And I choose you

очередная ночь в баре. но, честно сказать, хисын был в огромном шоке от того, что был трезв, как стеклышко. и причиной тому джейк, стоящий рядом и болтающий с сонхуном. спелись. этого союза ли боялся больше всего, и вот, его самый главный страх воплотился в жизнь. теперь эта драгоценная парочка душнил, шибко беспокоящихся о здоровье друга, наотрез запретили ему даже бокал в руки брать, что уж говорить о том, чтобы выпить. полнейшее издевательство. нет, ну серьёзно, какое удовольствие в том, чтобы смотреть на пьяных и весёлых людей вокруг, а самому стоять с недовольной и побитой миной, будучи абсолютно трезвым? с момента разборок с джебомом прошло около недели, а ссадины с лица так полностью и не сошли, но зато этот поганец полностью пропал из жизни. жаль, что у джеюна это не прокатит, ибо рано или поздно он всё равно придет закрывать прогулы в универ, а они, к огромному сожалению, одногруппники, и увидеться всё же придется. жаль. жаль, что он не исчезнет навсегда, хотя очень хотелось бы. хисын печально вздыхает и наклоняется к джеюну, чтобы перекричать громкую музыку и быть услышанным. ну, а ещё для того, чтобы заткнуть сонхуна. – джейк, мне серьезно нельзя выпить? ну хотя бы один стаканчик для храбрости... – боже, – озадаченно вздыхает шим и поворачивается к парню, прижимаясь к нему ближе и наклоняясь к уху, оставив сонхуна без ответа на какой-то заданный вопрос. – хисын-хен, если ты выпьешь, то мне будет неприятно и обидно. думаю, тебе стоит выбрать: я или алкоголь, – вполголоса предъявлял он. – но ты стоишь и треплешься с сонхуном, хотя я стою рядом. как я могу выбрать тебя, если ты даже не говоришь со мной? – давай отойдем, пожалуйста, – джейк берет парня за руку и оборачивается к хуну, чтобы крикнуть ему короткую фразу. – сонхун, мы отойдём. потом поговорим дальше, окей? пак только со вздохом кивает и вынужденно возвращается к работе, переключаясь на мужчину, подошедшего к нему и, вероятно, делающего заказ. джейк же развернулся к хи и с ухмылкой потащил его в сторону туалета. так странно, что этот парнишка становился таким смелым и настырным только в шумных и людных местах, на подобии клубов и баров. кто бы мог подумать, что он будет таким простодушным и чувствительным за пределами подобных заведений? пробираясь сквозь толпу, хисын не мог перестать думать о том, как же сильно ему нравился шим. во всех смыслах: внешне, приятным характером, бесконечной заботой и вниманием – всем. перечислять можно бесконечно, и у него скорее закончатся слова, прежде чем бесконечный поток восхищений. и даже сейчас, в каком-то странно нервном состоянии, джеюн был всё равно безумно привлекателен. он в спешке распахнул дверь в мужской туалет, на удивление пустой, что безусловно было здесь редкостью, и вошёл внутрь, утаскивая за собой и ли. старший в непонимании отходит к ряду раковин, выстроившихся перед широким зеркалом. – ты чего? я просто попросил чуть больше внимания, но не настолько же, – хисын всё ещё растерянно глядел за тем, как джейк отходит от двери, убедившись, что захлопнул её. – я не могу "чуть больше", могу только целиком и полностью, – довольно шепнул парнишка и потянулся к чужим губам, не давая сказать больше ни слова. все звуки резко померкли. хисын зажмурился, будто боялся, что увидит кого-то не того, и, отступая назад, вжался бедрами в длинный прямоугольник раковины. минутное удовольствие и снесённая крыша быстро сменились на осознание и холодный пот, в который бросило после него. ужасно не хотелось, но ли буквально пришлось оторвать от себя джейка, тяжело дыша и заглядывая в его теперь уже голубые из-за линз глаза. – джеюн-а, а если нас увидят? – с жутким придыханием и пробелами говорил старший, цепляясь за рукава чужого кардигана, как за спасательный круг. – а ты боишься? – довольная ухмылка вновь расплылась по его лицу, сменяя смесь обиды и разочарования от разорванного страстного поцелуя. – трезвый – да. – пора исправлять. джейк вновь тянется к хисыну, заставляя того невольно отклоняться назад, и обхватывает его лицо руками, притягивая к себе и не давая ни шанса на сопротивление. а тот, в принципе, и не