Скажи!

- Я хотела найти свою золотую середину, выравнивая сангвинистичный и флегматичный характер, ставя всё на весы, не торопясь за отношениями, не гонясь за парнями и осознавая свои силы, что буду готова к чему-то серьёзному где-то в студенческие годы.. А пока Марина Квятковская с великими планами наполеонкого масштаба по борьбе с коррупцией  валялась сентябрьским утром двадцатых чисел в квартире на Войковской прямо у метро, что перешла ей после того, как дедушка и бабушка решили весной пожить в деревне и остались там на целый год. В их маленькой комнате с салатовыми обоями с рисунком перламутровых ростков, вьющийся к белому потолку, на разложенном болотном диване с раскрытым ртом под бело-серым постельным бельём шатенка сопела и прятала стопы, заворачиваясь в бамбуковое одеяло без наволочки, как в рулет. Нашедшая хорошего мужчину и теперь живущая с ним в новой квартире, сдавая недвижимость в девятиэтажке, мамочка, никак не могла дозвониться до дочери, чтобы разбудить её перед парами. Отчим, которого Квятковская с радостью приняла, тоже трезвонил вместе с ней на пару. Мама у Маринки красивая, всегда опрятная и модная была, стала психотерапевтом и наставником ей во всех сферах в жизни.. Сероглазая, после второй свадьбы матери решила взять  ответственность за свою жизнь в бытовом плане и спокойно устраивать свой личный фронт, больше не волнуясь за её, как это было раньше. Марине раньше одного вскользь сказанного мужского имени в разговоре было достаточно, чтобы завестись и начать допытывать маму о том, кто же это был и что он хочет. Причиной такой бурной реакции конечно послужила потеря в семье права голоса, когда горячо любимая и одинокая  родительница влюбилась в одного мужлана и, не посоветовавшись ни с кем, привела его в их дом слепо, поселив в Марининой комнате. Плевать, что они спали с ней вместе на диване после развода с бывшим мужем, потому что сероглазая с пушащейся чёлкой  боялась погружаться в сон в темноте, недолюбливая это маленькое и узкое помещение. Оно заставляло её чувствовать небезопасность, а нахождение там левого чувака означало ещё большую степень опасности, с которой Марина боролась ценой всего. Она испортила салон его гелендвагена, хотя хотелось подорвать к чертям собачьим весь этот квадратный неудобный джип и разбить тонированные  стёкла. Марина начала оскорблять напрямую, игнорируя его стёбы над ней не при матери, из-за чего после долго ненавидела даже добрые шутки над собой. Границы продавились с той же силой, с которой потом восстанавливались. Периоды простуд затянулись и участились. Плечи от напряжения и готовности к бою зажались, а спина слегка наклонилась вперёд, образуя лёгкий кифоз. Марина всё равно ходила в школу, отвлекаясь там на Гришу, а после ссоры с ним на творчество и мысль сбежать ото всюду, из токсичной школы, из дискомфортного дома. Несправедливо. Нечестно. Квятковскую не слушал самый важный человек, когда она говорила, что тот чернявый обросший во всех местах баран с пузом им не нужен. Как бы громко она ни пыталась говорить, поняла, что бесполезно. Марине нужна была поддержка и чтобы кто-то её услышал. Она защищалась от событий в школе, где она была выставленным отверженцем и сверкала воображаемым мечом, ограждая родителя от нечисти. Претендующий на роль отца не интересовался Мариной. Даже её, пьяница, биологический отец, что изменил матери, расспрашивал её о школе и предлагал перейти в другую чаще. Когда Марина показывала мужлану свою отдушину, рисунки её оригинальных персонажей с хвостами лис и ушами с кисточками, он быстро пролистывал их и ржал : - Что за черти? -  откладывая и сухо говоря о красоте, и о том, что Квятковской нужно ещё потренироваться перед тем, как выкладывать эту абстракцию на показ. Марина в его глазах была несовершенством. Мужик с карими глазами и чёрными кудрявыми волосами, чья внешность была ей ненавистна, в очередной раз посмеялся над ней, вручив вместо хотя бы обычного подарка на Новый Год, который бы шатенка по-любому выбросила, древний "волшебный экран" времён СССР. В ту ночь в современной квартире с отбабаханным ремонтом и огромными панорамными окнами у Марины был один вопрос. Как этому позволила случиться её мама, понимая обратную сторону? Но Марина всё понимала, не смея возникать. Маме было сложно меж двух враждующих огней и желанием получить мужское внимание, удерживая прежнюю гармонию с дочерью в пубертате. Она хотела по-нормальному.. Когда мужик увёз их в Казань, в самое худшее потому тридцать первое декабря, Марина в той комнате пестрой многоэтажки напротив колеса обозрения загадала желание, чтобы она стала счастливой. И стала ею буквально через месяц. Она победила. Марина  выдворила в одиннадцать лет мудака и послала его прям нахуй, имевшего без них с матерью бывшую жену и двоих детей, обработав отрезвившуюся от этих иллюзорных чувств родительницу, что с того времени теперь не переставала чувствовать угрызения совести по этому их тёмному периоду жизни, после которого решала всё исключительно с дочкой, собирая консилиум. Мотивы мамы Марина конечно понимала, не держа обиды. Она хотела как лучше, всё-таки показать ей что такое любовь двух родителей, какого это быть семьёй с двоичной зарплатой, с машиной, с большими возможностями.. Но они с ней - главное. Они - семья. Марина знала как лучше и пришедший из другой системы мужчина обязан полюбить их двоих, поэтому признать же их частью