывал языком глубже, заставляя и так сводящее с ума желание распаляться еще сильнее. Все его движения были такими скользящими и эротичными, что Фэн Синю начало казаться, будто кожа превращается в тающий летний мёд, подставленный под самое солнце. Тело реагировало само: он потянул его на себя, заставив накрыть собой и крепко обхватил ногами его талию. - А ты сам то чего хочешь? - тяжело дыша после прерванного поцелуя спросил Му Цин и продолжил легкими прикосновениями целовать его губы. Говорить Фэн Синю совсем не хотелось, ведь для этого нужно было оторваться от поцелуев, которых он так жаждал весь день, поэтому в ответ он только впутал руку в его волосы, прихватывая затылок и уже сам углубил поцелуй, возвращая ему едва утихающее безумие. Его из раза в раз сводило с ума то, как легко, оказывается, разжечь в Му Цине страсть и какая она каждый раз пылающая, как вышедший из под контроля пожар, уничтожающий в пепел всё на своем пути. Еще сильнее сводило с ума, что вот такой Му Цин - его личная, ни единой душе больше неизвестная тайна. Только он знал, во что оживает ледяная статуя, стоит им остаться наедине. Всё, что Фэн Синь сейчас хотел, так это содрогаясь всем телом кончать под ним и что бы Му Цин сам кончил из-за него. Вместо слов получается только низкий стон в сумасшедший поцелуй и только еще через вечность, собрав кое как остатки расплывшегося разума, Фэн Синь наконец смог выдать тихое: - Тебя... И после нескольких заполошных вдохов договорить: - В себе... Му Цин потерял дар речи, который пока еще даже и не успел обрести. Не размыкая крепких объятий, они неотрывно смотрели друг другу в глаза. - Му Цин, - произнес Фэн Синь уже более твердо, немного восстановив дыхание. - Я хочу, что бы сегодня ты брал меня, - он вновь приблизился к его лицу и оставил на губах еще один короткий поцелуй. - Сделай это со мной. Пожалуйста. Последнее слово, произнесенное сорвавшимся шёпотом не оставляло ни каких шансов для отказа. А возбуждение, которое и так уже давило в определённом месте, стало ощущаться ещё более колко. Му Цин принялся целовать его ещё более отчаянно. Так, будто хотел в этом поцелуе выместить всё то, что не высказал за весь день, а заодно наверстать всё то внимание, которого ему не хватило из-за его же собственных принципов. Но сейчас это всё перестало иметь значение. Всё, что было значимо, так это едва ощутимая дрожь под пальцами и приглушенный стон в раскрасневшиеся губы. Всё теми же отчаянными поцелуями Му Цин переместился к шее, по которой сначала оставил следы лёгких укусов, а затем мягкие касания языком и губами, которые жаром отдавались внизу живота у обоих. Фэн Синь запрокидывал голову, открывая больше пространства под поцелуи, скользил горячими ладонями по бокам так горячо любимого человека, накрывающего его собой, прижимался к нему крепче всем телом и сгорал, сгорал, сгорал от переизбытка возбуждения и чувств, захлестнувших его штормовой волной. А горячие губы тем временем уже расплавляли кожу чувствительной груди, вызывая новые неконтролируемые стоны. Му Цин хорошо знал, на сколько Фэн Синь бывает громким не только в ссорах и без зазрения совести этим пользовался. Правильнее даже сказать, он хорошо знал, как именно заставить его быть ещё более громким и сейчас он делал именно это. Рассыпал горячие поцелуи по всей груди. То прихватывая сильнее, оставляя кроваво-красные следы, то скользя совсем невесомо, еле ощутимо, провоцируя россыпь мурашек по всему телу до самых кончиков пальцев, то дразняще кружась языком вокруг сосков, а следом резко проводя по ним. Фэн Синь в ответ впутывал пальцы в его волосы, другой рукой длинно царапал по спине, изгибался навстречу, подставляясь большему. Утопая в этой горящей страсти, он даже не заметил, как Му Цин стянул с него бельё и принялся ласкать его член. Дыхание обоих стало ещё тяжелее, а спина Фэн Синя непроизвольно выгнулась ещё более вызывающе. Немного собрав мысли во что-то отдалённо похожее на порядок, Фэн Синь протянул руку под подушку, на которой лежал Му Цин и самодовольно улыбнулся, наощупь найдя там холодное стекло флакона с маслом. - Всё ещё хочешь сказать, что не ждал меня? - Оно всегда там лежит, если ты не заметил! - Му Цин перехватил склянку в свою руку и не медля ни секунды вылил немного содержимого на свои пальцы. - Значит ты всегда меня ждёшь! - хитро усмехнулся Фэн Синь, на что тут же получил реакцию в виде закатанных глаз. Но на это он мог среагировать уже только протяжным стоном и смятой в кулаки простынью, ведь Му Цин резко наклонился к нему обрывая возможность любого словесного потока резким грубым поцелуем и одновременно с этим проникновением в него двумя пальцами. То, как Фэн Синь на каждое движение пальцев внутри кусал губы, жмурил глаза, невыносимо потрясающе стонал, сводило с ума. И Му Цин любовался бы этим, выворачивающим всю его душу видом, вечность. - Му Цин... Давай уже... Ах... - Фэн Синь терял всё терпение и контроль. Изящные пальцы Му Цина двигались в нем медленно, неторопливо растягивая и избегая любого возможного дискомфорта, но этого было уже невыносимо мало. Сейчас Фэн Синю казалось, что он изольётся себе на живот от одних только мыслей о