Осколки

Феликс покрепче прижал к себе подушку, на которой всегда спал, и посмотрел на настенные часы. Те показывали без десяти девять. Время позднее, и ему, как хорошему ребёнку, стоило бы уже давно спать в своей постели, однако он ложиться не спешил. Он всё ждал, когда дядя Хаксли закончит с работой и вернётся в комнату. Без него он совсем никак не мог заснуть, и поэтому всегда спал рядышком с ним. В его объятиях он чувствовал себя комфортно, понимал, что он в безопасности, что никто ему не навредит. Рядом с дядей ему совсем не снились кошмары, связанные с недавней смертью родителей, так что ложится без него он наотрез отказывался. Каждый вечер он приходил в его спальню, садился на кровать вместе со своей подушкой и дожидался, когда он придёт. Вот и сегодня тоже. Правда, на этот раз дядя задерживался дольше обычного. Феликсу это не нравилось. Он вообще не любил, что дядя Хаксли так много работал. Считал, что ему нужно больше отдыхать, иногда даже ругался с ним из-за этого. А дядя только устало улыбался ему, ласково трепал по рыжей макушке и каждый раз отвечал, что с ним всё в порядке. А потом снова с головой зарывался в кипу каких-то очень важных, по его словам, бумаг. Феликс, однако, даже не думал отступать. Изо дня в день он продолжал напоминать дяде о том, как важен отдых, и питал надежду, что однажды он всё-таки его послушает. Впрочем, его увещевания так ни к чему и не привели, и дядя по-прежнему продолжал сутками торчать на работе или в своём кабинете. И сегодняшний день тоже не стал исключением. Наконец отвернувшись от настенных часов, Феликс тяжело вздохнул и перевёл хмурый взгляд на дверь. Поджал губы, крепче прижал подушку к груди. В этот момент в коридоре послышались чьи-то шаги, и он моментально встрепенулся. Прислушался, тихо надеясь, что это дядя Хаксли. Однако, к его огромнейшему сожалению, он ошибся, и это была всего лишь Флоренс. Это Феликс понял, когда хлопнула соседняя дверь. Тогда он несколько отчаянно вздохнул и плюхнулся на дядину подушку, бездумно уставился в потолок. «Глупый дядя… — мысленно выругался он. — Вот вечно он о себе не думает, всё своей работой занят… Вот вернётся он, и всё ему выскажу…» Он уже намеревался продолжить прокручивать у себя в голове всё то, что скажет дяде, однако в этот момент за дверью вновь послышались чьи-то шаги. В этот раз они были более медленные, какие-то даже усталые. По ним Феликс сразу понял: дядя. Мысль об этом больно ударила по вискам, и он резко принял сидячее положение. Мёртвой хваткой вцепился в подушку, вперился взглядом в дверь. Ещё пару минут за ней раздавались неспешные шаркающие шаги, а потом она наконец отворилась. В дверном проёме, как и ожидалось, показался дядя Хаксли. Выглядел он неважно: бледный, с дрожащими руками, и при одном только взгляде на него Феликс моментально позабыл обо всём, что ещё пару минут назад хотел ему высказать. — Феликс, ты почему не спишь? Поздно ведь уже, я же говорил тебе не ждать меня, — дядя, увидев, что он до сих пор не спит, заметно взбодрился, и на его лице отразилось беспокойство. Он даже чуть нахмурился, как всегда делал, когда волновался. — Я не могу уснуть, — честно ответил ему Феликс. После он отложил свою подушку в сторону и, спрыгнув с кровати, подбежал к нему. — Дядя, ты как себя чувствуешь? Выглядишь неважно… — с нескрываемой в голосе тревогой спросил он и заглянул прямо ему в глаза. Серьёзно, прямо как самый настоящий взрослый. Это вызвало у дяди Хаксли улыбку. — Я в порядке, Феликс, — как всегда спокойно сказал он и мягко погладил его по голове. — Просто устал немного. Не переживай. Феликс уже открыл было рот, дабы возмутиться, сказать, что ни черта он не «немного устал», однако в самый последний момент передумал. Просто понял, что ругаться с дядей сейчас — не самая лучшая идея. В конце концов, он очевидно чувствовал себя плохо, и последнее, что ему хотелось в данный момент делать, — это ссориться с племянником. Феликс прекрасно это осознавал, а потому лишь поджал губы и крепко взял его за руку, после чего потянул за собой на кровать. Дядя сопротивляться не стал. Он послушно последовал за ним, и они вместе плюхнулись на кровать. Оказавшись, наконец, в постели, они устроились там поудобнее, и Феликс натянул на них обоих одеяло. Закрыл глаза, крепко обнял дядю и прижался к нему. Тот обхватил его руками в ответ, поставил подбородок на макушку. А уже через пару минут послышалось его умиротворённое сопение. Дядя Хаксли даже не стал раздеваться: настолько сильно устал. Впрочем, сейчас это было уже не так важно. Для Феликса самое главное, что он наконец-то спал, а всё остальное — мелочи. Именно с этими мыслями вскоре уснул и он сам.