обязаны тоже они вдвоём.. Но плохие привычки самообороны с тех пор остались у Квятковской. Марина не соглашалась с поставленными перед ней условиями как фактами не только, ставя всё под сомнение и оспаривание : - Почему и зачем? Вокруг слишком много она стала  замечать обман и сама становилась его жертвой, и зачинщиком, потому что по природе своей человек. Как однажды написал Достоевский, увидеть к какой именно правде приведёт эта ложь Марина и желала. Какая она на вкус и цвет? И что после этого вранья станет со всеми? Как отреагирует на такую подставу сердце? Никто не застрахован от последнего. Этот обман случался каждый день, когда говорим, что сможем пересилить себя, ради того, что надо, а не ради того, что хочется. Это разные понятия. Ну ладно  допишу реферат, а потом почитаю книжку, ладно пересижу денёк, а то слишком много прогуляла на прошлой неделе, ладно поучаствую в конкурсе, если все откажут. Кто-то же должен быть, быть первым? Но первым среди кого? Для чего? Какая, например, разница, что говорят о твоей школьной успеваемости по русскому языку, если ты искусный мастер. Или что лопочат про твоё женское счастье, если ты богата дома воспитанными, сильными, любящими детьми, куда больше, чем какой-то завидный мужчина с безлимитом? Почему вообще женщина должна страдать из-за мужика и из-за его отсутствия? Парни стали для Марины проблемой, нарывающей как прыщ. Она  возненавидела их из-за проекций на отца и недоотчима, скрывая страх, и вызывая его в тех, кто приставал к ней. Марина также не терпела представителей противоположного пола слабее себя. Ей нравилось одиночество, но не одинокость.. Потянувшись к белой тумбочке в паре сантиметров от разложенного дивана, Квятковская приняла вызов с мамой на связи и поднялась в одной растянутой чёрной майке, касаясь босой мохнатого бежевого коврика, а не линолеума, и включила на колонке Мачете "Выхожу из системы". Квятковская обожала этого исполнителя. Она очищалась его мудрой музыкой, которая пробирала сочетаниями осмысленных фраз. Сразу появлялся настрой творить, просвящать и делиться внутренним светом и огнём! Правда, смысловая нагрузка изматывала более трёх минут, поэтому Марина включала что-то по типу чипи-чипи-чапа-чапа.. Порывшись в старом дубовом шкафу с четырьмя дверцами, Квятковская со стоячей длинной чёлкой бросила перекапывать бульдозером стопки, обратив внимание на телевизор, который включился по будильнику правее от шкафа на журнальном столике возле белой с матовым стёклышком двери. Тот транслировал фрагменты репортажа с танками, трупами и искусственной мутирующей заразой. Всё как обычно. Пора в университет.. Умывшись, босая девушка с каштановым гнездом на голове подпевала, разглядывая свою стройную фигуру, мятую серую майку и только часть белого нижнего белья с рюшками на краях в двух зеркальных дверцах шкафа : - Выхожу из системы, ломаю стены. Я человек, я не растение. У меня есть мечта и моя дорога. Я верю в любовь и я верю в Бога. Я не верю в слова. Я не верю в предательство, какими бы сложными ни были обстоятельства. У меня есть любимая и у нас есть дети. Я знаю, что жизнь не заканчивается после смерти. Моя душа, музыка, мои чувства будут здесь до 70 или до 100. Мы - мгновения большого искусства. Миллиарды рисунков одного холста. Счастье приносят простые вещи. В них сложно поверить, их легче забыть. Царь Шломо сказал: " Ничто здесь не вечно, но мы рождены научится любить ". Как говорит Алиса : - С такой музыкой день пойдёт, как по нотам. Солнце ослепляло сквозь расшитую тюль. Марина попила на кремовой кухне за стеклянным столом  зелёный молочный чай с тортом. Разглядывая безоблачное синее небо в окне, которое закрывал собой не такой высокий холодильник, Квятковская закончила трапезу и пошла составлять образ в туманном сознании обратно в маленькую комнату. Накрасив ресницы чёрной тушью, губы полупрозрачным малиновым тинтом, веки светло-розовыми тенями, вытянув из них мягкие и короткие стрелки, русая, накрутив на плойке с рыжим отливом гладкие пряди, напялила варёные джинсы, зелёный топ, а сверху ключевой в наряде кардиган с орнаментом пиксельных ромбов. Цвет на вязаной кофте переходил из одного в другой : из красного в розовый, салатовый, синий и тёмно-зелёный. Нюдовый короткий маникюр с размытым розовым пятном девушка сделала ещё вчера. Начесав вверх как в 90-ые пышную чёлку, вытягивающуюся по бокам, Марина закрыла связкой ключей с брелком кожаного сердца и побежала на остановку современного трамвая с большим количеством лампочек, охватывая манящим ароматом шампанского и мандарина всех встречных, и пассажиров в транспорте. Достаточно на зависть уверенная Квятковская с фигурой песочных часов закинула одну ногу на другую, пялясь в окно на парк из клёнов с оранжевыми и алыми красками с опорой на кулак. Носок чёрных кед с толстой подошвой, как заячья лапа, качался от новой музыки в голове и от того удовольствия, что почти все глаза также симпатичных людей в трамвае разного пола так или иначе были направлены на неё, отводясь при столкновении куда-то за, в окно на пролетающие под транспортом ржавые рельсы. В наушниках играла песня SUMMERHIT. А дело было вовсе не в одежде, а в настроении, с которым Марина зашла, скорее запрыгнула в скучный, угрюмый, душный трамвай, и села в нём на самые задние места, расположенные полумесяцем. Вспомнились деньки поступления, когда они с Динкой в трамвае ехали домой с курсов