Шанс на жизнь

Юноша видел перед собой странную картину, которая, к тому же, как будто расплывалась и состояла из тысячи маленьких волн: он лежит в чистенькой комнатке, на кровати под тонким разноцветным одеялом. Всё пространство заливал свет, но он всё также безмятежно спал, не обращая на него никакого внимания. Вдруг откуда-то появилась высокая стройная женщина лет 30 и, тихо подойдя к кровати, села на её край и стала гладить его по голове. - Пора вставать, мой ангел! – нежно проговорила она, и Джофри с наслаждением заёрзал под её рукой. Это видение, такое белое и ласковое, вдруг начало как будто вытесняться другим, не менее белоснежным и милым: он стоял рядом с прекрасной златовласой девушкой, которая тянулась к нему, желая поцеловать, однако этот незабываемый момент был внезапно скрыт за длинной фатой. Это ведение было настолько лёгким и красивым, что Джофри засомневался, может ли что-то подобное даже присниться на этом свете. Но внезапно волшебное ведение исчезло так же быстро, как и появилось. Юноша открыл глаза и почувствовал сильный запах гниения и помоев. Он хотел закрыть нос, однако стоило ему увидеть свою руку, как он тут же застыл: вся его рука была в синяках, ссадинах и уколах. Он непонимающе осмотрелся: на полу лежал шприц, а неподалёку, припорошённые снегом и застывшие в странных позах, сидели ещё несколько людей. Их кожа была бледной, а зрачки – расширенные и мутные. Джофри в страхе вскочил и едва не упал: всё тело стало ватным и плохо слушалось. У него уже чуть не паника началась, дыхание участилось само собой, рот наполнился слюной, хотелось закричать, но голос как будто исчез – он не мог произнести не звука. - Кайф… - проговорил какой-то обросший мужик, немного приподнявшись и посмотрев на юношу. – Кайф, правда? Джофри сделал несколько шагов назад, в ужасе глядя на очнувшегося наркомана. - Э, ты чё молчишь? - Боже… Не подходи! – неистово, каким-то не своим голосом заорал юноша. Джофри открыл глаза и испуганно замотал головой. Осмотрелся – он дома. Этот сон снился ему редко, куда реже, чем отец или цирк. Однако именно его юноша не хотел видеть больше всего на свете. Он его не то, чтобы боялся – нет, просто больше всего он ненавидел именно этот период своей жизни. Он очень стыдился его – во всём другом, что с ним происходило раньше, он мог обвинить кого-то другого: родителей, циркачей, одноклассников, а потому их возможно было простить. А в данном случае был виноват только он… и он ненавидел себя за это. Джофри впервые попробовал лёгкий наркотик, когда ему было 19, и потом ещё целый год тратил на эту отраву всё до копейки. Как он не умер тогда от голода – большой вопрос, однако в выборе между куском хлеба и секундой кайфа он выбирал второе. Тогда он искренне считал, что единственное счастье, которое доступно людям – это те размытые сцены, которые он видел после укола. Теперь он понимал, что ошибался, но тогда… У него ничего не было, лишь угрызения совести и самобичевание по ночам, от которых очень хотелось сбежать. И он бежал, как мог. О, сколько людей он лишил жизни – и не вспомнить всех! При одном воспоминании об этом ему хотелось выть. О своём бывшем увлечение он никогда никому не рассказывал, даже Тириону. Ему было слишком стыдно. Да, ему было стыдно за многое, но именно этот факт казался ему самым худшим, самым непростительным. Правда, юноша был уверен, что друг догадывается о его связи с наркотиками, но открыто они об этом никогда не говорили. Тирион вообще никогда не выпытывал у Джофри того, о чём тот не хотел говорить. Он считал, что, если друг захочет, он сам всё ему расскажет, а если он молчит, значит, говорить об этом не стоит. Джофри