Хищница

      Я лежала на спине, уставившись в потолок и покорно слушала мирное дыхание Холдона. Он уснул за считанные минуты и не удивительно — «развлечения» так уморили, что пришлось чуть ли не ползти до постели.       На что я себя обрекла? Выживать в доме титулованного, который не знает, что такое жалость? Он помешан на мутантах, помешан на мне. А значит, никогда не оставит в покое. Так? Будет унижать, подчинять, строить. Власть в его руках и он это прекрасно знает. В прошлый раз именно это заставило меня бежать. Но только ли это? Чего-то я боялась ещё больше.       Я тут же вспоминаю Кэт. Её синяки, побои, кровь…       Нет, я не могу так поступить. Она этого не заслуживает. Ей и так досталось в этой жизни.       На улице начинает светать и я отчего-то чётко осознаю, что новый день принесет только новые травмы.       Я хмыкаю.       Забавно, как устроен мир. Не тогда, сейчас. Ты, совершенно не нужный элемент в этой цепочке израсходованных жизней. Люди нас ненавидят. Но разве мы не такие же люди? Да, с мутациями. Но почему они могут так легко нами пользоваться?       Я поворачиваю голову в сторону спящего Холдона.       Его грудь медленно вздымается, веки слегка подрагивают, мышцы лица расслаблены, рот чуть приоткрыт. Во сне он выглядит ещё симпатичнее. Острые скулы, красивый нос, волосы, которые даже во сне выглядят как только что уложенные. Истинный Дельгадо-Рейна.       Я замечаю некую деталь — его шея. Она полностью обнажена. Маленькая венка бьётся в привычном темпе, как бы говоря, что он живой, что Холдон никогда не умрет. Отчасти я в это тоже верю, но другая сторона говорит мне найти что-то острое и вонзить прямо в эту венку. Желательно до основания, чтобы он точно больше не проснулся.       Что тогда будет? Он же так уверен, что ему никто ничего не сделает. Спит с той, которая желает ему смерти. Думает, что я его жена. Брехня. Я могла бы ей стать, если бы…       Холдон как-то тяжело выдыхает. Его руки приходят в движение. Он тянется в мою сторону, переворачиваясь на бок и, нащупав желаемое (меня), тут сжимает в объятиях.       С виду может показаться, что мы просто семейная пара и муж очень любит свою жену. Но это всего лишь обложка. Личина совершенно другая. Холдон напомнил мне кто он такой ещё вчера, когда оставил на моём животе неопровержимые доказательство его жестокости. Выбрал более удобное место, чтобы никто не знал, что он делает. «Это можно скрыть под одеждой», а затем мило улыбнулся и поцеловал в висок.       И я могла бы его уничтожить. Раскрыть его дружкам, титулованным, с кем он встречается, спит и собирается жениться. Но в таком случае у него есть козырь. Как обычно.       Его горячее дыхание обдаёт моё плечо. Он даже во сне улыбается. Наверное, видит как перед ним все приклоняются. Урод.       Но я терплю. Без гордости, только из-за страха за Кэт. Что он с ней вообще делал? Как долго мучил? В отместку мне?       Через пару добрых минут я уже чувствую его эрекцию и понимаю, что он скоро проснётся. А значит, надо стиснуть зубы и велеть себе заткнуться.       Я мысленно успокаиваю себя, когда где-то внизу особняка раздаётся громогласный голос. Такой сложно не заметить. Возможно, кто-то из охраны нашёл нарушителя и теперь решает, что с ним сделать, а может…       — Рэй!       Твою мать.       Я, как можно аккуратнее, высвобождаюсь из объятий Холдона, стараясь не тревожить его сон и с горем пополам мне это всё же удаётся.       Первое, что попадается мне под руку, это хлопковый халат, который Холдон любит на меня накидывать всякий раз, стоит ему отобрать у меня все силы.       Возня внизу становится ещё громче. Я украдкой бросаю взгляд на Холдона, но он будто не заметил моих манипуляций — обнял подушку и уткнулся в неё лицом.       Я спешно выхожу из комнаты и как можно быстрее несусь к лестнице.       — … сказал, нельзя.       — Да плевать мне! Я должна знать, что с ней всё хорошо. Я не доверяю вам!       