во МГУКе. С подружкой с Солнечногорской школы, в которой Квятковская закончила одиннадцатый класс, они разрабатывали сериал. С Маринки, мечтающей стать журналистом, сюжет, а с Устьиной анимация. Дина училась в том же институте, как они того с Мариной и хотели, поступив с Квятковской на платник. Шатенка  очень много фотографировала серыми глазами малозаметные, но говорящие за самого человека жесты, ситуации и фразочки, записывай в блокнот, за что её прозвали чикисткой, потому что выставляла она потом услышанное в короткие рассказы.. - Блин, вот опять в трамвае напротив взбесила парочка "возлюбленных" - написала Динке жалобу Марина, цокая. И нет, не потому что возлюбленные были до предела сахарными или непристойно целовавшимися в общественном транспорте. Перед яркой Квятковской стояла, готовясь выходить на следующей остановке, очень понравившаяся ей утонченная, нереально изящная лицом девушка-азиатка в чёрном пальто и на шпильках. Рядом с ней стоял "наш" обычный худощавый парень в синем адидасовском спортивном костюме. На его руках были часы и спиральная чёрная резинка азиатки. Голубые глаза юноши, отчего-то так захватившие внимание Квятковской, скрывались за понтовыми коричневыми круглыми очками. Японка или кореянка наглаживала причёску своего "одуванчика", искала физического контакта с ним, опоры в шатающемся трамвае, прижималась к нему и прислонилась щекой о его явно неудобное плечо, всевозможными методами взывая ко взаимности ухаживания. Она расспрашивала крайне вежливо о том, что они сегодня будут смотреть с парнем дома по домашнему проектору, а сопляк уставился в одну точку в окне и даже не дотронулся до её руки, чтобы уберечь от падения. То произошло спустя пять минут его бубнежа по типу "не знаю, ещё дожить надо" или "хочешь рассказать шутку - расскажи богу о своих планах". Азиатка почти одного роста с отвратительным спутником повалилась на его грудь из-за перестройки рельс на перекрёстке. От того как сложился подбородок молодого человека, когда он всячески попытался отстраниться назад от девушки, будучи зажатым в углу меж поручней и стеклом ею, Квятковской поплохело, и она прикрыла рот. - Какого хера они встречаются и ведут себя так? Почему девушке нормально и она продолжает унижаться на весь транспорт, уговаривая тюфяка ответить ей? Если бы не он, я бы продолжила на неё смотреть со словами о том, какая она классная, красивая и независимая женщина, а не маленькая девочка, нуждающаяся в папе. Но ведь когда-то.. она так же сидела в автобусе, прожигала дыру в смазливом личике Гриши и с нетерпением расспрашивала его о том, когда они погуляют в парке Горького, а не на гаражах, не пересекаясь с его ледяными глазами, направленными на компанию Маши, из-за которой Марина и Устина проиграли в своей вымышленной войне.. Гриша предпочёл ещё и тусить с ней. Та раскрепощенность, которую Марина высвобождала рядом с Аникеевым, исчезнувшим из её жизни, забралась и не хотела больше показываться. А добавленное : - Ты лучше знаешь, мне всё равно - просто выбило из колеи однажды и расставило всё на свои настоящие позиции. Обратной связи не было. Да что говорить, если на вопрос : - Что нового? - за неделю молчания, Марина в седьмом классе получала в ответ в переписке : - ничего. С маленькой буквы. Да, Квятковская была приверженцем грамотности и хотя бы банального уважения к собеседнику через обращение с заглавной. Пофиг, что так было модно. Это грамотность и тактичность. Квятковская ещё больше съежилась от мерзости и с облегчением выдохнула, когда бедовые Ромео, и Джульетта вышли из трамвая на остановке у парка под ручку, с жалостью рассматривая азиатку. - С другой стороны сама виновата, раз остаёшься слепа и допускаешь к себе подобное дерьмо - думала Марина,  больше не жалея, не убивая и не спасая никого. Обольщенное лицо, нахальные поступки и прикрытая позерством бедность, касающаяся не только материальных благ, но и духовных, вымораживали девушку. Особенно эта маска счастья и гармонии в приложениях, вылизанная до безобразия. - Бесит эта маска, шкура охотника или жертвы. Бесят в большей мере спасатели, потому что носят две шкуры одновременно - заводилась Марина тут же с этой темы правосудия. Квятковская не знала существовали ли вообще мужчины рядом с ней или все они ушли на ведущуюся войну? Почему сороколетние мужики, играющие в танчики на смартфонах и не уступающие женщине с двумя детьми места, были здесь, когда молодые парни умирали, как мухи? Это подло. Недостойно. Не все в стране герои и примеры. От того и поздравлять надо на 23 февраля только служащих или хотя бы побывавших в армии, считала шатенка, хмуря брови от такого неуважения ко своей женщине. - Почему понятие нормальных парней стало какой-то удачей? Надежда на то, что прозреет, должна адресоваться исключительно себе. Нет, можно впиявиться в угол и рассекнуть себе бровь, если ты мазохист. Главное, чтоб не стало вместе с приятелем дурней - проводила взглядом парочку азиатки и чушпана Марина, выходя к электричкам у парка. Спускаясь на платформу по старой станции по трём пролётам ступенек, Квятковская с чёрным клачем через плечо и с щелкающей золотой кнопкой, пробежала стеклянные турникеты и успела сесть на старый поезд в сторону Клина. Присев на голубые лавочки напротив матери с дочкой, Марина невольна послушала то, как ребёнок получал люлей от родителя из-за забытого букваря. Шатенка прижалась воспоминаниям