несколько раз глубоко вздохнул и встал с дивана. Что ж, сон есть сон. Он спустился на кухню и подошёл к окну. Когда он засыпал около 4 часов назад, дождя ещё не было, однако сейчас на улице бушевала настоящая гроза. Со второго этажа послышались голоса – что ж, хорошо, дети дома. Юноша отошёл от окна и заметил лежащий на столе конверт. Он сразу понял, от кого он и, улыбнувшись, взял его в руки, распечатал и начал читать: «Привет, Джофри! Вот и заканчивается весна. У нас уже давно не спадает жара, а к вам, должно быть, она пришла лишь недавно. Три дня назад отпраздновали папино день рождение. Очень мило, что ты прислал подарок – я не знал, что ты помнишь, когда оно. Надеюсь, у тебя всё хорошо.» Он вздохнул и с улыбкой посмотрел в окно. Эх, Ханс… ***** Джофри чуть не сломал замок, пытаясь открыть непослушную дверь, а когда она наконец поддалась, вошёл в квартиру и тут же ушёл в свою комнату, громко захлопнув за собой дверь, хотя в доме больше никого не было. - Почему?! Какое право он имел?! Почему… Зачем?! Зачем они все живы?! – кричал он, с силой облокотившись на стол. – Зачем?! Неужели нельзя… Около месяца назад Джофри получил от Тириона письмо, в котором юноша предлагал составить ему компанию во время деловой поездки на юг, и уже через три недели друзья приехали на берег бескрайнего моря. Почти с первого дня они облюбовали один ресторан, куда стали ходить каждый день по 2-3 раза. И именно там они познакомились с молодым энергичным официантом Хансом, который стал теперь самым ненавистным для Джофри человеком. Шёл уже 10 день их пребывания на море, и вот, когда они в очередной раз пришли пообедать, Ханс попросил уделить ему немного времени и сказал, обращаясь к Джофри: - Я долго наблюдал за тобой… И теперь я точно уверен, ты – мой старший брат. Юноша чуть не поперхнулся. - Что? Тебе голову напекло – с чего ты это взял?! - Я знаю, что это неожиданно, но скажи – кто были твои родители? - Моя мама работала уборщицей в магазине и умерла около 18 лет назад. Её звали Сильвия Мекрендер. А своего отца я не знаю. - А ты уверен в этом? - Глупый вопрос! Ханс, да что с тобой сегодня? - А ты точно не терял память? - Нет, никогда! - раздражённо проговорил Джофри. Тирион непонимающе, но в то же время спокойно и даже как-то отчуждённо переводил глаза от друга на официанта, явно не желая вмешиваться и лишь ожидая развязки. - Что ж, у меня два варианта: либо ты всё-таки потерял память и не помнишь этого, так тебя ещё и ввели в заблуждение, либо ты намерено притворяешься! - Да о чём ты?! Ты пугаешь меня – будь так любезен, заканчивай! - Ты – мой брат! Ты ушёл из дома в 10 лет – так, дай подумать – 15 лет назад! Тебе ведь 25 лет, верно? – глаза парня загорелись странным огнём. – Я уверен – я не ошибся! - Ханс… - стараясь сохранять спокойствие, сказал Джофри, но парень снова перебил его: - Ладно, я не заставляю тебя признаться – в конце концов, по какой-то причине ты всё-таки сбежал из дома! – но прошу тебя, пойдём со мной! Наш отец… Отто, помнишь? Отто Бертенбери, твой отец, ты ведь помнишь его? И ведь ты помнишь, что он болен генетическим заболеванием нашей семьи? Кстати, ведь оно должно быть и у тебя… Может, поэтому ты и… Но сейчас это не важно! Прошу тебя, пойдём со мной! Вот уже третий год отец не покидает больницы, и единственное его желание перед смертью – это встретиться с тобой! Джо, умоляю! - Чёрт, чёрт, чёёёёёрт! – заорал юноша, ударив по столу кулаками. – Все вы… Сумасшедшие! Чёкнутые! Да что б вы все… После этих слов и ещё пары сумасшедших фраз Ханса Джофри отказал ему, используя не самые лестные выражения, после чего ушёл из ресторана и вернулся в гостиницу. Главное, что