собирался. конечно, было страшно, что кто-то внезапно войдёт, что кто-то внезапно окажется свидетелем того, что повсеместно порицается и угнетается. однако когда шим касается его, всё в момент становится каким-то неважным и не таким уж жутким в перспективе. когда чужие пальцы обхватывают щеки, а губы и язык перекрывают воздух, все кажется каким-то другим. более приятным, более теплым и простым. но джейк даже не собирался останавливаться или тормозить. под громкую клубную музыку, едва пробивающуюся сквозь стены, он углубил поцелуй и стал шерстить руками под чужой одеждой, сам не понимая, что там хочет найти. но ли и здесь не был против, только изредка хмурился сильнее, когда пальцы касались не сошедших синяков на рёбрах, и слегка отстранялся, чтобы сделать вдох. в тот момент было так хорошо. будто ничего в этом мире больше не могло беспокоить и нарушать этот блаженный миг. но время быстротечно, а туалет не может вечно оставаться пустым. стоило хисыну услышать приближающиеся громкие голоса за дверью, он успевает только с силой оттолкнуть от себя парня, и тут же разворачивается к раковинам, включая воду и пихая под нее руки, делая вид, что ужасно занят их мытьём. ровно через секунду в помещение вошло три человека, громко что-то обсуждая, а ли, недовольный тем, что сам разрушил идеальный момент, выворачивает рукоятку крана к кипятку и старается выровнять сбившееся дыхание. но джейк не идиот, и быстро всё видит. хоть хисын и не шелохнулся от того, что его руки обожгло, пар был заметен. зашедшим парням было плевать, по ним и так видно, что они вдрызг пьяны, но вот шим, до сих пор не все осознавший, видел всё. он среагировал достаточно быстро, чтобы руки хисына не начали гореть, в буквальном смысле этого слова, и стукнул по крану, закрывая воду. сам не отдышавшись, джейк прерывисто шепнул на ухо парню короткое: "пошли отсюда" – схватил его за горячую ладонь и почти силой вытащил из помещения. по ушам била клубная музыка, а напряжение внутри почему-то росло каким-то непонятным комом, подкатывающим к горлу. вроде бы ничего такого и не случилось, но чувство вины от того, что шим увидел этот странный маленький секрет, который и должен был оставаться секретом для него, не переставало прожигать дыру внутри. жутко неприятно от того, как сильно он сжимает горячую руку и, сам того не понимая, впивается ногтями в сбитые костяшки. джейк быстро протащил хисына через толпу к барной стойке и, всё ещё не отпуская чужой руки, крикнул. – сонхун! тот очень быстро отреагировал, прекращая перебирать стаканы и подходя ближе, чтобы кричать больше не приходилось. безусловно, странный и растрёпанный вид парней его слегка смутил, но виду пак подавать не стал. – сонхун, налей стакан, – всё ещё громко, но подозрительно торопясь выдал джейк. – ты чего это? что-то случилось? – несколько раз повторять не потребовалось, и вот сонхун уже ставит стакан с виски перед шимом, глядя, как он бездумно хватает его и одним глотком выпивает половину. – что-то точно случилось. взгляд падает на хисына, тоже не понимающе глядящего на парнишку, и всё ещё боящегося сказать что-либо. с точно таким же удивлением ли посмотрел на джейка, который, поморщившись от спиртного, развернулся и всучил стакан хисыну в руки. – пей. если хочешь, пей. это лучше, чем то, что ты только что сделал. лучше уж выпей немного, чем... боже, – у него просто не хватило духу, чтобы произнести заветные слова "калечить себя", и потому старшему стало ещё более стыдно. было видно, как парнишка едва держится, чтобы не взорваться и не начать истерику. – не хочу. джейк, давай ты не будешь сейчас срываться, я тебя очень прошу. поехали ко мне. не здесь это обсуждать, – стараясь его успокоить, хисын осторожно поставил стакан на барную стойку и положил ладонь на плечо, легонько сжимая. помогало плохо, но джеюн хотя бы кивнул в знак согласия на то, что согласен уйти отсюда. и на том спасибо. хисын коротко глянул на сонхуна, который только понимающе кивнул и убрал стакан со стойки, беря в руки свой телефон и что-то быстро в нем печатая. ли просто тотально это проигнорировал, приобнимая шима за плечи и уводя из клуба.

