Скажи!

Марина наблюдала, читала и ещё раз читала, держала уши в остро, и улавливала темы вовремя, которые хотела бы изучить больше, и транслировать их обществу. Силы пришли к ней на втором курсе. Информация - ключ от всех замков. Вот только время.. Нужно было научиться самому простому перед успешном в карьере журналиста. Терпению. Упертости итак было через край. Должен был настать сначала важный год, потом долгожданный месяц, нужный день, золотой час, драгоценная минута и.. секунда перед прямым эфиром, где бы она вещала. Марине нравился канал "Москва 24" за актуальность, креативность, дизайн и возможность неформального общения со зрителем. Квятковская хотела бы работать там.. Собравшиеся в укромном месте девушки поддержали Ястрову, что приняла свои чувства к Алавердееву довольно быстро, словно нуждалась только в обычном обсуждении, что не продлилось более пяти минут. Выглядело это как-то наигранно и плоско. Динка и девчонки вытирали Вере слёзы понимания чего-то сокровенного. Вроде поздравить надо было, а Марине не хотелось этого делать. Как такого верного понимания любви в мутных голубых глазах не читалось. Задумавшаяся о белости своей зависти Квятковская стояла поодаль в мраморно-сером туалете у зеркал в рамках, скрестив руки на груди. Она пыталась вытащить из себя корень неясной раздражённости, а позже переместилась к двери, дергая её ручку в порыве самокритичности. Что-то неприятное осело в горле. Неужели алко? Её вспомогающие конструктивные вопросы по делу признания в любви Вера проигнорировала, сказала, что не хочет, боится к этому Толику подходить из-за возможной неразделенной любви, питаясь жалостью к себе со всех сторон. Марину взбесило осознанное согласие Ястровой быть на расстоянии от объекта воздыхания, называя это контрзависимостью, которую Квятковская тоже прошла с Гришей. - Она так глупа.. эта контрзависимость. Полная чушь. Скажи же. Скажи, что нравится! Тебя никто не накажет! А если и будет больно, то это временно! Человек это человек. Чувства это чувства. Они точно не накажут тебя, не сделают больно людским отказом. Как таковы только спасут и вознесут к ещё большему теплу. Иди. - Эй, ты куда? - спросила Даша Хоткина Маринку, неодобрение и отсутствие которой боялась в спорных ситуациях, желая быть на её стороне. - Да к ребятам. А знаете что? Погнали в Химки! - крикнула для всей компании на пороге тубзика просиявшая для широкой улыбкой с клычками Квятковская, горя азартом от генерирования замыслов. Идея гуляния в её старом районе пришла резко и вырвалась из уст, словно это и не сама Марина сказала, следуя некой программе.. Квятковская решила проверить симпатию Веры либо помочь ей воссоединиться с неизвестным Толяном Алавердеевым. Как ляжет карта впрочем. Марина понимала её истинные намерения, зная приятельницу довольно долго и имея зоркий глаз. Вера ухандокает любой стержень, если не избавиться от своего драматизма и вечной позиции виноватой, от того агрессирующей Жучкой на адекватные высказывания, воспринимая их как самый жесточайший укор. Квятковская видела очень древнюю себя в ней, которая не была готова к критике. Может она подтому и пыталась спасти ту себя связавшись с Ястровой. Когда Марина говорила "А", Вера противостояла и настырно говорила "Б", даже если ей нравилось "А". Ястрова ревновала. С приходом Квятковской она начала чувствовать себя незначимой. У неё был заработанный за всю школьную жизнь авторитет. Уважение завуча! А вот расположение такой "бой-бабы" Квятковская заполучила, благодаря школьному походу и случайного совместного похода на рынок. Да вот так было просто всё у русой с серыми умными глазами. Просто донесла пакет, мило поинтересовалась норковой шубкой, сделала комплимент, усадила на нужный автобус и вуаля. Пришла такая яркая творческая личность, как и Вера, и плевала на все барьеры, жаловалась на учителей высшим инстанциям, поднимала бунт, подгоняла в спешке болтающих с кем-то учителей, отстаивала свою правоту, гуляла за Москвой одна и с приятелями, пристроилась быстро к активистам и стала популярной, ещё более яркой девушкой Марина, как только распрощалась с Гришей и Черногорской. Вера стала думать, что мир вертится вокруг Квятковской. Почему у неё всё вроде как запланировано, но сама она внутри опирается на случай? Ведьма что ли будущее знать? В какой-то мере словесные уколы были развлечением для русой. Квятковская это делала, чтобы вызвать желание что-то изменить, повлиять на механизм судьбы, если верить в существование различных измерений. Но воли Ястровой не хватало для перемен, она просто воспевала их строками Цоя, просто ждала, просто бездействовала так же, как в девятом классе, не поборовшись за четвёрку по биологии из-за пропусков, в то время, когда прогульщица-Квятковская, помогая матери в замене должности курьера, перевозящего важные документы фирмы, поругалась с учительницей, не ушла, прослушав унижения и приказы освободить кабинет, к которым привыкла в младшей школе, а добилась того, что припёрлась в семь утра в субботу в школу рассказывать пол учебника, сменив балл с 3.45 на 4.60. Марина победила, получив пять. Опять.. Марине было интересно посмотреть на такой расклад, где у неженственной подруги, которая ненавидела отношения, не красилась, ходила в одних чёрных деловых костюмах восьмидесятых неделями, появится парень. Честно, Квятковская всегда брала сто процентов выгоды. А что теперь, страдать из-за всех? Нет