Я выныриваю из-за угла и останавливаюсь у начала лестницы.       Это Адалана и она грозно смотрит на охранника, чуть ли не брызжа слюной во все стороны. Её руки уперты в бока, а туловище наклонено вперед, словно она в любой момент готова надавать ему по лицу.       — Что происходит? — влезаю я в конфликт, который точно не сыграет на руку.       Я спускаюсь с лестницы, не отводя взгляда от разъяренной бури.       Лицо Адаланы тут же светлеет. Брови перестают тянуться к переносице, а черты лица разглаживаются, когда на её губах играет едва заметная улыбка.       — Эта девчонка весь дом на уши подняла, — отвечает мне пантера. — Мистер Дельгадо-Рейна велел никого не впускать без его ведома.       — Так уж никого, — слышится позади.       Квин собственной персоной. Элегантно одета. Неброский макияж. Лёгкий румянец на щеках идеально подходит для такой, как она. Строгая, властная, не требующая возражений. Знает, что может приковать к себе одним взглядом и для этого даже не надо надевать каблуки.       Она легко подходит к Адалане и переключается на охранника.       — Миссис…       — Ты свободен. Она не представляет угрозы, — твердит титулованная.       — Но у меня приказ…       — Я его изменила, — парирует Квин.       Она кладёт свои руки на плечи Ады на что та тут же краснеет от злости.       Пантера кивает и всё же слушается титулованную. Он удаляется.       — Что вы тут делаете? — наконец спрашиваю я, стараясь сохранять контроль. — Я же тебя попросила о ней позаботиться.       — Хм, — Квин убирает руки, многозначительно хмыкнув. — Это оказалось намного сложнее. Скажем так, ты мне подсунула совсем непослушного ребенка.       Адалана лишь кинула в её сторону презрительный взгляд.       — Я не просила за мной следить, — сложив руки на груди в защитной позе, бросила Ада. — Я вообще думала, что они с тобой что-то сделали. И эта…       — Квин.       — Да, — закатила глаза Адалана. — Вообще не внушает доверия.       Я не смогла не улыбнуться.       Насколько она ещё ребенок, уму непостижимо. Хочет казаться взрослой, пытается вести себя так, будто от неё что-то зависит. Наверное, много кто в пятнадцать лет накидывает на себя слишком много пуха. Ко мне это уж точно не относится. В свои пятнадцать мне было не до этого, я боролась за собственную жизнь, вгрызалась зубами в асфальт, лишь бы люди перестали меня мучить. А ей похоже удаётся вести себя как подросток.       — Ладно, — я кинула взгляд назад на лестницу, пытаясь утешить собственный мозг. — Ада, ты должна слушаться Квин. И мне абсолютно не важно, что ты не хочешь этого делать…       — Но я…       — И если ты хочешь остаться, то должна поверить мне, что так безопаснее…       — Но, Рэй…       — Адалана, пожалуйста. Ты же умная девочка, — я заглянула в её глаза, поджимая губы, чтобы не выдать какую-нибудь глупость. Она медленно кивнула. — Я скоро появлюсь в тренировочном центре, а пока, ты должна рассчитывать на Квин. Она покажет, где хищница, нужно ей помочь. Ты же сможешь?       Адалана неуверенно посмотрела на титулованную.       Та в свою очередь бесцеремонно шарила глазами по моей фигуре, фигуре наполовину скрытой под халатом.       Я поёжилась и запахнула халат посильнее. Холдон оставил свои узоры не только на моём животе.       Квин откашлялась. Она снова спрятала руки за спину и чтобы меня не смущать отвела глаза.       — Адалана?       — Да, я… да. Хорошо, — без энтузиазма протараторила девчонка. — Ты…       Её глаза заметно округлились, больше не концентрируясь на мне. Она смотрела дальше, за мою спину, чуть выше.       — Доброе утро! — восхищённый, но всё ещё сонный голос Холдона.       Мои скулы непроизвольно сжались. А руки превратились в кулаки. Я поспешно разжала их и выдохнула. Мне нельзя было показывать Аде, что я боюсь. А зная Холдона, в его голову может прийти что угодно, тем более, она тоже фрик.       — Брат, рада тебя видеть, — начала Квин.       Она двинулась в нашу сторону, не отводя своих глаз от члена семьи.       — И я тебя, Квини, — ласково подхватил он. — А что это за фрукт? Ты решила порадовать меня ещё больше?       Я сглотнула, привлекая внимания титулованной. Она знала, точно также, как любой другой, что её брат не соображает, когда дело касается фриков.       Квин не понадобилось подниматься, Холдон спустился сам. Он элегантно обошёл меня и едва не вприпрыжку оказался возле сестры.       Одно прикрытие. Одна стена. Квин. Она стояла на пути брата и скрывала от его любопытного взгляда Адалану.       — Прости, но это не для тебя, — также спокойно сказала она. — Это новый мастер Рэй. Она будет учиться в тренировочном центре, просто… хотела передать последнюю информацию лично Рэй.       Я лишь видела мощную натренированную спину титулованного. Он стоял в одних трусах и это его нисколько не заботило. Хотя, он мог разгуливать и без них. Я заметила несколько длинных царапин, тянувшихся от шее до поясницы. Это моих рук дело, но лишь по прихоти Холдона.       — Печально, — цокнул он и сто процентов посмотрел на Аду плотоядным взглядом. — Как тебя зовут, малышка?       Я схватилась за перилла, когда он ядовито посмеялся.       Квин уловила это. Только она могла спасти девочку от своего брата и его мазохистских игр.       — Холдон…       — Ц-ц, — он приложил палец к губам своей сестры. — Как тебя зовут?       — Адалана, — без тени страха, ответила она.       — М-м, — я слышала, как он облизнулся. — Весьма интересное имя. А где же твои родители?       — Холдон, пожалуйста…       — Нет, — он покачал головой, переводя взгляд на сестру. — Ты сама привела её ко мне в дом, а ты знаешь, я так просто не расстаюсь с тем, что может быть моим.       Перилла скрипнули под моим натиском. В груди нещадно что-то загорелось. Злость, бесконтрольная, живая готова была расползтись по всем клеточкам, если он хоть пальцем её тронет. А он тронет.       — Она не твоя, — мой голос, казалось, звенел.       Душа тут же припала к пяткам, она хотела спрятаться и не вылезать, пока этот концерт не закончится. Она не хотела становиться рабыней, но была вынуждена подчиняться. Был бы у меня дом и те, кто ждут, душа тут же сделала запрос и отправилась в безопасное место. Но, если сил у меня едва хватало, то ума я ещё не лишилась. Холдону плевать чья эта дочь и кто может перерезать ему глотку. Его не волнует политика, судьбы невинных. Он расплывается в улыбке, когда слышит мои крики, а она… Нет. Он отравит её жизнь, выпотрошит, наполнив лишь презрением и тьмой.       — Неужели твоя? — сладко, приторно сладко замычал он в ответ.       Его глаза оказались на моём уровне, а вопросительные нотки жаждали, пока я облажаюсь. Он, слишком по актёрски, нахмурился, протягивая руку к талии сестры. Сжать её оказалось слишком легко, отчего Квин слегка дёрнулась, но не показала, что под впечатлением от поступка брата.       — Ты не думаешь, дорогая, что не можешь ставить мне условия? — хитрый прищур, уголок губы ползёт вверх, как бы говоря, ну попробуй, поймай меня. — Ты знаешь, почему Квини пошла искать тебя сама?       — Нет, — твёрдо ответила я. — И мне плевать. Она меня нашла, я тут. Девчонка тебе не нужна.       Он рассмеялся, стискивая Квин всё сильнее.       — Какая смелая, — отозвался Холдон. — А что, если нужна?       Адалана молчала. Я видела, как она мешкается. Ей явно хотелось ответить титулованному, сказать всё, что думает прямо в лицо. Унизить, как он унижал нас. Засунуть эго поглубже. Гордо поднять голову, намереваясь что-то доказать. Но она держала язык за зубами по одной простой причине, выучила урок. Знала, что достанется всем и не хотела этого.       — У тебя есть я. Всё, что нужно. Разве не так ты говорил? — я старалась поддерживать разговор, чтобы он как можно больше внимания обращал на меня.       — О-о, детка. Но ты же сбежала, — с наигранной грустью в голосе ответил он. — Ты знаешь, что было дальше?       Я сглатываю, всё ещё держась за перилла, как за спасительный маяк.       Квин неотрывно следит за мной. Уверенна, она точно также не хочет, чтобы её брат вспылил на ровном месте. Какого черта, вообще происходит?       — Догадываюсь.       Он снова цокнул и тяжело выдохнул. Тяжело, но с дьявольской улыбкой на губах.       — Знаешь, ты провинилась, дорогая. И за ночь ничего практически не изменилось. А что это значит? — Холдон качнул рукой, которой держал сестру и внимательно на неё уставился. — Скажи, Квини, какого тебе было спать с моей женушкой?       — Что? — выпалила она, совершенно растерянная.       — Что? — повторил за ней Холдон и ловко схватил её за руки. — Притворялась самой невинностью, говорила, что ненавидишь этих фриков и презираешь, а сама раздвигала ноги перед одной из них.       — Ты… ты в своём уме? — заикаясь, выдала ошарашенная Квин.       — Я видел, как вы смотрели друг на друга. Не держи меня за идиота!       Холдон расходился. Он с силой тряхнул сестру, выпуская наружу свой оскал.       — Ничего не было, — отнекивалась Квин. — У нас ничего не было.       — Да как же…       — Холдон, — я слишком быстро очутилась возле них. Мои руки легли ему на щёки. Я призывала его посмотреть на меня. — Квин замужем, она никогда не посмотрела бы на меня. Тем более, зная, что я принадлежу тебе. Ты хочешь навредить собственной сестре? Той, что пытается тебе помочь?       На мгновение он растерялся. Прежний властный мужчина исчезал. В его глаза застыла боль. Он внимательно слушал меня, пытаясь охладить свой пыл и принять то, что было действительностью.       А действительность была таковой — Квин ни за что и никогда не посмотрела бы на меня глазами полными счастья. Для неё существовала лишь семья. Я выучила это, как мантру. Каждый раз, приводя себя в чувства, она понимала, что может зайти дальше и обрывала глупую затею. Что-то между нами могло быть, но мы обе не дали бы этому и шанса.       — Холдон, отпусти её. Отпусти их. Я тут, с тобой. Твоя. Больше никто не нужен.       Я пыталась найти в его глазах хотя бы крупицу здравого смысла. Толику того, что он всё ещё мог быть нормальным мужчиной, хорошим человеком. Хотя бы в этом вопросе.       — Я…       Титулованный аккуратно отпустил Квин и та тут же отпрянула от него, двигаясь ближе к Адалане.       — Прости… Прости, Квини…       — Всё хорошо, — я обняла его. Поддалась вперёд и заключила в объятия. — Всё будет хорошо.       Он прижался так сильно, как мог. Его влажные волосы уткнулись в мою шею. Он дрожал, словно только что сделал что-то ужасное.       — Ты уйдёшь. Оставишь меня, — хрипел он. — Снова. Оставишь меня.       Я гладила его по спине, мысленно указывая Квин и Адалане двигаться к выходу.       — Не уйду. Я с тобой. Здесь, — лгала я.       Не первый раз я видела Холдона в таком состояние. Мужчина, титулованный, известный член общества. Он обмякал в моих руках, прося утешений и сочувствия. Он выговаривался мне, плакал, улыбался, обнимал. В те моменты он всегда был просто человеком. И именно тогда, я всё ещё верила, что его можно спасти. Можно вытянуть человеческое, доброе и счастливое. Но день кончался и Холдон возвращал свою сущность на место. Она снова цеплялась за его сердце и приживалась.       — Не оставишь меня? — как маленький ребенок спрашивал он.       Мой взгляд коснулся озабоченных лиц. Они в немом шоке следили за разворачивающейся историей. Не двигались, не глотали и даже не дышали.       Я всего на секунду отняла руку от спины Холдона и указала им на дверь.       Квин соображала быстрее Ады. Она взяла её за руку, на что девчонка лишь мотнула головой.       Титулованная одними глазами указала на дверь, пытаясь заставить Адалану двигаться.       Я кивнула, в надежде, что она послушает и сделает так, как просят.       