***

с хлопком входной двери включился и свет. под тихий шорох одежды оба разделись в звенящем молчании, и только когда они точно так же безмолвно вошли в спальню и хисын устроился на кровати, закатывая рукава рубашки, джейк, стоя на пороге и не смея сделать лишний шаг, спросил. – что это было? – о чём ты? – самое время включить идиота. жаль, что эта стратегия с джейком не канает. – тебе боли мало в жизни? того, что тебя били несколько раз, недостаточно? почему? зачем тебе это? – почему? а почему ты отчитываешь меня, как маленького ребенка? я не могу распоряжаться своим телом? кто мне запретил вообще просто держать руки в воде? – ты... – он подошёл ближе, и то ли от безнадёги, то ли от злости дрожащим голосом продолжил, тыкая пальцем в грудь старшему. – ты правда... неужели ты правда не понимаешь? ты нравишься мне, хисын. очень сильно нравишься, и я не хочу, чтобы ты вредил себе. никаким образом. не хочу, чтобы ты влезал в драки, даже если это все ради меня, не хочу, чтобы ты пил, разрушая свой организм. но больше всего на свете я не хочу, чтобы ты вредил себе сам. я же не тупой. я хоть и младше, но не придурок, мозги мне не отшибло, да и зрение в порядке. я видел, что ты специально открыл кипяток на кране. ты просто ошпарил себе руки, и судя по твоему спокойствию в тот момент, это была не случайность. и уж явно не первый такой случай. казалось, он на грани. выпитый алкоголь внутри смешался, заставляя голову кружиться, а мысли литься без разбору, такими, какими они рождались в голове. – джеюн-а. боже... – сложно было найти слова на такие его откровения. хисын молчал, жалобно глядя на шима, который, казалось, вот-вот расплачется. – иди сюда, – он осторожно убрал чужой палец со своей грудной клетки, которая уже начинала ныть из-за сильных тычков. парень притянул джейка за талию и прижался к нему настолько, насколько позволяла совесть. – прости. я всё ещё до конца не понимаю всей серьезности твоих намерений, поэтому так и выходит. ты вообще не должен был знать. не должен был видеть, потому что я догадывался, что последует такая реакция. больно тебе делать не хотел, – тяжёлый вздох. сложно говорить это тогда, когда совсем не планировал. – ещё хуже. ещё хуже бы ты делал, если бы я был не в курсе, идиот, – он от обиды с силой стукнул ладонью по чужой спине, хисын ощутил, как судорожно начала вздыматься его грудь от всхлипов, а сам только спрятал лицо в ткани его кофты на плече. – зато ты бы опять не плакал из-за меня, – в ответ на удар ли только погладил спину джейка, на что тот вновь всхлипнул и почти рухнул на хисына сверху от того, что подогнулись колени. – прости. я знаю, что то, чем я занимаюсь – полный бред, и глобально это никак не поможет. но в моменте становится легче. легче не думать ни о чем. когда я совсем на грани и знаю, что даже алкоголь не поможет, то происходит то, что ты видел. – это правда как-то тебе помогает? не понимаю, хисын. как физическая боль может помочь справиться с чем-то? – шим всё же встал ровно, стараясь не наваливаться на парня перед собой, ибо понимал, что тому и так не легко. – ты не понимаешь, потому что не пробовал. и слава богу, что не пробовал. никогда не пробуй так делать, слышишь? – слышу, – он вновь всхлипнул, выкручиваясь из объятий и утирая освободившимися руками влажные дорожки слез на щеках. – замечательно. теперь давай договоримся: ты никогда не пробуешь, а я перестаю. ради тебя перестану. согласен? – ты правда перестанешь? – ты же мне нравишься. ради тебя – да. не пил же, когда ты просил. значит и эту дрянь брошу. договорились? – его серьезный тон внушал доверие. и в это действительно нужно было верить, ибо хисын был настроен абсолютно серьезно. хоть он и смотрел на джейка снизу вверх, сидя на кровати, это не мешало ему выглядеть до жути важным. в ответ джеюн только промычал едва разборчивое "угу" и кинулся хисыну в объятия, падая на кровать рядом и заваливая друга с собой. или уже не совсем друга. после взаимного признания сложно сказать, оставались ли они всё ещё друзьями, либо уже могли перейти в статус "парень" друг для друга. пока шим пытался успокоиться, вжимаясь в плечо хисына, тот мягко касался его пушистых волос, иногда запуская туда пальцы