уж. Самое важное для неё была семья - её основание, энергия. Сейчас Марина жутко хотела в тир, потому что теперь у всех знакомых была вторая половинка, а у неё и намёка не было на хоть какую-нибудь влюблённость после расставания с Гришей четыре года назад. Нет, она хотела конечно, однако само по себе получалось несерьёзно по её велению. - Бесит. Ладно, побуду купидоном что ли. Тренеры не играют - решила, смиловавшись, Марина, желая снять стресс и в гордом одиночестве тусануть в бандитских Химарях, мысленно уже поедая шаурму и допивая молочный коктейль с лавандой может быть с присоединившейся к ней Динкой. Устьина довольно долго продержалась с ней невероятно сложной, прощая заскоки. Было такое у Марины, что она очаровывалась в людях, боялась увидеть плохое в них, видела, разочаровывалась и понимала, что прошлое человека как раз имеет право на то, чтобы быть тёмным, дабы начать стремиться к выходу из мрака. Поэтому в следующий тур проходили единицы. Те, кто смог найти в себе мощь и очаровать этим ещё больше Марину.. Динка была как раз из тех, хотя они никогда не ругались прямо. Устьина советовалась с ней и карабкалась вверх, дельно ведя разговор. Квятковская столкнулась с ней в период сотой прокачки личных границ, как бы рихтуя вместе с ней себя же добровольно и весьма успешно, больше не "убивая" других. Между ними было очень тёплые доверительные взаимоотношения, несмотря на холодность Динки. Сероглазая поняла важность не только грамотного потребления любви, но и её гармоничной выдачи, начав вновь беспокоиться чьим-то здоровьем, выходными и интересами.. - А вдруг и Верка станет более беспечной и терпимей, если она привлечет в её жизнь романтику, какую-то отдушину? Пофиг даже если на год - рассуждала Марина, расплываясь в улыбке сухих губ, которые вскоре намазала сахарной белой гигиеничкой. Выходя за русой революционеркой похожей на льва с пышней челкой и гривой, которая словно начесана была под дискотеку девяностых, Динка с Дашей услыхали гул зала. В бежевом арочном проходе ресторана виделась только упершая руки о бёдра Квятковская, которая авантюрно ожидала ответа на её предложение от заговоривших о политике ребят. Насущные темы поглощали хмельные сознания в залипательную тревогу. Только Лёхе было пофиг. Тот сполз под стол, дремля. Другие же перебрали с алкоголем и не смогли покинуть пригретые диванчики. - Нам нужен народ для Парка Дружбы. Пацаны вы с нами или шокер брать? - охватила властно ладонями два угла стола Квятковская, усмехаясь с приятельниц, которым что-то ударило в кукушку, и они поползли к караоке петь Анну Асти. Пялившийся на сползающие лямки зелёной майки Марины, выглядевшей как турецкая повелительница без диадемы, темноволосый Игорёк с химией на голове, которому нравилась нависшая рядом обладательница привлекательных изгибов, допил апельсинового сока и прихватил тут же с собой доедающего куриную ножку Кирилла, что был неравнодушен на самом деле к Ксюшке Хоткиной, которая сидела с просверливающей взглядом шатенку ревнивой Анастасией Сюртуковой. То был их мальчишеский секрет.. Печально, что такой же пластилиновый кудрявый кареглазый Журин напоминал канувшего в лету Гришу сероглазой. Марине же было на руку девичье стеснение Игоря от такого пустяка как спадшая лямка у груди, потому что она всё равно хотела с ним сохранить дружественные отношения до поры до времени, флиртуя.. В итоге Игорёк, Кирилл, Ксюша, Даша, Вера и Динка собрались в Химари только по прихоти Квятковской, что захотела забежать домой через двор от "Коммуналки", чтобы переодеться и сменить чёрные кеды, натёршие на больших пальцах мозоли. И Марина не была бы Мариной, если бы не стыбзила незаметно для Ястровой из её чёрного кожного рюкзака на спине телефон с символикой коммунистов, использовав удачный шанс на выходе, идя последней. Завернув в тёмные дворы, следуя по маршруту внутреннего навигатора, русая пялилась в экран, подсвечивающий её затейливый лик снизу. Марина облизнула нижнюю губу, угадав цифровой пароль. Дата Октябрьской революции. Легко. Историю она тоже неплохо знала. Зайдя в телеграмм, сероглазая, чуть не споткнувшись о бордюр, думала забить букву "Т" в поисковике, но Вера постаралась, закрепив контакт "Натоша". Увидев его название, Квятковская скорчилась и высунула язык. Не любила она эти розовые сопли, возможно из-за того, что помнила до сих пор часто используемую хорьком уменьшительно-ласкательную форму слов. На то она и уменьшительно-ласкательная, что не придаёт серьёзности и не так уж много несёт в себе настоящей ласки. - Опа! - говорила сама с собой Марина. - В сети! У своего подъезда двенадцатиэтажки русая, подув вверх, чтобы убрать надоедливые пряди чёлки у переносицы, вошла в чат, некультурно, но пролистывая переписку Веры и её возлюбленного до сегодняшнего дня. Ничего особенного там она не увидела, хотя заметила крайнюю вежливость в беседе со стороны парня, которого закидывала милая Верочка сообщениями, что остались с типичным ответом : - Я занят, отвечу как освобожусь. Написал это Толик вчера. - Да-да, классика - буркнула Квятковская, закатывая глаза, жмакая на пароль домофона, а затем в бирюзовом подъезде на кнопку серого лифта, тут же открывшегося. Посмотревшись в квадратное зеркало в разрисованной фломастерами кабине, Марина убрала с губ, к которым прилила кровь, волос и написала от лица хозяйки смартфона, кося под её язык. - Приветик, Толь! Как дела? Ой, уже