Через несколько минут их уже не было. А мы всё ещё стояли в обнимку. Я — не в силах сказать ему что-то. А он — желая, как можно больше впитать в себя утешений.              ---       Через несколько дней Холдон всё же отпустил меня в тренировочный центр. Казалось, он вдоволь насладился своими грязными играми и довольный решил сделать для меня поблажку.       Когда я спустилась на нужный этаж, меня уже ждал сюрприз.       Хищница, мирно сопящая в капсуле с кислотой, свернувшаяся калачиком, восстанавливала свои силы.       — Регенерация почти что закончена, — заявил девчачий голосок. — Она практически восстановилась. Правда, не удалось установить новый глаз. А хвост так и не отрос. Но можно добавить новые функции.       Рядом возникла фигура в жёлтом.       — Неужели, твой любимый цвет? — подшучивала я.       — Как же, — выдавила Ада. — Мы теперь официально представляем род Дельгадо-Рейна. Ты знала, что у них тут так заведено?       Восхищению в её глазах не было предела. Она с улыбкой наблюдала за хищницей, что подрагивала в своём глубоком сне.       — Да, знала, — ответила я, перемещаясь в прошлое.              --- ДО ---       — Ты будешь моей женой, — самодовольно заявляет Холдон.       Его отец одобрил это. Сказал, чтобы он сам со мной возился, а его не приплетал.       Холдон Дельгадо-Рейна женится. Слухи поползли слишком быстро, ещё быстрее его начала отговаривать Квин, сестра, которая не питала к фрикам глубокой привязанности. И ей уж точно было плевать, что я спасла её. Кажется, она предлагала их отцу отрубить мне голову и выставить на обозрение всем мутантам. Редкостная стерва, которая часто мелькала перед глазами.       И вот снова, когда титулованный в своей манере ходил из стороны в сторону, примеряя то один костюм, то другой, она снова появилась.       — Квини, — радостно завопил он, как ребенок.       Идиотское имя, если честно.       — Холдон, ты не должен этого делать, — первое, что она выпалила, едва завидев галстук.       Ярая противница таких браков. Хотя, у неё самой брак, насколько знаю, не безупречный. Местами трещины, проплешины и срывы. Не удивительно, что после той аварии её муженек до сих пор не выходит из комы, думаю, знает, что в реальности его ждёт вот она.       Гадкая улыбка почему-то растягивается на моём лице. Местами противно от этого, но я пока не придумала, как выпутаться. Холдон горит этой идеей. Жениться на фрике, перевоплощая меня в человека на любом удобном мероприятие. Весьма разумно.       — Я уже миллион раз говорил тебе, что я хочу этого. Рэй будет прекрасной женой и матерью.       Холдон не был таким уж уродом. Мне нравилось с ним трахаться. Чувствовать в себе. Это было что-то временное, то, что помогало сказать: «Эй, ты живая. Так живи». Было хорошо. Было… Пока в его прекрасной головушке не возникла странная идея — жениться.       — Это? — скривилась Квин, как до этого много раз.       В её руках был бокал. Она оказалась любительницей выпить.       И снова гадская улыбка на моих губах.       Почему её так это беспокоит? Она так сильно любит брата и хочет его уберечь от катастрофы? Или у них нечто большее, а я помеха, да ещё и с побочной мутацией. Думает, почему он выбрал меня, а не её?       Мне казалось, что они все тут чокнутые. Думаю, я права.       — Её зовут Рэй и давай, пожалуйста, больше не об этом, — попросил Холдон, прижимая к себе два разных галстука. — Лучше скажи, какой подойдёт к костюму больше?       Но Квин пропускала его слова мимо ушей. Пока он вертелся возле зеркала, она пускала слюни, отмечая, как я улыбаюсь ей.       Её это злило. Чаще всего, бокал в руке оказывался где-то недалеко от меня без содержимого и разбитый на мелкие осколки.       — Чего натянула свои губы? — выпалила она, но не стала делать шаг в мою сторону, как обычно. Бокал пока что, был прижат к груди. — Думаешь, станешь Дельгадо-Рейна и сразу всё получишь? Как бы не так, фрик.       