Осколки

Шарлотта прошла в шумную столовую и, покрепче прижав к себе школьную сумку, осмотрелась по сторонам. Здесь уже собралось много народу, и потому многие столики были заняты галдящими студентами. И тем не менее, вскоре ей всё-таки удалось отыскать одно свободное место. Вот к нему-то она и направилась. Пока она шла, то чувствовала на себе цепкие взгляды одноклассников и других учащихся. Кто-то смотрел на неё с презрением, кто-то — с отвращением, а кто-то и вовсе с высокомерием, однако она старалась не обращать на это внимание. Она уже привыкла. Привыкла к тому, что в школе её считали странной и даже ненормальной, к тому, что над ней постоянно издевались, к тому, что за неё совсем некому заступиться. И также она прекрасно знала, что если их игнорировать, они быстро потеряют к ней интерес. Вот она и пыталась. К счастью, до своего столика она дошла без происшествий. Добравшись, наконец, до нужного места, она с облегчением выдохнула и плюхнулась на единственный шаткий стул. Ещё раз осмотрелась по сторонам по привычке, поставила школьную сумку себе на колени. Выждала где-то с минуту и, убедившись, что к ней точно никто не подойдёт, наконец открыла её и взглядом стала искать обед. Коробочка, заботливо положенная в сумку Айденом с утра, нашлась очень быстро. Она была завёрнута в красивый белый платочек, и потому Шарлотта без особого труда смогла её отыскать. Слегка улыбнувшись, она осторожно, чтобы не повредить, обхватила её ладонями и вытащила наружу. Поставила на стол, предварительно смахнув с него пылинки. Затем повернулась обратно к сумке и уже было собралась закрыть её, однако в самый последний момент её взгляд зацепился за что-то ещё, лежавшее на самом дне. — Хм? А это что такое? Наклонившись чуть поближе и присмотревшись получше, Шарлотта поняла: лилия. Это была белая бумажная лилия. Маленькая, но аккуратная и красивая, она лежала за учебниками. Мысленно Шарлотта даже удивилась, как раньше не заметила её. Во всяком случае, сейчас это уже не так важно. Аккуратно, чтобы не помять, достав цветок из сумки, она принялась разглядывать его. При ближайшем рассмотрении лилия оказалась вполне обычной. Небольшая, сложенная из простой белой бумаги, но явно сделанная с душой. Однако на одном из лепестков обнаружилась некая надпись, заметив которую, Шарлотта стала читать.

«Для самой красивой снежной принцессы»

На губах невольно расплылась лёгкая улыбка. Воображение нарисовало яркую картину того, как бледные руки сначала сложили из бумаги цветок, а потом так же аккуратно вывели на одном из лепестков эту надпись ручкой, и оттого на душе сделалось по-особенному тепло. Настроение мгновенно поднялось, казалось, раз в сто, если не больше, всё плохое тут же забылось, отошло на второй план. Осталось только тепло, приятное и согревающее, растекающееся по грудной клетке и ниже. Закрыв глаза, Шарлотта бережно, стараясь не повредить, прижала к груди подарок и едва слышно прошептала: — Спасибо…

***

— Чего делаешь? — Беннетт бесцеремонно заглянул ему за плечо, склонившись над ним, отчего Феликс неприятно поморщился. — Не твоё дело, — буркнул он и быстро закрыл руками то, над чем сейчас работал. Не хватало ещё, чтобы этот придурок увидел. Впрочем, тщетно. Беннетт склонился ещё ниже, оперевшись одной рукой на стол, и присмотрелся получше. Несколько секунд он так стоял, а после Феликс кожей почувствовал, как он расплылся в широкой ехидной ухмылке. По коже побежали мурашки. — А-а-а, я понял, — протянул он, едва сдерживая смех. — Ты опять делаешь подарок для Лотты, да? Я ведь угадал, угадал же, да? — он не сдержался и наконец захихикал, прикрыв рот ладонью. Феликс нервно выдохнул и закрыл глаза, мысленно став считать до десяти. — Угадал, угадал, — старательно сдерживая подступающее раздражение, ответил он и недовольно зыркнул на него. — Доволен? А теперь пошёл вон отсюда, ты мне мешаешь. И вообще, у тебя перерыв скоро закончится. — Хорошо-хорошо, уже ухожу, — Беннетт сложил руки в примирительном жесте, всё ещё ехидно ухмыляясь, и всё-таки направился к выходу из лаборатории. Когда он окончательно скрылся за дверью, Феликс с облегчением выдохнул и вернулся к складыванию очередной белой лилии для Шарлотты.