бесило его в этой ситуации, это то, что Ханс… был прав. Он на самом деле был его братом. - Почему? Зачем они снова пришли – ворвались в мою жизнь! Да… Сдохните вы, сдохните! Уйдите из моей жизни – навсегда, безвозвратно! Джофри снова ударил кулаком по столу, после чего смахнул вазу на пол и яростно потоптался на её осколках. Сколько сил ему стоило научиться владеть собой и не поддаваться приступам жестокости, но сейчас… Дверь открылась, и в квартиру вошёл Тирион и тут же ушёл в свою комнату. Джефри не покидал своей спальни весь день, и только вечером наконец пришёл в гостиную, где Тирион читал очередную книгу. Увидев друга, юноша закрыл её. Шатен сел на другую сторону дивана и, немного помедлив, взял со стола кружку горячего шоколада, явно приготовленную для него. - Есть хочешь? – после недолгой паузы спросил Тирион. Джофри фыркнул. - Я думал, ты со мной ещё пару суток разговаривать не будешь. - С чего бы? - Так я же обманул тебя! - Ха! Да брось – я ничуть не удивлён этому! – усмехнулся брюнет. Джофри вздохнул. - Считаешь, я не прав? - Нет. - Значит, ты поступил бы также? - Нет. - Эм… Чтобы ты сделал тогда? - Не знаю. Я не буду ничего говорить, ведь это твоя жизнь. Подумай сам, чего хочешь ты. Как тебе будет легче жить дальше. - Без них! Я… ненавижу их всем своим маленьким сердцем! Я бы многое отдал, лишь навсегда забыть об этих… - сказал юноша, вскакивая и говоря каждое слово всё громче и громче. - Так, а ну ка хватит! – сердито перебил друга Тирион. – Перестань орать! Следи за собой – криками и разрушениями ты ничего не решишь! Побесился и хватит, мы не дома в конце концов! Джофри замолчал и, постояв ещё несколько секунд, сел. - Извини. - Ничего. Что делать дальше, твоё личное дело, но я считаю, что они – твоя семья. Хочешь ты этого или нет, но это так. Не так давно я так же, как и ты, считал, что я хочу быть свободным, а для этого мне нужно зависеть как можно от меньшего количества людей и иметь как можно меньше связей. Я даже завидовал тебе, ведь у тебя никого не было, а меня обременяла семья. А потом, как ты знаешь, меня решили женить, и их не особо интересовало моё мнение. Не тебе мне это рассказывать – я был в отчаянии. Но вот прошла свадьба, и я смог получше узнать Роксану… И я понял, как же сильно я заблуждался. Свобода – это здорово, но это ребячество, глупость несформировавшихся умов и только. Свобода в том смысле, в котором мы с тобой её понимали, это на самом деле обречение себя на одиночество. Имея узы, мы живём, а получив желанную нами свободу, мы лишь существуем. Однако я не могу судить с твоей стороны, ведь я не знаю всей правды о твоих родных. А главное – это Твоя и только твоя жизнь. И она лишь в твоих руках. Если ты захочешь снова попытаться сбежать от своего прошлого, я не вправе тебя останавливать. Однако если ты все же захочешь вновь окунуться в ту грязь, которую ты пытался забыть столько лет, то, возможно, что-то изменится. Возможно, ты обретёшь семью. Всё зависит только от Тебя. «Всё зависит только от тебя…» - эта фраза до сих пор крутилась в голове Джофри, хотя прошло уже два года. Тогда он долго – всю ночь! – думал о том, что делать дальше, а на следующее утро пришёл в ресторан ещё до открытия. Там он нашёл Ханса и сказал, что хочет встретиться с отцом. Официант был в шоке, однако Джофри быстро привёл его в себя и вскоре они покинули ресторан. По пути домой он вдруг спросил о матери, на что Ханс ответил, что она в больнице для душевнобольных. «Почему я не удивлён… - подумал тогда шатен. – Там ей самое место!» Придя в дом Ханса, Джофри впервые за долгое время увидел отца. Хотя ему было всего лет 45-50, выглядел он на все 70. Ханс ушёл, и