опять по Черногорской школе. Единство младших классов там вселяло надежду. Марина хотела, чтобы чаще сопутствовало ей торжество, исключая моменты печали, переживая их в подавленной форме. Она считала, что у неё нет времени лить слёзы, ныть и жаловаться на то, что преподносит ей для поборения жизнь. В младшей школе за слезы её ругали, устраивали  публичный позор, не слушали  правильный ответ после проявления слабости от подстрекания учительницей, пока Квятковская не научилась выравнивать дыхание, глаза не высохли и голос стал внятным, и громким. Функция разговаривать у Марины отключалась, когда загоралась воображаемая красная лампа и орала сирена. Учительница боролась с её слабостями, запрещая брать помощь от соседей по парте, перебивая и провоцируя девочку на самостоятельный поиск верных сведений, смотря как долго её пока очень малая самоуверенность сможет держаться за собственные слова. И Марина держалась, пусть захлебываясь вся, глядя на то, как её вещи из рюкзака и еда летела на пол, потому что не взяла какой-то учебник по религии.. Религия. Вопрос веры в этом плане был тонок. Квятковская не особо была христианкой, ставя под вопрос возможно искусственно созданную библию и грехи в ней в качестве контроля над людьми, не беря под пример весомые запреты касаемо убийств, пьянства и извращения, которые почему-то стали вполне естественной человеческой жизнью, даже на экране ТВ. Речь шла про любовные страсти, про самоуверенность, без которой в нашем обществе на тебя мало кто посмотрит, про лающей стимул стремиться у чему-то зависть, скорбь по утратам и самого обычного уныния, когда ты не справляешься со всем навалившимся. Сероглазая любила побыть лингвистом, чтобы понять откуда росли наши корни из неизученной Древней Руси, в которой по теории вся история буквально сгнила.. Но в той ситуации с наказанием за прошляпленный учебник половина класса, как обычно, отвечала строем вдоль стены, как в бобике, только лицом учительнице. Особо наказанные в самых углах. А я у доски, как тот храбрец, что пробежался глазами по параграфу, который надо было прочитать, и начала его пересказывать. В тот отчаянный час Марина была одной единственной из двадцати восьми одноклассников, возжелавшей вступить в спор с "главным боссом" высшего уровня, что прогнал её по всему параграфу, а потом и за лишнее слово о правильности сего наказания за дверь кабинета. Всё-таки опыта ораторства во втором классе у Квятковской с двумя бантами было мало и она поплелась к своей учительнице по вокалу в актовом зале плакаться.. В тот миг сероглазая размышляла о том, что за неё другой, чужой человек не сможет решить проблему и в неё погрузиться так, как могла бы это сделать она так же с той нужностью, которая была ей нужна. Поэтому Марина запомнила - отвечать нужно только за самого себя, больше не отдавая "тот самый учебник по религии" соседу на один урок, который его где-нибудь посеет и попросту на обещание забьёт. - Лучше сделать всё самой. Распыление на других - пустая трата времени. Марина спешила и чистила кадры. И она обзавелась друзьями в Солнечногорской, которые делились с ней учебником на постоянной основе, любезно помогая в олимпиаде по групповому звонку. Её замкнутость растворялась, словно той никогда не было. Шалопайка внутри Марины снова увеличивала обороты генерирования интригующих идей, которые заводил в обществе её собственный механизм, а точнее игру на выбывание и пикового сближения. И Квятковская, забив в старших классах на учёбу с удовлетворительным результатом и осознав, что уже всему она научилась, стукнула по парте и сказала : - Пора всё снова менять. Быть серой мышью - скучно! Телефон в кармане джинс провибрировал, постоянно находясь на беззвучке. В телеграмме Динка прислала сообщение : - Жду у ворот! Не одна! Сюрприз! Экстравагантная Квятковская в вязаном пёстром кардигане прыснула смехом, догадываясь о том, что весь их женсовет с Солнечногорской школы ждёт только её. Девчонки, которые ушли в другие ВУЗы и в колледжи после десятого класса, накинулись на высадившуюся с автобуса от ЖД станции Маринку галдящей толпой. Раздался первый за день звонкий смех шатенки и благодарственные слова за искренние комплименты её цепляющему взгляд  образу. Перед тем, как девчонки встретили и напугали Квятковскую, они заохали и затянули : - О-о-о! Ну, мадам какая идёт! Признаться, сероглазая любила необычную похвалу и ей очень нравилось слышать в свой адрес не заезжанное : - Да красиво! Супер! Классно! Вышло так, что у подружанек одна пара в вечернюю смену пропала, и их компания из Динки с тёмно-каштановыми волосами, блондинки Ксюшки, Дашки-казашки, брюнетки-якутки Янки, Насти с высветленным каре до пепельного цвета, светло-русой Юльки с двумя высветленными прядями и Нинки с сиреневым горшком под мальчика решила собраться всем вместе в ресторане на Войковской, чтобы отметить успешное начало года.. Уморительно было наблюдать за тем, как студентки и в принципе люди воспринимали Марину по-разному, оценивая её совершенно непохожие друг на друга идентичности, подстраивающиеся под собеседника. Ворвавшись за толстые двери старинного корпуса с колоннами, одна из которых чуть не пришибла, как муху, шатенку в предбаннике, она привлекла к себе внимание парней, что придержали наверно тонну одним локтем позади Квятковской. Окружающие всегда были милостивы по отношению к ней привлекательной и всячески проявляли своё