пять часов. Извини, что поздно пишу. Приходи к остановке 70-го с друзьями, если хочешь. Мы с моими друзьями Динкой, Дашей, Ксюшей, Игорем и Кириллом собираемся погулять в Химках! Ждём вас в качестве охраны и кавалеров) - М-да, не совсем похоже на Верку - подумала забывая указать своё имя от чужого лица Марина, не опомнившись как отправила телеграмму, которую на удивление через минуту получатель прочитал. - Фига! Будто ждал - приложила палец к подбородку, так и не заметив свою главную ошибку, сероглазая, выходя на четвёртом этаже, открывая после дверь в комнату с щитком, снова щелкая замок одной из двух квартир тамбуре. Ястрова вряд ли бы начала сообщение с подчинительного глагола и добавила бы слова про кавалеров, исходя из позиции всё сама, вот только Маргарита поменяла стратегию, зная, что нужно вовремя прикинуться слабой пташкой. - Ок, через сколько? Вы одни или пьяны? Требуется помощь? - написал отдельными сообщениями Натоша. - Тьфу ты, какой заботливый. Знает видно девчонок, кроме парней, судя по предыдущим смс - не отрывалась от телефона девушка, помыв обязательно руки в тёмной квартире, а после написала собеседнику уже в своей манере, оставив страх быть раскрытой. - И то и другое. Желательно через двадцать минут быть на месте. Я хотела бы тебя увидеть. Давно не виделись всё-таки. А тут приспичило ехать в такие края, да спутники у нас так себе. Их быстрее за девок примут и украдут. Обещаю хорошо провести время. Жду! Раздеваясь во мраке и оголяя спину над голубым светом экрана, русая, переодевшись в варёные джинсы, плела косу лишь в ажурном телесно-чёрном лифчике, дожидаясь весточки от Анатолия, что наверняка заподозрил несостыковку в никогда так не вязавшемся задорном общении с Ястровой, казавшейся ему обычной девчонкой из волонтёрской армии. Таких строгих девчонок, как Вера, там было пруд пруди и характером похлеще. - Ладно - получила уведомление в шторке Марина, передразнив Натошу. - Прохладно - и встала с мягкого разложенного скрипучего дивана, напяливая белую майку в чёрную горизонтальную полосу, и вельветовую синюю рубаху, направляясь к выходу. За эти двадцать минут ветреному Журину, у которого водились интернет-симпатии каждую неделю, занравилась Дашка-казашка, идя по полуночным улицам под оранжевым светом фонарных столбов с ней под ручку. А вот Ксюшка с Кириллом тоже времени не теряли тихонько общаясь и редко касаясь друг друга, якобы случайно, локтями рук, убранных в карманы ветровок. Динка же, умница, скооперировала их группку и навела к автобусной остановке с пятерочкой, где в том же доме с широко известной магазинной сетью жила Квятковская в самом предпоследнем подъезде. Ждать без приколюх её было скучно, особенно учитывая то, что Марина обязательно опоздает. Людей вокруг становилось всё меньше и меньше. На уличных часах возле остановки 70-го автобуса нижняя стрелка указала на цифру шесть. По двум рельсам ходили сверкающие радужной подсветкой трамваи туда-сюда. Устьина на стеклянной остановке напевала мелодию, сунув один белый наушник в правое ухо за волнистые пряди цвета тёмного шоколада. Вера рядом дрыгала ногой в такт, но от нервов. Ястрова только сейчас заметила пропажу телефона, но Динка ей разъяснила план Барбароса. - Готовься - шикнула Устьина. Верв прикрыла красные щеки ладонями, не веря в то, что Алавердеев действительно согласился прийти. Значит он хочет её увидеть и поговорить! Вера затаила дыхание от того, что кому-то так сильно нужна. Но в такое время сидеть на лавочке, где раньше валялся бомбж.. Мать бы её наругала и даже дала бы пощёчину, если б не наличие двух младших сестёр, на которых теперь уходило всё её терпение, как и опасения. Даже негативное внимание к ней прекратило течь и Верочка, как мазохист или Каренина, ложилась под любой поезд рисковых событий, употребляя алкоголь втихоря без меры. Как вдруг, когда голубоглазая с мышиными прядями, собранными в хвост среднего размера, повернулась налево по чутью и вдали узрела через дорогу троих статных парней. И все в чёрных дублёнках, в спортивных штанах и массивных кроссовках. Видать никто из них не хотел привлекать к себе лишнего внимания, возвращаясь со съёмок подкаста популярного блогера. Только на расстоянии пяти метров Вера узнала в тёмных фигурах светловолосого в кепке - Олега Флотского, второго ёжика тёмно-русого с короткой шапочкой - Сашу Чукотских и третьего - Толю Алавердеева со вьющейся каштановой копной волос, рыжими веснушкамии, жгучими ореховыми глазами, что золотились преимущественно карим пигментом, нежели зелень в его очах вокруг зрачка. Новоиспеченная охрана пришла гораздо раньше намеченного времени, зависая в доме Саши Чукотских через три дома отсюда, рядом с академией МВД. Игорёк и Кирилл первые охотно зазнакомились с троицей, что была старше почти на два года. Саше, Олегу и Толе было двадцать один год. Парни подошли к их шайке-лейке с вопросом : - Вам тут служба поддержки нужна? - Да-а, пацаны, здорова! - ответили Игорь и Кирилл, сливаямь в рукопожатии. Ястрова, которая не сводила восхищенные стеклянные глаза с брюнета, что прятал от холодающего ветра горло и щёки за воротником утепленной изнутри куртки, тем временем сидела на лавочке смирно, обомлев от стука своего маленького сердца в маленькой груди, но Алавердеев, что походил на домашнего деревенского замерзшего дикого котёнка, пусть и в модном прикиде, не спешил найти её в толпе, лишь только махнул рукою, когда