они остались наедине. Настало долгое молчание, а потом старик заговорил. Но совсем не о том, что хотел услышать Джофри. Он говорил так, будто его сын вернулся из долгой командировки. Никакого тебе «прости», никакого «давай начнём всё с начала». Хотя юноша был уверен, что он заслуживает этих слов. Да, в отличие от матери, отец никогда не бил его, однако он и никогда не пытался остановить её. Он лишь смотрел на него через решётку закрытой двери, смотрел страшно-пугающе. Поначалу Джофри верил в то, что отец освободит его и спасёт от насилия матери, однако со временем он понял, что это не так: он лишь смотрел, и только. Отто всегда был странным, но самыми странными были их поездки на кладбище. Тогда это был единственный шанс для мальчика выйти из дома, так как обычно ему не разрешалось покидать его территорию. Но Джофри всё равно не любил эти поездки, так как отец каждый раз водил его… на его собственную могилу. Чуть позже, сбежав из дома и ночуя на этом самом кладбище, мальчик убедился, что там была не только надгробная плита, но даже сам гроб. Он докопал до него, когда от отчаяния хотел лечь в него и закопаться заживо, однако увидев лишь край гроба, испугался и закидал его землёй. Правда, позже выяснилось, что это была не его могила, а его покойной младшей сестры, погибшей в младенчестве и имевшей то же имя, что и он. Но об этом юноша узнал только через полтора года после воссоединения с семьёй, а тогда Джофри, после встречи с отцом, был очень подавлен – он желал совсем иного. Более того, хоть поначалу и отцу, и Хансу очень хотелось общаться с ним, стоило им узнать о прошлом юноши, они резко изменили своё мнение на этот счёт: они стали куда холоднее и равнодушнее. Теперь они не хотели видеть его постоянно, а стоило ему уехать, как они и вовсе о нём забыли. Не навсегда, правда – Ханс написал ему уже через месяц. А вот отец забыл о нём и не писал совсем, хоть, по словам молодого официанта, ему стало намного лучше и он был вполне в состоянии… - Тогда мне явно стоило промолчать, - сказал тогда Тирион. - Да нет, я сам решил попробовать. В конце концов, мне всего 26 и у меня вся жизнь впереди – а что, если бы он умер, и я бы когда-нибудь пожалел, что не попрощался? Нет, пускай так. - Ты всё ещё злишься на них? - Злюсь, но не ненавижу. Так-то, если разобраться, Ханс ни в чём не виноват – он так же, как и я, был ребёнком и ничего не понимал, хотя, конечно, он мог бы хотя бы поинтересоваться… Но ладно. Не скажу, что люблю его – я просто не знаю, что значит иметь брата. Да и он какой-то… Но я не особо заставляю себя, когда пишу ему. - А с отцом, как я понимаю, всё куда хуже… - Ты знаешь… У меня такое ощущение, что встретиться со мной – это такое… несбыточное желание, которое зачем-то сбылось. Я ему не нужен. Моя семья когда-то была довольно известной в определённых кругах. А потому отцу стыдно иметь такого сына. Хм, смотри-ка, какой: без штанов, а гордости сколько! - Кого-то мне это напоминает…- улыбнулся Тирион. – Значит, он тебе не пишет? - Нет. И я ему не пишу. Правда, в каждом письме Хансу стараюсь посветить ему хотя бы строчку. Да, ему, скорее всего, всё равно, но… Я же не обязан быть таким, как они? Брюнет снова улыбнулся. - Я же тебе уже говорил – всё зависит только от тебя! - Ты был прав – впрочем, кто бы сомневался! - А… что до матери? - Эмм… Ханс ещё тогда предлагал встретиться с ней, но… Не хочу. Не хочу себя заставлять. Может быть, когда-нибудь… Но пока нет. - Ясно. Может, так и вправду будет лучше, - задумчиво произнёс Тирион. - Я тобой горжусь. - Что?! Ты чего… - Ничего. Этот разговор произошёл около года назад, когда Джефри приехал к другу через несколько