уважение. Забавным она находила то, что, когда выходила на улицу, то действовала как маяк и навигатор, всё время привлекая к себе заблудших людей. По договорённости, Марина с Динкой должны были отсидеть две-три пары и прогулять остальные, выйдя к прогуливающимся на Левом берегу девчатам. Вот подружки и просидели в сосредоточенности три пары и, рванув с низкого старта,  распихали всех других студентов, попавших под замес из-за завтрака около столовки. С Динкой они правда усердно вникали в довольно скучные  философии и смылись, надеясь на магнитофон хороших знакомых, с которыми заобщались со вступления в самый культурный университет столицы.. - И-и-ить! - отворила дверь МГУКа наружу  Квятковская снова с трудом, словно пыталась сдвинуть многоэтажный дом. В этом ей помогла не особо соблюдающая рамки приличия Дина с хладнокровным и героическим лицом, будто была её рыцарем. Хотя кто реально был тем в их отношениях, можно было поспорить. Гогочущие на всю улицу утонченные девчонки, которые стали самым элитным и боевым женским гуманитарным выпуском престижной школы, опять протянули одну гласную, возрадовавшись появлению живой энергии в их компании. Сероглазая, которую воспринимали зачастую общей матерью, спускаясь по ступенькам, как императрица, вышагивая и раскидывая руки, как кинозвезда, ища признания, обнялась со всеми подругами и принялась слушать с комментариями их громкие рассказы про свои учреждения. Не особо людимая Динка же, идя тенью за Квятковской, лишь помахала девочкам рукой. Кто-то из них поступил на  дизайн, экономический, педагогический, исторический, а кто-то на кулинарию и маникюр. Все общались вполне себе приятно и, что самое главное для Марины, взаимовыгодно. Вот только, когда легко одетые по ложному прогнозу девушки подоспели к станции на электричку и подъехали к метро Войковской, шагая вдоль шоссе по архитектурным, мокрым, осенним улицам, к ним присоединились и другие нетипичные товарищи.. Оказывается малознакомых Марине ребят позвали от того, как на свиданку одетые в коротких мини-юбках Янка Куркова, Юлька Гагарина и Нинка Полкова, поприветствовав вышедших из дворов с пивнушки парней, позвав тех ради скидок в ресторан. Тем самым дополнением были Игорёк Журин, Кирилл Дубров и Лёха Петров, их передрузья. Женсовет вдруг превратился в толпу, растянувшуюся несколькими шеренгами. Заметно похолодало и солнце скрылось за бело-серым небом. С какими-то людьми русая в орнаментном кардигане не общалась, но чувствовала себя комфортно. Она сама излучала уют. На неё следующий шаг равнялись. С Мариной всегда советовались, уважали её выбор и прислушивались мнения. Всё было взаимно. Квятковская внушала доверие и авторитет, выдавая порой колкие шуточки в адрес тех, кто нарушал её порядок и соблюдение каких-либо общественных норм. Она любила чёткость и запланированность даже некоторых неожиданностей, зная все наперёд, подготавливая себя ко всему, находясь в периодически меняющем градус стрессовом состоянии. Серые очи со светло-бирюзовым пигментом возле зрачков, что глядели исподлобья, когда её что-то не устраивало, выучили все и пугались. Он пронизывал как игла от укола медленно и мучительно. Сразу от встречи с ним что-то застывало внутри. Кто не въезжал спешно, получал локтем в бок от тех, кто просекал. С Мариной было как раз страшно интересно. Не знаешь, что выкинет завтра и какой компромат на тебя найдёт.. Допустим, поиграется с лепкой глины, потом сядет на пробежку, за сериал или вязание. Разом всё бросит и сядет трудоёмко за зубрежку физику или систему права. Она снова изменит своё отношение к чему-либо и подружится с одним человеком до поры перехода на новый уровень, конкретно до той минуты, когда приятель станет мешать её развитию. Поэтому Марина найдёт спокойно себе следующую ступень, поднимаясь всё выше без жалости и сожалений.. Только Динка стала исключением за довольно долгое время со времён Вали и Вари. Марина по началу за ней следила, не теряя бдительности и не желая разочаровываться в том, кого так близко подпустила к своей осаде, из-за тёмного прошлого, собственно, как и Устьина с такой же шишкрй на затылке, потому они прекрасно друг друга с самого начала поняли. Квятковская знала, что бросившая всякую дрянь и неблагополучные компании, в которых выживала, Дина была ей верна. Она перебесилась в проповедях ей, а Дина одновременно не так навязчиво указывала на скрытно проседающую самооценку и зависимость от признания людьми, что было скорее Марининой болью. Из-за этого Квятковская вскоре признала, что ей нравится такая беззаботная и не обязательно поддерживающая её заумности тёмная шатенка, что тоже притёрлась к ней. Сероглазая давно не осознавала, что при случае ссоры в однополой дружбе ей будет обидно больше обычного и больно. Кто же ей ещё будет скидывать мемы про сурикатов с утра, греть и греться лёжа на её плече, ждать зимой до синей губы, дарить на день рождение нижнее белье с бабочками, названивать ей с расписанием мероприятий во МГУКе, залезать во всякие чудные дворы в центре, соглашаться на любой кипишь? Марина хотела бы развить их дружбу с Динкой и развиться вместе с ней и дальше, и ближе к тому, чтобы раскрыть себя без ограничений и страха потерять в людях саму себя. Только сейчас Квятковская больше никого не ждала, только легонько подталкивала по зову за собой и что-то лихорадочно искала. Ей всё равно было мало того, что она имела. И дружба с  