протиснулся под крышу остановки, обменялся парой вопросов о жизни после крайнего фестиваля, и стих, пытаясь вникнуть куда едут тут все расслабляться, и почему.. Довольно мрачный и чем-то озабоченный Толик с густыми бровями и горбинкой на носу, облокотившись о стекло под остановкой широкой спиной, достал из кармана смартфон в белом чехле и ухмыльнулся с ямочкой на правой щеке. Контакт Веры мелькнул статусом "в сети" и погас, когда перед ним реальная Ястрова что-то рассказывала про будущую ярмарку, запинаясь. Алавердеев в ответ только мычал, а после твёрдо проговорил : - Ну хорошо. Я покажу, что тоже не лыком шит - сохраняя эту зацепку в тайне. Верочка ничего не поняла, однако тема её болтовни совпала. - Да! Конечно покажешь! На фестивалях ты всегда самый видный! - смущённо отвела Ястрова глаза и замолкла, смахивая с брюк в тонкую серую полоску секущиеся мёртвые короткие волоски с кончика обесцвеченного когда-то хвоста. Верина нужность в романтизированной ситуации улетучивалась, потому что Толя вёл себя отстранённо, хоть и бросал шутки, заняв место лидера. - Чего сидим? Кого ждём? - на вид гопарь, спросил такой же юморист Чукотских сидящих на лавке голубок, как воробьих над остановкой на проседающих прорезиненных проводах. - Да. Кого? - подсуетился Толик, собираясь вычислить тайного собеседника, не говоря Вере о разговоре с "ней" , чтобы не вгонять в краску, потому что он прекрасно знал о наличии её чувств. - Может быть эта Ларисочка Гузеева - Динка, про которую она рассказывала, как о бывшей однокласснице? Та вроде молча в телефоне сидит в телеграмме. А нет. Аудио кому-то записывает. Не подходит. Контакт больше не выходил в сеть, когда спалил его с поличным - анализировал Анатолий, проверяя чат. - Организатора сего путешествия на Север. Марину - ответила ему, будто прочитала мысли и подозрения на свой счёт, зевая, прекратившая писать голосовушку Устьина, спрятав руки в карманы чёрных брюк. - Понятно. А Мастер когда будет? - выпалил, прикалываясь, Александр и получил шик от Алавердеева слева, что мигом угомонил своих дружков. Те не водились с девчонками, потому перебарщивали и не знали краёв, обиженно ворча Анатолию : - Ну да, ну да. Не ревнуй, Хачик! Не тебе всё внимание мира собирать! - Прекрати называть меня так - процедил твёрдо Толик с пренебрежительным прозвищем, опять собирая морщинистую складку меж бровей и нагромождаясь над Сашей, что прислонился лбом к его лбу, как на вызов в бой, отвлекаясь от разоблачения воровки телефона Ястровой. - Видимо это была та Марина. Ну, молодец, попыталась подцепить меня на крючок - подавленно посмеялся про себя Толя, которого только недавно бросила серьёзная, но больше обманная любовь.. Как раз из-за неё он согласился на прогулку. Вспоминая круглое личико восточной Таисии из Подольска временами, у Алавердеева ныло нечто сыпящееся как песок и откалывающееся в области лёгких. Он точно так же её ждал к обозначенному времени, когда татарка уехала на родину в Казань с бывшим хахалем, не желая Алавердеева, родиной которого была Армения, ждать с армии. Тая написала сухое смс о том, что родители наверняка заставят его взять в жены армянку, поэтому они вынуждены вычеркнуть друг друга из жизни и всё прожитое с пятилетнего возраста, когда Толя переехал в Москву и съездил на уже проданную дачу в Подольске. Встреча так и не случилась. Расстояние всё-таки приличное, но Ереван то был дальше намного.. С момента отказа и разочарования в верности женского пола Толик зарекнулся больше ни ногой в Подольск. Отталкивая Чукотского, Алавердеев вдруг вспылил у зелёной мусорки, раздражаясь с того, каким его здесь в компании по секрету считали непонимающим мальчиком, которым придуривался. Больше бесило Толю, что он сам повёлся на совместную свиданку. - Как обращения ждём вашу Мармышку! У нас тоже время не резиновое - поглядывая на серебристые часы на правой руке и бормоча, топал Алавердеев ногой. 20:00. На проводах над крашей остановки воробьих распугала громосткая ворона, переваливаясь от пышней грудки и длиннопёрого хвоста или от не устойчивости проводов вперёд-назад, громко гаркнув и выронив из клюва содалитовую бусину. Только лёгкое прикосновение по Толиковой скользкой куртке сзади в области лопатки растворило накрученный негатив. Алый ноготок указательного пальца прошёлся по его позвоночнику, а затем левая ладонь русой девушки с растрепанной челкой ниже плеча Алавердеева развернула его к себе лицом. Сероглазая, что в первые секунды предстала каким-то другим едва узнаваемым образом, обиженно зыркнула на кудлатого брюнета снизу, горделиво поднимая античный носик к нему вверх. Молодой человек с ореховыми очами взглотнул. В груди тот кусок мокрого из-за слез песка неожиданно кто-то высушил до после писчинки и сдул, оставляя пока в ребрах пустое пространство. И почему-то в теле что-то больно защемило, напоминая о своём существовании.. Марина на эмоциях, понимая, что её ловушку джокера наверняка расколол бывший армейский разведчик по рассказам Ястровой, начала использовать своё не такое прокаченное во вранье актёрское мастерство, закапываясь ниже : - Что за обращение? Меня зовут Марина, Марина Квятковская. В-вы кто такие вообще? Я вас не звала. Идите на.. Вскочив с лавки, Динка, чуть не разбив нос об асфальт из-за подтолкнувшей её в спину Веры, которая не хотела, чтобы Марина, умеренно оттолкнувшая от себя грубого из-за собственных дум темноволосого, спугнула