том, как горячий, напряжённый член Му Цина оказывается в нём и скользит по самому уязвимому внутри. - Му Цин... Му Цин... - бесцельно повторять его имя, подаваясь навстречу ласкающим его пальцам всё, что было сейчас в его силах, но, сам того не зная, он выбрал верный способ. Му Цин больше не мог выдержать ни секунды того, как низко и хрипло звучало сейчас его собственное имя. Сумасшедшее возбуждение каплями лавы по всем венам устремлялось куда-то вниз и требовало немедленного выхода. Пройдя ещё немного по шее и груди крепкими поцелуями, Му Цин, наконец размазал вязкое масло по всей своей длине, перехватил Фэн Синя под коленями и резко потянул на себя, прижимаясь к нему максимально плотно. Тесный контакт разгорячённой кожи ломал окончательно последние грани хоть какой-то выдержки. Вошёл Му Цин в него осторожно и медленно, вызвав очередной стон, который в тот же миг был забран поцелуем и уже смешался с его собственным. Постепенно ускоряя свои движения, Му Цин продолжал сохранять плавный ритм и неотрывно покрывать поцелуями всё, что под них попадало - раскрасневшиеся скулы, линии челюсти, незащищенную шею. Срывал всё новые стоны с разгоряченных влажных губ, забирал себе все до единого. Взрывная нетерпеливость Фэн Синя сохранялась всегда и во всём, даже в их близости. Поэтому, окончательно сойдя с ума от каждого движения Му Цина внутри него, он с силой обхватил ладонями его бока и перехватив инициативу, резко толкнул, заваливая на лопатки и полностью меняя их положение, двигаясь при этом так, что бы член Му Цина по-прежнему оставался в нём. - Фэн Синь, ты... - глаза Му Цина были полны возбуждения, растерянности и тягучего, тёмного, неуемного влечения. Фэн Синь на секунду замер, вжимая его всем своим телом в кровать. Наклонил голову так низко, что пряди растрепавшихся волос упали тому на лицо. Смотря прямо в глаза затянутым пылающим возбуждением взглядом, Фэн Синь схватил его за подбородок и яростно поцеловал, в тот же момент задавая такой ритм, что Му Цин на время задохнулся и потерял связь с реальностью, забыв что с ним вообще происходит. Немного придя в себя, он начал с еще большим отчаянием целовать Фэн Синя, ласкать его тело раскрытыми ладонями, оставляя длинные горячие ощущения то на груди, то на боках, то по всей спине. Между яростными поцелуями, в которых никто из них не хотел уступать другому, между ласками, состоящих то из крепких, то из невесомых касаний, скользили рваные вздохи, неконтролируемые стоны и невидимые искры той безумной страсти, в которой они так отчаянно топили друг друга. Казалось, воздух в спальне Генерала раскалился до красна и стал тяжелым словно в жерле вулкана. Фэн Синь тесно сжимал своими бедрами тело Му Цина, двигался на его члене так, что у обоих забирало дыхание, в то время как руки Му Цина непрерывно ласкали его бока и спину. То всюду оглаживая, то сжимая так, что кожа в этих местах начинала неумолимо гореть. Они предельно остро ловили каждую реакцию друг друга и готовы были отдавать себя безвозвратно. Возбуждение Фэн Синя, когда он сверху насаживался на член Му Цина так, что тот каждый раз попадал по самой чувствительной точке, было сравнимо с самой глубокой и с самой тёмной бездной, с края которой он безвозвратно сорвался, едва только заглянул в эти обсидиановые омуты напротив. Движения и поцелуи Фэн Синя становились всё более отчаянными, а в голос начинала пробираться хрипота от нескончаемых стонов. От такого интенсивного ритма, который он сам задавал, от нескончаемых ласок губами и руками, всё внутри него окончально раскололось на невесомую пыль и когда Му Цин в добавок сжал в кулаке его член хватило лишь одного вздоха, одного тихого стона, что бы излиться Му Цину на грудь и живот. От бешенных ударов сердца звенит в ушах и кажется, будто пульсирует весь воздух вокруг. Издав громкий, яростный стон, Му Цин с силой сжал объятия вокруг до беспредела распаленного торса и вновь поменял их положение, заставив Фэн Синя оказаться снова под ним. От оргазменной дрожи Фэн Синя горячая тесная плоть вокруг члена пульсирует и сжимается давая такие ощущения, от которых уже не разобрать, чьи удары сердца в самых тесных объятиях грозят разломать рёбра обоих. Му Цин не выдерживает, когда Фэн Синь проводит ногтями вдоль его позвоночника и прикусывает плечо. Крепко обхватив за бока, Му Цин резко вошел в него до самого основания и с крупной дрожью по всему телу, рваными импульсами излился внутрь. Чувствуя, как что-то горячее разливается внутри, Фэн Синь вновь поцеловал его с такой одержимостью, будто хотел вобрать в себя всю его душу и кровь. Обмякнув всем телом, Му Цин прилег головой Фэн Синю на грудь, чувствуя полное обволакивающее все его естество удовлетворение от звуков всё еще бешенного сердцебиения, заполошного дыхания и объятий, смыкающихся на его плечах. - Всё еще хочешь чтоб я ушел к себе? - усмехнулся Фэн Синь. - Куда к себе? Мы уже год как спим в моей спальне... - проворчал Му Цин обессиленным голосом, полностью выдавая то, что его утомленный разум окончательно отказывался благополучно работать. Фэн Синь тихо рассмеялся и прикоснулся коротким, совсем невинным поцелуем к его лбу. - Спи, чёрт бы тебя...