девчонками не была близка к идеалу. От того шли слухи о Марининой ветренности, которая была стремлением вырасти и найти своё. Например, мифическую абсолютную истину, дружбу и любовь. Хоть гадай на картах как их в одночасье заполучить. Однако Марина скептически относилась к магическим раскладам и обрядам очищения, за которыми все обращались к ней как к самой удачливой, любившей делать перед денежными лотереями ритуал наглаживания рук и брать билеты только с числом пятнадцать.. Марина взаправду была везучей, выигрывала в лотереях хорошую сумму и всё сквернословие, направленное на неё, с тем же умыслом  возвращалось к их отправителям, когда они видели на ней шубу из брендового магазина и чёрный модный берет. Шатенке нравилось наблюдать за поведением коллектива как извне, так и изнутри. Практика внешнего изучения стала скучна и она спустилась в народ.. Марину видели и жестоким диктатором, и мягким дипломатом, реформатором со сложнейшим характером, манипулятором, наивным ребёнком, самой доброй мамочкой с безусловной любовью, надеждой на нечто фантастичное, мощным мотиватором, генератором, строителем даже чужого счастья, психологом, мстительной ведьмой, нежной кошкой и верной собакой, с которым можно было взобраться на любые вершины, как пел Володя Высоцкий. Все эти личности были Мариной Квятковской. Переходя к нынешнему окружению, она продолжала наблюдать, особенно за тоже присоединившейся к девчатам гостьей, которая была её искаженным двойником. Это была их школьная знакомая, экспрессивная певица - Ирка Капустина, что качала права с пьяным мужиком, развалившимся на лавочке у одного подъезда на пути до кафе, пользуясь своим единственным оружием - голосом, охватывающими всё пространство до верхов и низов. Очень женственная и старше выглядящая Ира умела петь и тоже училась во МГУКе, просто их общение не заладилось тогда, когда Марина только перешла в школу на Солнечногорской. Капустина хотела насильно сделать Квятковскую лучшей подружкой, в первый же день обойдя весь район, всё про всех подноготную рассказав, познакомив Марину с её  парнем, пользующимся всеми её благами и приведя шатенку домой, щедро купив большую упаковку голубики в знак дружбы. В светло-русой, волны которой явно были накручены на дайсон, Марина увидела не соперницу, а отражение. Их вспыльчивые реакции были похожи и защита личных границ такая же агрессивная. Стратегия захвата людьми по одиночке, втирание в самых родных и раздача помощи с надеждой на ещё более радушный ответ тоже. Квятковская сопереживала моментами Ирке, но поняла, что если они будут вдвоём, то точно разнесут всю не самую идеальную вне рейтинга Солнечногорскую школу качанием прав, поэтому Марина отстранилась от той, кому завидовала белой завистью по управлению голосом и у кого училась твёрже держаться за сказанное среди незнакомой толпы.. Привлекая внимание бабулек в окнах первого этажа и прохожих рядом, Ира пыталась найти поддержку в Жоре Фокине, в своём на удивление долго державшимся парне, но тот игнорировал абсолютно все конфликты, почему тоже Марину бесил. У Капустиной, которую было ей жалко, тоже не было отца с раннего детства, как у и Квятковской. Медной шатенке не нравилась эта всё больше увеличивающийся статистика ушедших родителей за хлебом. И Марина поспешила отвлечься от этой картины на скромную армянку  Вардонян в прямоугольных очках, которая была приятельницей Капустиной на БИФ факультете МГУКа. Та читала конспекты на ходу и делала домашку, не упуская шанс потусить с друзьями. Идущая правее от Марины хладнокровная Динка Устьина пялилась в телефон, уставая от неугомонной бывшей подруги Насти Сюртуковой из другой компании с грязными шутками, которая тоже шла спереди, ведя всех огородами к их пристанищу с пиццей по скидке. У жёлтой блондинки с тёмными отросшими корнями до ушей были расширены зрачки до безумия из-за предполагаемого биполярного расстройства или постоянно нестабильного настроения от зависимости никотинового курения. Но вдруг боковым зрением, Квятковская заметила, как Дина отвлеклась и тепло улыбнулась ей, передразнивать флиртующую Настю с чёрной кепкой Игоря втихаря. Маринка ухмыльнулась, иногда ревнуя Динку, когда Анастасия подмазывалась к Устьиной после их крупной ссоры обратно, просто потому что ей не с кем было общаться. Больше раздражала мешающая надежда Динки нейтрализовать открытые конфликты с Настей-шмандастей, проявляя заботу и непрошенную помощь, в отличие от Квятковской, которая только ради подруги лишь сатирически общалась с Сюртуковой, едва сдерживая, чтобы не наорать на реально глупую блондинку, которая едва поступила на сомнительный педагогический. Но однажды это случилось, когда Марина убеждала Устьину оборвать с Настей связи, а Сюртукова из-за безответственного баловства кинула ластик кому-то и попала ей в лоб.. Тем временем спортивная высоченная Ксюша Нерзова в деловом костюме, в брекетах и тихая Дашка-казашка Хоткина в серой толстовке обсуждали сборы в Ярославль и  тренировки единоборства, практикуя приёмы на Кирилл и Лёхе перед ресторанчиком через пару дворов от Войковской. Едальня была небольшая, уютная, с панорамными окнами, в коричнево-кремовых тонах со светящейся вывеской, название на которой было написано  размашистым, прописным почерком. "Коммуналка". Горячий воздух кондиционеров обдал щеки студентов так, что невозможно было несколько секунд дышать. Связи и каналы вещания в составе