Толика, наскочила на Квятковскую, что нуждалась в подмоге и прикрыла ей рот, всё равно разгласившим частичную правду. Но Марина взвизгнула от брезгливости рук Устьиной, что держались за лавку и грязный телефон, при любом физическом контакте намазывая себя антисептиком по локоть. Просто Динка помнила, что Марина даже списывать из-за тревожности на последней парте не могла. Её всегда палили. У неё словно отсутствовала эта функция под названием соврать. Поэтому перехватив телефон Ястровой, который сильно сжимала за спиной русая в синей рубахе, Дина так же театрально остановила её недовольство чужаками, поясняя негаданное пополнение из-за якобы пошутивших над Верой Ксюшей и Дашей, последняя из которых всегда сдавала их, будучи не в курсах ввиду болтливых уст.. Кареглазый молодой человек, сперва впав в недоумение от абсурда, в котором все друг друга прочитали как открытую книгу, засмотрелся на очень живую мимику воровки смартфона. У той от стыда покраснели приподнявшиеся от неловкой улыбки уши. Видно очень совестная девушка. Но она продолжала играть спектакль ради счастья Веры, что закрыла лицо руками и согнулась на лавке пополам, не ясно то-ли смеясь, то-ли, захлебываясь, рыдая. Купидон из Квятковской так себе получился, почему Толя в конце концов не смог сдержать доброго смешка с сероглазой плутовки, которую покинула с телефоном Веры Устьина, возвращая его хозяйке, что пришла в себя от появления Дины. Даже как-то жалко было русую Алавердееву и её старания их с Ястровой свести, ведь он ничего не испытывал к той, даже как к знакомой. Он хотел сам разобраться, что для него значит неописуемая любовь или же существует только привязанность..? Не понимая почему зависший шатен так пялился на её кулон в форме сердца из синего агата, Марина сжимая края рукавов вельветовой рубашки украшению под цвет, волнительно спросила : - Ну что?! - вставая боком к странному по её мнению возлюбленному Веры, скрывая всё равно мерзлявые ладони под подмышки, таким образом приподнимая аккуратную небольшую грудь. Отрицательно махнувший головой Толик окинул заинтересованным взглядом мятежницу снизу вверх, а потом опять вниз. Надухарившаяся за километр своим любимым фиолетовым флаконом "Lucky me" необыкновенным образом из-за неудачной операции зацепила внимание своим сюром Алавердеева, которому стало сложно оставаться хладнокровным и вялым перед ней, несмотря на настрой как у мираторговского трактора перед маленьким полем. - Ну, смешная - подумал он, поворачиваясь левым плечом к Марине, принюхиваясь к невидимому облаку аромата орхидеи, золотого жасмина, и мандарина. Всё-таки запах со временем пришёлся по вкусу. Обычно Анатолий не заострял на таких вещах внимание, всё же любя в девушках нежность, но подвергся атаке броских духов с соблазном, прикрывая густые ресницы, а затем, покосившись на смиренный с проигрышем профиль, протянул дружелюбно руку к воровайке с рыжевато-русыми волосами под таким же оранжевым ночным освещением столба возле дороги, не желая разводить пустяковые ссоры. - Я Толя. Вот и познакомились, Маришка-мармышка. Одиннадцать человек, как экипаж, не могут сдвинуться с места без ваших указаний и присутствия - произнёс он, слегка щурясь. Оппонентка, в серых очах которой волшебно отразились искры проводов от перестраивающегося на другие рельсы трамвая и от звёздного неба огоньков гирлянд на том же транспорте, хмыкнула. Не хватало в этом звуке из сомкнутых малиновых губ перевода : - Что за вздор?! Темноволосый до сей поры не знал какого же это тонуть сразу в двух морях одной души, не замечая как содалитовая бусина, перекатилась к их с Марининым ногам, упав в расщелину меж плит и там расстворившись в голубом сиянии. - Несмешные шутки у вас, Анатолий Петросянович - протянула мягким невысоким голоском и всё-таки пожала его большую ладонь с выраженными почти белыми костяшками Квятковская, чья тонкая фигура спряталась за мешковатой рубахой, которую хотелось Алавердееву завязать, чтобы освободить вид на бёдра и узкую талию плоского живота. Марина, будучи худобой, в принципе не так уж координально преобразилась в дворовую шпану, дабы специально слиться с не дневными жителями Химок, как знающий человек с правого берега канала им. Москвы, в отличие от наряженных и привлекательных подруг. Ксюха вот штаны на мини-юбку сменила и Верке запасную отдала, дабы покрасоваться перед Толиком, переодеваясь вдвоём в темноте за остановкой как ни в чем не бывало. Однако Алавердеев не смел даже подглядывать. Он быстро оценил маникюр средней длины русой напротив, мини-диадему на её пальчиках будто пианистки, и кольцо с мелким лунным камешком, дополняющим грациозностью не такой расфуфыренный образ с насыщенно малиновыми губами, но и не с бледностью лица, как у Верки. Оглядев уже со всех сторон бродящую нервно в ожидании автобуса Марину, что сразу показала как к себе стоит осторожно и уважительно относиться, Алавердеев поставил её на равную линию с собой в графике по характерности, помня батин совет. Позволение того, где можно смеяться над женщиной, а где нет, принимает именно она, определяя к себе будущую тенденцию действий. Часть мужской энергии Квятковской, что руководила и вела группу на её территорию, воплощалась в стойкости, в прямом стане, в вольности, в гордой самоценности и контролирующем охвате всего пространства вокруг, что не смог не отметить для себя Анатолий, относясь как-то к Квятковской