Осколки

На улице было прохладно. Утренний ветер гонял по дороге пожухлую листву, пробирался под ворот куртки, неприятно царапал кожу. Феликс поправил съехавший на плечо шарф и неуютно поёжился. Хотелось как можно скорее оказаться дома, в тёплой кровати. И сразу завалиться спать. Желательно до вечера. Ночная смена в аптеке настолько вымотала его, что сил на что-то другое уже не оставалось. Но для начала нужно было добраться до дома. Чем, собственно, Феликс и занимался. Он шёл по улице, огибая грязные лужи, и периодически поправлял шарф. В голове мельком пронеслась мысль, что, наверное, стоило бы заглянуть в магазин, купить кофе или ещё чего, однако он быстро отбросил её в сторону. Нет, явно не сейчас. Потом. Может, вечером. А ещё лучше будет отправить туда Беннетта. Да, точно. Так он и поступит. Но сначала — отоспаться хорошенько. До нужного подъезда он добрался быстро. Пока поднимался по лестнице, не встретил никого из соседей. Но оно и неудивительно: ещё слишком рано. Кто-то либо ещё спит, либо ушёл на работу уже. Впрочем, Феликсу оно даже на руку: он не особо любил болтать с соседями. Особенно после таких вот тяжёлых смен. Разговоров ему и на работе хватило. Сегодня в аптеку забрёл какой-то забулдыга, и Феликсу удалось спровадить его, кажется, только через полчаса, если не больше. Нервы он ему потрепал изрядно. Наконец, показался его этаж. Знакомая дверь с местами ободранной обивкой, несколько проворотов ключа… И вот, он уже в тёплой прихожей. Квартира встретила его обилием звуков. На кухне, судя по всему, уже копошился Беннетт, в гостиной слышалось обеспокоенное бормотание Шарлотты. Феликс не прислушивался особо, пока раздевался, но оно и не нужно было. Он и так уже понял, что там происходит. И только убедился в этом, когда к нему выглянула сама Шарлотта. — Фели, ты уже вернулся? — пролепетала она, заправив светлую прядку за ухо. В руках она держала что-то маленькое, грязно-пепельного цвета. Комочек шерсти вертелся, пытаясь устроиться поудобнее, и недовольно кряхтел. Ну конечно, очередной кот с улицы. Опять. И когда только она успевала их сюда таскать… — Ага, — вяло отозвался Феликс. Обычно он возмущался, когда видел очередного незапланированного «пациента», но сегодня у него попросту не было сил прирекаться с сердобольной Шарлоттой. Пусть делает, что хочет. — А это кто? — без особого интереса спросил он, взглядом указав на зверька. Шарлотта неловко улыбнулась. — Саймон, — проговорила она. Она всегда давала клички всем котам, которых притаскивала с улицы. Эта привычка сохранилась у неё ещё с детства, и переучивать было бесполезно. — Я нашла его на лестничной клетке, когда выходила выбрасывать мусор. Он выглядел болезненным, поэтому я решила… — Забрать его к нам, — закончил за неё Феликс. Он тяжело вздохнул и помассировал пульсирующие виски. — Шарлотта, я слишком устал, чтобы говорить тебе в очередной раз, что я обо всём этом думаю. Поэтому, прошу тебя, просто не шумите, пока я буду спать, ладно? — Ладно… — Шарлотта понуро опустила голову. Саймон у неё в руках прижал ушки к голове, видимо, тоже поняв, что это относится и к нему. — Прости, Феликс… Феликс только махнул рукой, мол, ладно, ничего уже не поделаешь. Он повесил пальто вместе с шарфом в шкаф и поплёлся к себе в комнату. По пути он заглянул на кухню и коротко поздоровался с Беннеттом. Тот, занятый своим делом, лишь кивнул ему и всё. Они часто так здоровались, поэтому Феликс уже привык. Реже Беннетт встречал его вместе с Шарлоттой. Обычно он либо уходил на учёбу, либо отсыпался после очередной попойки, когда Феликс возвращался с ночной смены. Это тоже стало их обыденностью, как и горы пустых банок из-под энергетиков, которые Беннетт складировал буквально везде. К слову о птичках. На одну такую Феликс чуть не наткнулся, когда проходил к себе в комнату. Он тихо выругался, пообещал самому себе, что потом заставит Беннетта вынести весь этот мусор, и продолжил продвигаться к заветной двери. Он обходил каждую банку осторожно, иногда перешагивал через несколько разом. И вот, наконец, он добрался до комнаты. Закрыл дверь, чтоб ему никто не мешал, сбросил тёплую кофту прямо на пол возле кровати и плюхнулся туда. Голова вмиг стала пустой и лёгкой. \Усталость навалилась снежным комом, и он закрыл глаза. Из последних сил натянул одеяло, укутался потеплее и вскоре задремал. Он уже не думал ни о горе мусора, оставленной Беннеттом, ни о временном новом жильце, лечение которого опять упадёт на его плечи, ни о тяжёлой смене в аптеке. Сейчас он мог просто отдохнуть. Поспать, набраться сил. А все заботы — вечером.