дней после его дня рождения. И почему он вспоминает этот случай каждый раз, получая письмо от брата? Юноша улыбнулся и фыркнул, а затем сел за стол, взял перо и чистый лист и написал: «Здравствуй, Ханс. У меня тоже всё прекрасно: Тео заканчивает 5 класс, целыми днями носится по двору. У него много друзей, а благодаря ему и у меня появилось много новых знакомых. Недавно ко мне погостить приехал Тирион – может, ты даже ещё помнишь, как он выглядит. Буквально сегодня я устроился на работу – да, зарплата такая себе, но ведь лучше жить честно, чем так, как я жил раньше. Да и в крайнем случае – казино никто не отменял! В последнее время я всё чаще думаю о том, что можно было бы попробовать учиться… Но с Теодором это невозможно. Поэтому пускай учится он, а я буду пытаться читать умные книги – благо, Тир регулярно меня ими снабжает! - и самообразовываться. Рад слышать, что с отцом всё хорошо. Надеюсь, подарок ему понравился. Передавай ему от меня желание здоровья. Помнишь, в прошлый раз ты писал, что Скарлет (он зачеркнул) маме стало лучше? Ты даже сказал, что она тебя узнала. Так вот, если можно, я хотел бы попробовать встретиться с ней, если приеду летом. А как твоя работа? Не сменил ещё место? Как начальник – не достаёт больше? Буду с нетерпением ждать ответ! Пока!» Дописав и перечитав письмо, Джофри аккуратно сложил его. «Надо не забыть завтра отправить его» - подумал он, как вдруг сзади послышались шаги. Он обернулся – на лестнице стояли Тео и трое детей. Они выглядели скованными и испуганными. - Что-то случилось? - Нет, просто… - проговорил было Тео, как вдруг его оборвал раскат грома. Близнецы вздрогнули, а самая маленькая девочка прижалась к говорившему. - А, так вот в чём дело, - улыбнулся Джофри, поднимаясь и походя к детям. – Грозы испугались? Эх, вы, мелюзга! С этими словами юноша взял малышку на руки, а остальных поманил за собой. - Я попытался им доказать, что это не страшно, но… - сказал Тео. - Да мы понимаем! – возразила Марица. - Это Луизе страшно! – поддержал сестру Аскольд. - Ну что ж, она у нас ещё маленькая, - улыбнулся юноша, потеребив девочку по голове. – Ну что, всё ещё боишься? - Громко… и темно, - проговорила она. - А что это у тебя тут… Сказав это, Джофри провёл рукой у уха малышки и в ней появилась конфетка. - А? – удивлённо открыла ротик девочка. - Ух ты! А можно и мне? – воскликнула Марица. - Ну, не знаю… Смотри, а что это так? Девочка так же, как и все остальные дети, обернулись в том направлении, куда указал юноша, а секунду спустя в их руках появились по две конфетки. Луиза восторженно захлопала. Юноша же вытащил из кармана карту, смял её и затем вновь раскрыл ладонь. В ней красовалась маленькая розочка, которую он аккуратно вставил девочке в волосы. - И последний штрих, - сказал Джофри, вытаскивая из-за пазухи игрушку медведя. – Это же твой? - Да! – малышка обняла медвежонка. – Вы волшебник! Юноша улыбнулся. - Итак, а теперь давайте забудем о том, что происходит за окном и поиграем во что-нибудь! Часы только-только пробили 12 часов, когда дверь открылась и на пороге появились Тирион и Роксана. Джофри вышел им на встречу. - Привет! Вы рано! – сказал он, помогая девушке снять плащ. - Там было жутко скучно! – устало проговорил брюнет. – Мы сделали то, что требовалось и ушли при первой же возможности. Где дети? - Спят. Уже как 3 часа. - Мне даже как-то неудобно перед тобой, - сказала Роксана. – Ты был не обязан заботиться о них… - проговорил Тирион. – Спасибо. Однако мне тоже вдруг стало как-то стыдно… - Это совершенно лишенее! – рассмеялся Джофри. – Мне ничего не нужно. Вы, наверное, очень устали? Идите спать, а я повешу сушиться ваши вещи.