серьёзней, нежели к её подругам, что были от него далеки по ощущениям и по правде приложением к главным событиям этого не запланированного вечера.. У Динки был парень, но Олег свободно заобщался с ней про наболевшую ситуацию в стране с болезнями. У Даши появился свой телохранитель Сашка, как и у Ксюхи - Кирилл. Допуск был только к Марине и Вере. Однако Квятковская никого не оставляла без внимания, очаровывая уже женскими магнетическими сетями : взмахами чёрных ресниц, эмоциональностью, искренностью в горящих глазах, кошкиной походкой округлых бёдер, аккуратностью, чтобы никого случайно не задеть, и способностью вовремя притвориться слабой. Благовидная лиса по натуре, не строя глазки лишь Толику, которого невзлюбила, пропустила мимо ушей его не особо содержательные попытки пошутить вновь и, испуганно ахнув, да так, что все обратили на неё свой обеспокоенный взгляд, проигнорировав маршрутку на замене нужного автобуса, Марина запихнула всех товарищей в чуть не уехавший, оказывается в двадцать пятый раз, шанс доехать до Химок. Остававшуюся на улице до последней Динки Квятковскую чуть не прижали дверью, однако длиннорукий Алавердеев подцепил её за шиворот синей мягкой рубашки и придвинул к себе. Тогда Марине чуть не дала по носу автоматическая дверь и она, не до конца оборачиваясь к спасителю, пробурчала : - Благодарю. Сидящая меж Алавердеевым и Квятковской первой в одноместном ряду у окна в правой стороне маршрутки до Моссельмаша Ястрова с опустошением таращилась на руку любимого, что продолжала украдкой придерживать Маринин воротник рубашки. Чувствующая на своём затылке дыхание разоблачителя, не мыслящего играть под её сватовскую дудку, Квятковская с едва качающимися от его дуновения волосами Квятковская прислонила из-за крутого поворота правую ладонь к стеклу той злосчастной огромной двери, из щели которой поддувало и замораживало её ноги, несмотря на то, что на ней были чёрные гольфы и белые кожаные ботинки со шнуровкой и рельефной платформой. Русая девушка вглядывалась в очертания расплывчатого, дрожащего и двоякого отражения себя, и черновласого парня с карим глазами, из которого в её представлении с многочисленными взрывами вылетали брызги петард и отблески жгучего пламени с охватывающим её со всех сторон дымом, что был не удушающим, а.. приятным. Странно. Такие непонятные ощущения она ощущала сзади, что превращалась в ипподром для табуна мурашек. Тогда Марина, понимая, что здесь дело не прозрачное, начала пытаться схватить канал нематериального общения с Тооей, так же не обрывающим зрительный контакт. Как вдруг внезапно дверь отъехала вправо, Алавержеева окликнула Вера, и Квятковская вывалилась из маршрутки молча. Хорошо, что там, где надо.. Компания купила билеты и перешла на старинный, шатающийся от мимо мчавшихся в Питер поездов открытый мост, пробежав, переступая четыре ступени на перегонки, с ребятами три лестничных пролёта. Правее шумела трасса, переходящая в мост, из-за которой ранее живущая в девятиэтажке неподалёку отсюда Марина не спала где-то более года во время строительства. Запряталось за серыми панельками исчадье Ада с постоянно проживающим на территории семейством воронов. На миг замедлив шаг и оглянувшись назад к первой Черногорской школе жизни в сумерках, Квятковской та казалась уже не такой болезненной, отвратительной и страшной. Отчего-то всплывали у неё в памяти их с классом зимние снежные постройки, на которые цепляли они на палку пакет бомжа со школьной мусорки у забора, как флаг, прогулки перед продлёнкой, игры в кукле на ковре в классе за партами, оригами, валентинка от Гришки, намалявание всем девчонкам на лице стрелки и красные губки бантиком перед концертами в младшей школе руками учительниц, горячие пыльные трубы в переходе, о которые грели руки все подряд, абсолютно расслабленный урок английского языка, зато крутое произношение французского языка, зачёты физики в самом отдалённом тёмном коридоре, терявшиеся кардиганы, рисунки на полях тетради, изрисованная женская раздевалка на чердаке, чувство объединения при полном пиздеце, например, минировании.. Тогда брали чужих детей по четверо к себе домой, чтобы их забрали родители в пять вечера. Была жуткая давка. Дети выпрыгивали из окон. И так весь месяц из-за обманных, а то может и не обманных звонков. Весело было, оказывается. От нас стояла вся Черногорская на ушах, переворачиваясь от выкидонов реальных пацанов и тресясь с фундаментом на химии. Квятковская не знала к счастью ли или к сожалению она была не так вовлечена в движи, главное смотрела в то прошлое с определённым осознанием того, что так было надо. Она должна была пойти и послушаться не себя, при решении пойти не в своё учреждение по прописке из-за дружбы к Вале и Варе, а ещё из-за первой любви - Гришки Аникеева. За неё боролась классная. Всё случилось для чего-то конкретного и этот опыт однозначно сделал Марину сильнее закалкой именно Черногорской школы, которая помогла закончить одиннадцатый класс в абсолютно системной Солнечногорской, не выходящей за рамки. Это безумие, что творилось в их "Черногории" никак нельзя было не называть. Такое насыщенное время и детство. Оно было счастливым. Дома ждала бабушка с компотом, супом и котлетами. Дедушка играл с ней в куклы и давал нередко тысячу рублей. Марина бежала к мамочке с подарком - фигурой из бумаги через день, обнималась с ней, плакалась ей на классную в младшей, истерики