и задумчиво расчёсывая ими непослушные пряди. джейк о чём-то серьёзно раздумывал, в то время как его дыхание постепенно приходило в норму. собственные выводы помогали прийти в себя, а хи делал только лучше, когда послушно молчал и только осторожно касался волос. стоило джеюну и вовсе стихнуть, ли в сопровождении шороха постельного белья отстранился от него кротко взглянул в глаза. голубые линзы... наверное, в них не очень комфортно, из-за того, что парень плакал. да и выглядят они, если честно, как-то... не по-родному что ли. в клубе, возможно, они и придавали пафоса, но сейчас совсем не вписывались. – джеюн-а... линзы. глаза не болят? – хисын осторожно провел пальцем по его нижнему веку, смахивая влагу в сторону. – нет, всё в порядке. если ты не в курсе, линзы никак не мешают мне плакать, – он фыркнул, а зрачки сами собой стали что-то рыскать на чужом лице. будто что-то потеряли, а найти не выходит. – думаю, лучше тебе их снять. если честно, мне больше нравится твой родной цвет. а ещё в них не поспишь. – разве карие глаза хорошо смотрятся с моим блондом? – для меня твои карие глаза – самые родные и красивые на свете. – боже, что за внезапная романтика, – он мягко улыбнулся, но всё же встал с кровати, топая в направлении ванной. – так уж и быть, работает твоя лесть. сейчас приду, подожди. хисын только рассмеялся в ответ и проследил за тем, как силуэт джейка исчезает за дверным косяком. всё-таки, только сейчас он начал осознавать, что не врал, когда говорил о том, что ради него перестанет вредить себе. если эта милая мордашка будет на виду каждый день, то и жить захочется вдвое больше, и быть рядом с ним тоже. даже сейчас, глядя на него, хочется затискать этого парнишку до жути, заобнимать и зацеловать без особой на то причины. просто потому что он существует. вернулся джейк действительно быстро, и точно так же быстро свалился на хисына сверху, садясь ему на бедра и хлопая глазами. ну вот, его щенок снова здесь. – так ты выглядишь милее, – вынес вердикт хи, и потянулся к чужим губам, приподнимаясь на кровати. а шим и не был против. прижался ближе, вновь, как и в клубе, запуская руки хисыну под рубашку. мурашки прошлись по позвоночнику, ударяя в голову и заставляя ее кружиться. воздуха с каждой секундой переставало хватать, а пальцы жадно сжимали чужую одежду на плече. сейчас, в этой странной и тихой интимной атмосфере, хотелось намного большего. в клубе было шумно, страшно и некомфортно, но здесь благоприятствует всё. кроме предшествующего этому разговора, но они можно и забыть. хисын буквально всем нутром ощущал, как по телу прокатывается возбуждение. ещё и эти влажные причмокивания от глубокого поцелуя били по ушам. в конце концов, хисын не выдерживает и разрывает поцелуй, чувствуя, как грудь джеюна и его собственная вздымаются одинаково тяжко, стараясь выхватить побольше воздуха. – джеюн-а... – внезапный хриплый голос заставил шима вздрогнуть, всматриваясь в израненное лицо хи. – ты спал с парнями? джейк прекрасно понимал, к чему всё идёт, и врать смысла не было. он отрицательно махнул головой, нервно сжимая ладонь и сминая хисынову рубашку прямо в ней. – а ты хочешь? – парнишка замер, обдумывая вопрос. – я пойму, если ты ещё не готов. подожду столько, сколько будет нужно. – не надо ждать. давай попробуем. глаза хисына буквально загорелись. он был просто до невозможности счастлив слышать это. осторожно подхватывая джейка за бедра, он переложил его на кровать и потянулся рукой к тумбочке. – всё будет в порядке, я осторожно. шим вновь кивнул, чувствуя, как сердце зашлось в груди от нетерпения. такое странное чувство, когда кто-то расстёгивает на тебе рубашку. когда кто-то буквально выцеловывает свою любовь у тебя на шее. и особенно странно, когда этот кто-то – ли хисын, который прямо сейчас шепчет на ухо слова любви. нежность кожи тянула всё настойчивей припадать к ней губами, проходясь по ней влажным языком и изредка покусывая. хисын прошёлся кончиками пальцев по чужому подтянутому животу, любуясь медовой кожей и рельефом чуть видных мышц. он с упоением вновь прильнул к чужой груди, задевая чувствительные ореолы, на что получил сдавленный вздох, больше похожий стон. ли сразу же