Я лишь пожала плечами.       Она завелась ещё больше.       В дверь постучали, не давая титулованной продолжить.       Холдон открыл дверь и взволнованный голос тут же озадачил титулованного.       — Ваш отец, он… он срочно зовёт вас, мистер Холдон.       — Чёрт, ну что опять? — задёргался он, но всё же откинул галстуки в сторону. — У меня тут подготовка к свадьбе.       — Я… я понимаю, сэр, — заикался парень. — Но я бы не беспокоил вас.       — Ладно, — выдавил он. — Квини, сестренка, будь добра, помоги Рэй выбрать платье. Пожа-а-а-а-луйста. Я без тебя не справлюсь.       Она выдохнула, закатила глаза, выпячивая нижнюю губу, но всё же согласилась.       Весьма похвально.       Дверь за Холдоном закрылась и Квин стащила с себя маску благородной девицы, теперь наверняка.       — Я лучше их сожгу, — демонстративно пройдя к шкафу, она открыла его и раздвинула вещи в стороны. — Целых пять. Удивительно, как он о тебе печётся.       — Как никогда о тебе? — задала я свой провокационный вопрос, откидываясь на спинку дивана. На этот раз улыбки не было.       — Что ты сказала?! — завопила она, да так громко, что в ушах звякнуло.       — Какая разница, титулованная?       Наши взгляды встретились. Мой — хитрый, спокойный и её — болезненный и агрессивный.       — Для тебя я — миссис Квин.       Я засмеялась слишком поздно. Но кажется, смех окончательно довёл её. Все эти позы — я не такая, фрики отстой. Всё то, что скрыто в глубине души и она не может это обналичить. Покой, о котором мечтает душа. Запрет на распитие напитков. Жизнь мужа. Она всегда играла роль. А сейчас, я вдруг увидела, что заметная тень ускользает, а настоящая чувственная и хрупкая особа выползает наружу, стараясь не покалечить себя же.       — Ты не можешь! Не можешь… так… ты… сука…       Её лицо прячется где-то в одеждах шкафа. Она едва дышит пытаясь унять только ей известную боль. Качается из стороны в сторону от выпитого накануне. Не может сдержаться и всё же отпускает накипевшее.       — За что он так? Почему? — слёзы точно катятся по лицу, срываясь и попадая на одежду Холдона. Она не стонет, не кричит, бесшумно льёт горючие слёзы, что помогут ей лишь на мгновение. — Он не может… выйти за тебя… что он делает?        В каком-то странном порыве, я поднимаюсь с дивана и оказываюсь возле человека. Не спешу касаться её, чтобы утешить, просто стою прямо за спиной, как сталкер и слышу тихие всхлипывания и полный нос соплей. Она пытается дышать, но лишь сильнее опускает голову, от чего позвоночник хрупкими точками проглядывает из кофты.       Может быть, у неё тоже не всё так хорошо? Эта игра: «Я не хочу, чтобы мой брат женился на мутанте», всего лишь игры. Почему-то, мне кажется, что она совершенно не такая. Озлобленная, стервозная сука. Но зачем делать это? Опускаться до такой? Есть тот, кто давит? Может, отец? Возможно, он заставляет Квин отговорить своего брата от свадьбы, потому что сам не в силах? Но не слишком ли это ужасно по отношению к своей дочери? Да и к сыну?       Квин громко вдыхает и буквально срывается в пустоту. Она наклоняется вперёд, теряя равновесие и мне не остаётся ничего, кроме как подхватить её. Хрупкое тельце, которое едва держится наплаву.       — Эй, — я осторожно приобнимаю её за талию и спешу прижать к себе, чтобы она не упала. — Осторожнее, Квин.       Она не бросается с оскорблениями и не вырывается из моих рук. Просто берёт и накрывает их своими — тёплыми маленькими ручками. Отклоняет своё тело ещё больше назад и словно вся сжимается.       Мы стоит так очень долго. Не в силах сказать и слова. Прижимаемся друг к другу, как в немой поддержке и пытаемся не потерять надежду на что-то хорошее.       Квин расслабляется в моих руках, гладит большими пальцами тыльные стороны ладоней, забывая кем я являюсь и глубоко дышит.       Может быть, она не такая плохая? Может быть, и я не чудовище?