заводила, посуду не мыла, гардероб разваливался от одежды битком, на которую мама зарабатывала одна. А на день рождения пол всей большой комнаты и коридор был заставлен подарками, всегда был заказной букет воздушных шаров и цветов с мягкими игрушками. Выходит не всё было так плохо? Марина прыснула со смеху, разворачиваясь молниеносно вперёд, где переходный мост подсветился холодными зеленоватыми прожекторами железных дорог, запах рельс которых пробил заложенность красноватого носа от холода на высоте. Обернувшиеся и отставшие от идущих линией ребят Динка и Толик обнаружили отсутствие Квятковской, подзывая её взмахами рук к себе. Каштановые локоны потянулись к друзьям первее, чем сероглазая на фоне вдали переливающийся цветами государственного флага Останкинской башни разорвала липкость обуви, будто вросшей в бетон, и подалась к ним, переходя на бег. Стоял гул от перецепливающихся вагонных строев синими грузовыми "Томасами". Гремели башни из контейнеров с посылками. По моссельмашскому мосту с моргающим светом шли студенты шеренгой, разглядывая в глухом районе мерцающие небесные тела. Марина отписалась матери о своём местоположении и сняла ей кружок. Динка угарала вместе с ней, обнимая за плечи и обязуясь её родительнице отвечать за Квятковскую головой, крича : - Не волнуйтесь, мама! Я с неё глаз не свожу - прислоняясь к её лицу почти в плотную. Алавердеев же, выдыхая пар, шёл позади вместе с Сашей Флотских, угукая ему на всё и не отдавая себе отчёта о том, что тоже не упускал воровайку из вида, плетясь за ней.. Походка конечно русой маячила, то увиливала влево, то вправо, увлечённо болтая о каких-то песнях с Устьиной. - Ха, а Игорьку и Кириллу не хватило на проезд туда, и обратно, и они сэкономили только на путь в Химки - угарали чайками Марина и Динка, пробивая социальные карты и записывая кому-то голосовые. Это было правдой. Парни также не согласились на билет для животных и ручной клади, быстро проскочив вплотную за Ксюхой и Дашкой у стеклянных дверей пропускной системы. Держа под наблюдением цель Веры боковым зрением Квятковская долго приглядывалась к темноволосому трубачу, с которым в ожидании ласточки удалось зацепиться языком вновь повеселевшей Ястровой. Марина рецензировала её выбор. Что-то знакомое виделось в веснушчатом лике армянина с родинкой на подбородке, которой тот иногда стеснялся. Но нет, они были незнакомцами. И откуда ей было знать точно, что Толик её стеснялся? Квятковская пыталась понять, чем её не устроил первоначально этот уравновешенный тип с кудряшками, к которому подобрались и Ксюшка с Дашей, помогая Вере стать ближе с Алавердеевым. Почему-то в сознании Марины загорелась красная лампа, знаменуя идею шуточно повраждовать с Толей из-за метких подколов, что прозвучали в первые секунды знакомства. Давно зарытое чувство под давлением неправильности заполыхало вновь, расходясь постепенно и незримо, как торфяной пожар. Квятковскую взбесило, что знающий себе цену Алавердеев посчитал её за бестактную воровку и обманщицу, придумав этот статус "мармышки". Она не хотела быть, как Ирка, деловым пустозвоном в чьих-либо глазах. Марину волновало её положение в обществе и авторитет, учитывая их привилегии с детства. А дразнящийся нарочно Толик, называющий мармышкой Квятковскую при всех, больше не контактировал лично с ней. Марина просекла, что Алавердеев замутил свою собственную игру, где целью была её реакция, хотя сам перестал сопротивляться сватовству с Верочкой. Шатенку одновременно с поставленной задачей ломал бздык доказывания того, что она не просто нормальная, но и лучшая из-за одного раза публичного, даже малого намёка на унижение. Это уязвление травмы активировало рефлекс самозащиты и стремление показать, что от неё этот Толик, наглый и глубоко заблуждающийся в убеждениях, что она спустит ему эти проказы с рук, может ожидать. - Пускай думает, что хочет. Нет. Стоп. Марина. Пофиг вообще. Это не твоя цель, а Веры - дотрагиваясь до ноющих висков, угоманивала себя Квятковская, подпирая серое заборное ограждение платформы спиной. - Не здоровится? - поинтересовалась, сразу же как увидела расклеившуюся сероглазую, Устьина, делая паузу в разговоре со своим молодым человеком Андреем на лавочке со скинутыми сумками. - Да нормально, голова побаливает. Наверно из-за магнитных бурь - отмахнулась Квятковская, присев на корточки и как-то ослабев с той темы, что касалась заниженного самоощущения и важности того, что и кто про неё подумает. Уже проехали давно. Но это её не прекращало тревожить до сих пор, будто неконтроируемо прицепляя сама к себе чужие доводы как мыльные пузыри, что приходилось лопать. Эти надумки вредили каждому.. Оповещение о прибытии поезда огласил гундосый голос женщины из громкоговорителей, когда минутой позже внезапно разговор ребят зашёл про музыку и Толик вынул из длинной прямоугольной сумки Олега на лавке с Устьиной золотистую трубу. И дотрагивающаяся до ноющего затылка Марина на корточках застыла, повергнув лишь голову к группе ребят по середине платформы. Этот металлический белый блеск заставил её захлопать ресницами от проявившейся откуда ни возьмись картинки, прошептав вслух : - Это же он, точно. Он. Вот только Устьина, как никто другой, так и услышал ошеломленную фразу Квятковской, поднявшейся на ноги и сделавшей механически пару шагов к друзьям, что присели на развалюшку-лавочку чуть дальше от Динкиной, а так же друг к другу на колени, чтобы