их бригады пересекались, меняясь постоянно. Принимая комплименты и ухаживания от молодых людей, на которых скинули обязательство платить за всех в не  очень популярном  заведении милые хитрые дамы, первыми дотопав до свободного столика с сухими букетами колосьев и багровых роз. Отставшие от них парни, которые решили подождать еду на улице, болтали на ступеньках под крыльцом о техникуме в зоне видимости спутниц, прикуривая электронки, пока прекрасный пол заказывал, как обычно, почти все роллы, пиццы и пять бутылок разных шампанских небольшого заведения, кухню которого просто с лету разоряли.. На железных входных дверях "Коммуналки" было множество цифр квартир. Двадцатая, тринадцатая, пятая, девятая, семьдесят седьмая и так далее. Обозначения относились к посадочным местам для больших групп. Молодые люди на улице, закончив перекур, вернулись, и Марине, сидящей с краю у подоконника показалось, что погода с их уходом даже как-то распогодилась.. Разглядывая полки с коллекцией связок ключей и закруток для антуража спереди, Квятковская задумалась об их сроке годности, представляя минуту икс и взрыв замедленной бомбы на какого-либо посетителя.. - Непродуманно. Продвигаясь по коричневым мягким сидениям за тёмным прямоугольным деревянным лакированным столом к холодной батарее и  панорамному окну с видом на смеркающееся небо и чаще загорающиеся разноцветные окна жилого дома через дорогу , русая ударилась столкнулась с армянкой напротив кедами и извинилась, поджав ноги под себя и вылетя из хода бесед. Вот только Устьина, заказавшая апероль, не дала ей соскучиться подсев справа, поэтому Квятковская приняла чёрное меню, что протянула высокая Динка, и прилегла аккуратно на её плечо с выпирающей косточкой, когда обычно кареглазая засыпала при любой возможности, нежели Марина. Девушка, смахнув чёлку-шторку, совсем скрывшую половину её задумчивого лица, подняла руку пожилому  официанту и заказала облепиховый-апельсиновый пунш, не ожидая, что ей принесут брекет из морозильника, который ей придётся самостоятельно растапливать в кипятке.. Внезапно подошли из парикмахерской по приглашению шумных девчонок, сидящих противоположно, Вика Корнеева, Лерка Лобанова с такой же модой на каре со скрытым окрашиванием и Вера Ястрова.. Последняя личность не увлекалась собственными прихорашиванияии, а сама работала в салоне, наводя марафет другим. С Ястровой часто ссорилась Марина, но продолжала общаться с утаенными обидами. Их связывала любовь к одной музыкальной группе и школьные походы, в одном из которых Квятковская бежала от преподавателя в комендантский час и прищемила его двухметрового дверью общего номера с Верой, прячась от выговора. Забавно было.. Ястрова, не особо контактируя со всеми из присутствующих, пробралась к подоконнику и присела на него, так как все места самого длинного стола были заняты. По левую руку от сероглазой, которую осмотрела с ног до головы Вера молча и понуро, протиснулась к ней, чтобы приобнять не крепко в приветствии. Бедная мастерица выпила вскоре бокал игристого, раскрепостившись, наблюдая за тем, как Квятковская быстро потеряла интерес в разговорах ребят про какие-то понтовые сериалы на модной волне темы 90-ых.. Помнится, Ястрова была зажата в рамки своей гиперопекающей семьи. Но не успела отпрянувшая от Динки Марина преподнести ложку чужого оливье ко рту, как тут же Вера тоже облокотилась о её плечо. - Странно, раньше она прилипала к самым ярким личностям банкета или к Устьине, что была великим молчаливым слушателем. Это что ещё за приём подлизывания? - возмутилась позволившая на себе разлечься Квятковская, не подавая своей неприязни, несмотря на усталость и обе ноющие ключицы от сумки со всякой нужной всячиной. Она могла бы тут же устранить Веру чапалахом, перешагнувшую её личные границы.. - Пускай. Веру она могла понять. Марина её благодарила за первый выход в свет в Солнечногорской школе. Она воспользовалась её связями в самоуправлении, зазнакомившись со всей школой, в том числе и с Динкой, с Дашкой, с Ксюхой, с Валей, и остальными. Заметив грусть на лице визажистки не такого зарекомендованного салона, Квятковская поинтересовалась состоянием приятельницы, в серо-голубых глазах которой не припоминала давно искры, и ласково погладила её мышиные волосы чуть ниже плеч так, как это делала сама Верочка, что в душе хотела оказаться на месте Динки, более приближенной к "обогревателю", но казалось чуть Марина перегнёт и она придавит её голову к плечам. Пусть их интересы с не сложились пазлом, как и взгляды, Ястровой было хорошо со свободолюбивой шатенкой. Она чувствовала себя вечно брошенной, но маску затычки в каждой дырявой бочке не снимала.. Вера с обесцвеченными ресницами призналась тихо Марине, прошептав узкими бледными устами на ухо, закинув за то прядь русых волос, будто станет слышней : - Не знаю, Марин. Извини, что нагружаю. Я скучаю. - Ладно, извиняю. Заинтриговала. Почему скучаешь? - прислоняясь щекой к чужой макушке, спросила приторно-невинно Квятковская, вскидывая бровями, также рассматривая переложенный Динкой справа шашлык в её тарелку с золотой каемочкой. Их отношения с Верой походили на взаимодействия ребёнка и родителя. Они были скачкообразно изменяющимися. Ястрова следила за неуклюжестью Квятковской, носила ей чай через весь поезд, когда она болела в походе, постоянно поправляя её шарф, смелее продвигала её становящуюся популярной фигуру всем