отстранился, нависнув над джейком, дабы разглядеть эмоции на его лице. не хотелось, чтобы он запомнил этот опыт, как что-то, что пришлось перетерпеть. – всё хорошо, мне нравится. продолжай, – не дожидаясь вопроса, сразу же произнес шим, начиная ёрзать ногами от чужого длительного бездействия. такое поведение парня не могло не развеселить. хисын облегчённо хмыкнул куда-то в шею младшему и, предварительно прикусив его мочку уха и продолжая впитывать в себя чужие томные вздохи, вернулся к незавершенному делу. когда покрасневшая от бесконечных касаний грудь начала беспрестанно вздыматься и опускаться, а соски уже алели и опухли, ли решил, что можно действовать решительней. он расстёгивает ширинку лежащего под ним парня, стягивая с того джинсы и оставляя их где-то на полу. старший проходится поцелуями по тазобедренным косточкам, поддевая кромку нижнего белья. – стой, а ты? – джейк поднимается на локтях, заглядывая в глаза напротив. он осторожно перехватывает чужие ладони и уводит их от собственного паха, робко касаясь бедер старшего и с каждой секундой все напористее забираясь под рубашку в поисках ширинки. – погоди, – хисын в ответ всё же приподнимается, расстёгивая молнию на брюках, и стягивает их с себя. Оставшись в рубашке и нижнем белье, тот усаживается на шимовские бедра. когда светловолосый юноша тянется к пуговицам сорочки, ли останавливает его, вспоминая о синяках на собственных рёбрах. он не хотел волновать и лишний раз провоцировать на слезы джейка, потому и вполголоса пояснил. – не нужно, хочу остаться в рубашке. джейк, с уже достаточно возбуждённым и помутнённым рассудком, не находит в этом ничего странного, посчитав за простое предпочтение. он тянется за поцелуем к старшему, описывая ладонями его бедра. по-собственнически оставляет алые засосы на бледной коже, жадно хватает за ягодицы, явно оставляя на них следы от пальцев и не переставая вслух восхищаться парнем, а хисын буквально тает в чужих руках, подставляя шею под поцелуи и одобрительно всхлипывая на каждое действие шима. – у тебя есть какой-то гель или... ээ... крем?.. – вполне логичный вопрос, учитывая то, как сильно возбуждение обоих начало давить в области паха, а случайное трение о ноги друг друга ничуть не облегчало дело. – смазка в тумбочке, – ли запыхался, но выглядел совершенно невозмутимым. а чего ему стесняться? он уже вполне взрослый мужчина, очевидно привлекательный, джейк и сам не понимает, что его смутило в реакции парня, ведь для него самого эта тема не такая уж и далекая. он тянется к нужной дверце, выуживая оттуда тюбик. хисын, сняв свое нижнее белье, перехватывает лубрикант, вскрывая его, выдавливает жидкость на собственные пальцы. однако, заметив заинтересованный взгляд на себе, предлагает: – хочешь помочь? получив незамедлительный кивок, старший берет руку джейка, проводя по его пальцам оставшейся на руке субстанцией и добавляет ещё из тюбика, направляя чужое запястье. закончив с длительной и осторожной растяжкой, шим, наконец, позволяет себе снять боксеры, чтобы соиться со старшим. положив хисына лицом к себе, он начинает медленно, следя за малейшим изменением на чужом лице, высматривая любой намек на дискомфорт, но тонет в обожании и искреннем наслаждении чернильных глаз. стоит только старшему от переизбытка ощущений начать кусать собственные губы, как его тут же останавливают нежным поцелуем, он тут же вспоминает о своем обещании. этот вечер наверняка отпечатается в памяти надолго. и тем, что сегодня эти двое, наконец, смогли сделать уверенный шаг друг другу навстречу и назваться официальной парой, и тем, что именно сейчас они находятся в запредельной близости. казалось, что каждый сантиметр кожи не принадлежал самому себе, он ощущался общим, принадлежащим уже не только собственному телу, но и партнеру в том числе. ведь всё, что сейчас происходит – это не заслуга кого-то одного. и разгорячённое дыхание, и все эти до жути непристойные звуки, издаваемые телами друг друга, и тихий шепот имён в этой наполненной теплом комнате, – всё благодаря обоим. и хисын бы определенно никогда не смог смело заявить, что жалеет о том, что происходит. потому что он абсолютно счастлив, находясь в этой запретной близости с шимом.