услышать персональный концерт второкурсника-трубача из ансамбля духовного оркестра МГУКа. Наговорившаяся с ненаглядным Андреем кареглазая девушка с каре не поняла шокированного выражения лица Марины перед собой, откладывая телефон в шоппер на плече, потому что не знала об ученике, что почти каждый день встречался Квятковской по дороге в школу и домой. Это была матрица. Они с Алавердеевым каждый день на протяжении где-то одиннадцати лет встречались в разное время и в самых разных местах Москвы, будучи обычными прохожими, пока она не переехала на Войковскую. Силуэт кудрявого мальчика с карими глазами, с рыжими веснушками и с выпуклой родинкой под пухлыми устами был размыт, и Марина не могла припомнить ранее даже имени частого встречного, так как видела его лишь на мгновения, а то и секунды. - Похоже он тоже не особо собирался запоминать наши столкновения тогда - сказала Динке, на лету приседая на краешек лавочки с чужими баулами Марина, заслонив уста рукой, чтобы бросающий коршунский взор в их сторону кудлатый марионеточник с развевающейся на ветру от электричек волосами не сообразил о чём велась речь их разговора. Несколько плёночных рулетиков воспоминаний об Анатолии Алавердееве в детстве разблокировались и Марина поспешила сообщить о них Динке. - Осени. Первые сентябри. Мы оба с букетами жёлтых тюльпанов встречали друг друга на перекрёстке. Он шёл всё время против моего движения вдоль этого моста по направлению ко второму корпусу Черногорской, что была у библиотеки. Пока я с двумя хвостиками собиралась в школу сонно, он уже в семь часов, как по расписанию, играл в парадной форме юной армии с фуражкой гимн на территории кадетской школы, что собирала воинские мероприятия. Ныне рослый и выносливый Толик был смазливый на внешность, худощавый, высокий. Ученик-пацифист был настроен играть с утра до ночи, лишь бы не собирать автоматы и наворачивать круги на ВДНХ. Порой этот будильник жутко бесил взрослеющую Квятковскую, что зажимала от барабанов и труб кадетов уши двумя подушками. Алавердеев же репетировал в её дворе мелодии для концертов после заканчивающегося учебного дня в семь часов вечера, где проходя мимо к далёкой Пятёрочке, Марина заслушивалась и снимала пробы Толика новых композиций на телефон, угарая в кустах с того, что брюнет привлёк в качестве зрителей алкашей со всей округи, из-за которых потом опаздывал на автобус на конечном кругу. Когда Квятковская ходила почти каждый день встречать маму, помогая донести ей из-за больной ноги сумки, она встречала целые полки кадетов и волонтёров разных возрастов, а ещё самого Толика не в зелёном наряде хаки, а в красной футболке, телесных брюках и пальто такого же цвета. Однако Алавердеев чуть ли не лежал как бомж на остановке из-за усталости и тяжёлой нагрузки после учебного дня и репетиций в военном строю, который был ему непривычен как тонкому душой композитору. В руках кареглазого парня, отбивавшегося от стай, всегда была бутылка кваса из белого магазина со всякой всячиной, что порой была дурна или же очень вкусна. Тут память Марины обеляется и продолжается моментом, где незнакомец в фуражке предложил ей зимой тот самый квас, спросив вежливо где она живёт, будто они сто лет знакомы, хотя по правде так это и было отчасти. Квятковская конечно тогда очень удивилась, почему Толя обратил на неё внимание ни с того ни с сего, решив перешагнуть через грань полей, которые, думала она, что никогда не сомкнутся и не пойдут на контакт, ответив, что живёт временно в девятиэтажке через пару домов от его вечерней школы с дополнительными по музыке. А также Марина чисто сердечно призналась, что он её доканал играть в пол-десятого и она больше не могла выносить звуки его свиристелки. Раздался тогда под снегопадом звонкий смех в серо-буро-малиновое небо с одним источником света рядом со старой остановкой с выбитой пластмассовыми жёлтыми листами крышей. Юноша с проблемной кожей был забавным со своей отфутболенной фуражкой. Больше они никогда не перекидывались фразами, здороваясь кивками и переглядками, когда шли вновь в школу и домой. Как-то они встречались пару раз в метро на Юге, когда Марина нарядная в чёрном коротком платьице ехала на свидания с Гришкой. Тогда Толик специально уступил ей место в забитом вагоне. А потом тем же днём встретил её красотку в пятёрочке под ночь, когда Квятковская, растрепанная, с гулькой была одета в однотонную тёмную толстовку и шорты, пробивая на кассе яблочный сидр с сыром-косичкой. Такая комичная дуальность была им открыта как соседям, как тем, кому было совершенно пофиг на внешний вид, и как тем, кто не выдумывал ожиданий и настырных требований друг другу. Алавердеев видел как тихоня Марина отжигала на детской площадке с родственниками на новогодних праздниках, падая без куртки в снег, а Квятковская видела как он, не пользующихся популярностью во втором корпусе у девочек, гулял с Таисией-оторвой и целовался с ней, стоя на одной хлипкой качелине, потом залипая в очереди с букетом жёлтых тюльпанов и жвачкой в Пятёрочке позади Марины в очереди.. Они видели друг друга любыми. В гневе от плохой оценки либо кинувших их товарищей, в радости от пятёрки или удачной свиданки, тихими и апатичными из-за восставшего против них окружения и несправедливости мира, но никогда не знали имён, и фамилии друг друга.. Почему сейчас пробил час узнать как же зовут ту девчонку и того мальчика с давно позабытого ими двора?