параллелям, учила играть на гитаре. Умела же Маринка, сама того, не зная, собирать вокруг себя таких неравнодушных людей. Девчонки за периметром стола звенели рюмками и бокалами от тостов постоянно упыляющих на улицу курить парней, от которых каждый раз шёл шлейф то ананаса, то кокоса, то клубники. Оказалось, что рядом был ещё и магазин табака. Михаила Круга в "Коммуналке" играло пока пустующее караоке так, что слышно было даже от туда, почему прибежал обратно фанат-Игорёк с остальными. Но русая вопреки динамикам уловила информацию от Веры справа чётко. - По Толику - пожаловалась Ястрова. Округлив глаза, Марина впала в ступор, удивляясь тому, что сдержанная, как солдат, визажистка сказала нечто касающееся чувств, едва не роняя слезу, всхлипывая. - И погодите, какой такой Толик? Динка тоже выразила шок, показавшись из-за лица Квятковской шустро. - Ты чего, пупс? Влюбилась чтоль? В кого?! - спросила оживившаяся флегматичная Устьина с тёмно-русым кучерявым каре, поправляя ворот шахматного джемпера от накала страстей и наматывая на палец одну из двух длинных волнистых выпрямленных прядей. Исходящая от Веры вместо положительных эмоций тяжесть, чувствующаяся теперь не только на плече, но и в груди, не нравилась сероглазой, из-за чего она взяла за руку Ястрову, заставляя её выпрямиться от изумления, потому что шатенка сто лет не применяла к ней такой частый телесный контакт. Троица с секретиками вылезла с трудом из-за стола в полумраке по цепочке, чуть не падая на Игорька и Кирилла, что сидели с краю, вызывая у Юльки, Янки, Насти и Нинки, сидящих на противоположной стороне банкета, завистливое и агрессивное фырчание. Пошатнувшиеся свечи в золотых подсвечниках, которые донесли официанты для атмосферы, чуть не подогрели курочку Даши и Ксюши повторно, как и кожаные подстилки под белоснежными тарелками с сытной едой, которые своровали при позволении ушедших девчонок голодные пацаны. Даша и Ксюша, кстати, накушавшись и удовлетворив прежде всего свои потребности, тоже солидарно устремились через минут десять за Мариной, Динкой и Верой, заскучав в дыму Сюртуковой, которая затянула сладкий дым в опустевшем заведении, что не запрещало кальян для единственных постоянных гостей.. Собравшись более дружной пятёркой в туалете с серой каменной настенной плиткой и зеркалом в золотой рамке у мраморных раковин, девушки начали пытать Верочку, чуть не уронив несчастный фикус в углу предбанника дамской комнаты. Ястрова имела свойство долго молчать, а потом взрываться и материться, как сапожник, разрушая иллюзию о внешне жертвенной бедолажке. Облокотившись о нависающие бурлящие из-за плохих труб чаши, Вера начала изливать душу, задрав нос вверх, чтобы прекратить скатывать солёную воду по болезненному лицу на кремовый кафель : - Нет, ну вы не поймёте. У самих вон сколько ухажеров ошиваются. А у меня? Никогда! Я не знаю как вам описать насколько сильно меня колбасит от него! - Да что такое, что-о? - расспрашивала всё заинтригованная тихоня Даша, падкая на любовные кривотолки, с подведенными фиолетовым карандашом миндалевидными глазами, медленно соображая суть сего собрания с девушками, непонятливо вставшими полумесяцем перед некогда самой активной отличницей школы. Та по итогу рассказала предысторию о том, как она ходила волонтёром на мероприятие в парк Горького, посвящённое памятной дате военных лет, и встретила в инструментальном строю перед ветеранами высокого молодого человека в форме ВДВ с каштановой копной густых вихрастых волос, с зеленовато-ореховыми глазами и золотистой звонкой трубой. Вере удалось завести в кучке знакомых с ним разговор во время перерыва возле железного забора с витиеватыми перекладинами. Ястрова ощутила, что нечто общее между ними, когда из девчонок только она смогла поддержать тему про политику, историю и разнокалиберное оружие. Харизматичный юноша проявил к ней интерес по теме армии и удивился, что такая хрупкая девушка, правда с солдатской походкой, знает окопные факты и проявляет милосердие по отношению к тем, кто ушёл на специальные военные операции, будучи готовой самоотверженно пойти за парнями в равном строю снайпером. Дурачившийся брюнет представился Анатолием Алавердеевым и пожал протянутую Верой бледную ручку с короткими ногтями по-мужски, говоря ей, что она светится как ослепляющая  лампочка, вуалируя тем самым лёгкое раздражение от бесконтактной липкости Ястровой, не имеющей убеждений по поводу границ своих, от того и убеждений про границы чужие. Вера доставляла неудобства, выдергивая с наигранным смехом из строя Толика, не давая ему проходу и приклеиваясь к нему на подобных выездных концертах с их оркестром и хором из МГУКа хуже банного листа. Однако Алавердеев имел хорошое воспитание и не мог так запросто послать девушку, которая ничего не сделала ему плохого, да к тому же та была лидером их дружественного  отряда, что носился за их труппой с водичкой, тряпочкой для лба и булочками. Ему было приятно её обожание. Ястрова впечатляла стремлением к организованности, порядку, расписанию, к чрезмерной и громкой правомерности. Только не более того.. Будучи наслышанной об этом культурном университете от Динки Устьиной, которая время от времени скидывала ей приколы про Гитлера и Красную армию, Ястрова решила сблизиться с ней самой и с главным козырем - Мариной Квятковской, которая из-за своего экспансивного  факультета могла донятуться до каждого студента..