утешай

лениво лежать на кровати очень удобно, когда ты вымотан или устал. обито не любит говорить о любви, он и не умеет, просто действует. фильм звучит где-то на периферии, еле слышен за их разговорами. обито полусидя на кровати, какаши – лёжа на нем, слабо обнимает. учиха гладит непослушные волосы хатаке, так заботливо, любя. они отгорожены от ужасного октября за окном теплой постелью, одеялом, любовью. обито слегка улыбается, наблюдая за тем, как его парень пытается не уснуть и тихо отвечает на вопросы. — еще раз прости меня, пожалуйста… я правда не подумал… — какаши снова «прячется», на что обито по-доброму смеется. — ничего страшного, я тебя понимаю. любой бы на твоем месте не подумал. — учиха целует его в макушку, продолжая перебирать серебристые пряди волос. — я люблю тебя, помни об этом. — я тоже тебя люблю, обито. ты мой свет, знаешь. учиха не выдерживает, целует его. ласково, совсем легонько, но долго и чувственно. они ложатся обратно, долгое время просто молчат, смотрят фильм, наслаждаются теплом друг друга. обито думает, что никогда бы не смог выразить любовь к какаши словами. никакими, даже самыми изъёбистыми и красивыми. она ведь не про слова совсем, их любовь совсем тихая, умиротворенная, приятная. не требующая слов. они ведь нужны, когда плохо в тишине. но в ней обито и какаши находят себя. какаши в конце концов не выдерживает и засыпает на учихе, стиснув того в объятиях. обито боится его тревожить, чтобы самому лечь рядом, хатаке словно маленький котенок, уснувший на нем, будить крайне нежелательно, да и не хочется. а может и не получится, потому что истощенный, поплакавший какаши не проснется ни под каким предлогом, ни за что. но ночью он всё же просыпается от кошмара. он привстает на руках, старается громко не всхлипывать, идет на кухню. в темноте ужасно тревожно, но чьи-то руки обнимают, успокаивают. он прижимается к родному, теплому, мягкому телу, чувствует, как обито его обнимает. какаши все еще страшно, все еще кружится голова, все еще трясет. — какаши, я рядом, не плачь же… — обито прижимает его к себе, как маленького, покачивает. они уже на большой, теплой кровати, рядом такой же большой, теплый учиха, какаши успокаивается, приходит мысль, что все и правда хорошо. — да что же с тобой, солнышко… брюнет обнимает его, как бы защищая от всех кошмаров, включает ночник, пока какаши не уснет. он светит совсем слабо, только лишь освещая их и край кровати, но этого хватает, чтобы тревога и дрожь отступили. хатаке почти с головой залезает под одеяло, обито это немного забавляет, но все же он крепче его обнимает, стараясь поддержать любимого, раз тому сейчас сложно. он так любит его. вскоре какаши успокаивается, всхлипывает в последний раз и прижимается своим лбом к учиховскому. очень хочется поцеловаться, но сил совершенно нет, поэтому инициативу проявляет обито. ему все равно – отвечает какаши или нет, он целует его нежно, мягко, стараясь не приложить лишних усилий, без напора. просто касается губами, разных излюбленных местечек, хатаке замирает и просто наслаждается этим моментом, когда обито такой ласковый. копирующий тихо сопит рядом с парнем, тот выключает свет, тоже ложится спать. в животе словно бабочки от этих вечера и ночи, учиха слегка краснеет, вспоминая все, что они делали. он тихонько обнимает свое солнышко и тоже засыпает. утром все будет хорошо.