Джереми Гилберт

***

Всё в пространстве вдруг резко задрожало. Сила была такая же, как при землетрясении, однако его быть не могло. Сильная тряска валила всё, что лежало на верхних полках. Всё рушилось и превращалось в хаос. Женщина, стоящая между пассажирами, всё пыталась достучаться до остальных, выкрикивая какие-то фразы, которые сложно было разобрать из-за творящегося вокруг шума. Она сама дрожала от страха, но с таким же упорством, как старалась удержать равновесие - призывала людей к спокойствию.  Паника поглотила абсолютно всех.  Кто-то печатал предсмертные сообщения родным, а кто-то начинал истошно орать, разводя ещё большую панику. Среди этих людей сидел молодой парень, который молча ронял слёзы и не мог оторвать взгляда от горящего двигателя. Его руки были намертво вжаты в подлокотники. Он в панике быстро и судорожно дышал, заставляя грудь ходить ходуном. Он был словно оглушён, не замечая всего, что творилось вокруг. В ушах до невозможного звенело. Собственное сердцебиение совсем не чувствовалось, не смотря на то, что сердце буквально выпрыгивало из груди. Время всё летело. В горле началась боль, а голова будто бы находилась в железных тисках. Было страшно. Ужас, который сковал тело - был неописуем. Голос подсознания повторял одно и тоже: "Это конец!". При таких обстоятельствах спасение было невозможным. Парашют приземлять негде, вокруг только бескрайние воды океана. Да и парашюта у него нет. Кажется, самолёт порадует морскую живность новой пищей. Деликатесом.  Парень не мог шевелить окаменевшими руками. Он всей душой испытывал желание написать родителям, позвонить да хоть отправить голосовое!.. Это останется лишь мечтой. Солёные слёзы заливали лицо. Он безостановочно продолжал смотреть на двигатель и не мог отвести взгляд, потому что казалось, что на этом всё закончится. И вот, горящий двигатель заглох. Искр больше не было. На мгновение, чёрный дым закрыл обзор из окна. Этого хватило, чтобы шокированный парень задержал дыхание и шире раскрыл глаза. В сознании раздался щелчок и ему стало понятно, что всего пару секунд. Лишь пару секунд.. Солнечный свет, снова озарив лицо парня через окошко, открыл вид на стремительно приближающуюся воду. За оставшиеся время парень успел крепко зажмуриться и вжать голову в плечи. Быстро проскочила мысль: "Мама, папа… Простите.." Парень почувствовал достаточно сильный удар, приковавший его к сидению. Дикий холод вытолкнул его из собственного тела. Всё накрыла тьма.

***

Внезапный громкий звук пробудил его ото сна. Парень будто бы по чужой воле повернул голову, а затем резко раскрыл глаза, чтобы сориентироваться в пространстве. Он ничего не видел перед собой и на минуту подумал, что ослеп, но сразу же понял, что вокруг просто темно. Разглядеть собственные руки было невозможно. Все тело будто онемело. Он не мог понять, двигаются ли его конечности. Но одно он чувствовал точно… Боль.  Парень чувствовал, будто все мышцы в его теле начали сокращаться. Это вызвало ещё большую панику. Он беззвучно открывал рот и старался произнести хоть что-то, но попытки были напрасными. Разбудивший его крик продолжал исходить отовсюду. Душераздирающий крик, по видимому принадлежавший ребенку. Вдруг отовсюду хлынул свет, на мгновение ослепив глаза. Парень сильно зажмурился. Во время раскрыв глаза, он смог лишь разглядеть расплывающиеся в разные стороны тени. Они всё продолжали искажаться и принимать более причудливые формы, вводя его в тихий ужас. Пытаясь смахнуть ресницами эту странную плёнку на глазах, парень начал быстро моргать. Но это не особо помогало, и всё становилось только хуже. Вдруг тени стали более четкими. Что-то овальное было в этих формах, но много времени на догадку о том, что это были слезы не ушло. В голове не было никаких мыслей. Она начала раскалываться от душащего, громкого ора. Юноше даже стало казаться, что он эхом раздается в его голове. Боль, поглотившая его разум, не позволяла ему сосредоточиться на происходящем. "Что вообще происходит?!" - должно было возникнуть у него в мыслях, но они никак не собирались воедино. Всё о чём он мог думать - нарастающее болезненное чувство. Он был уверен, что эти адские муки скоро затихнут, но когда две тени резко схватили его, показалось, что все его существо попало в раскалённые железные тиски. На секунду, весь воздух вышел из организма. Это ощущение мог бы описать только человек, переживший клиническую смерть или по крайней мере состояние перед комой. Было невыносимо тяжело не только продолжать смотреть, но бороться со скудными мыслями в голове. Парень пытался сопротивляться. Казалось, будто тени обвивают вокруг него веревки, пытаясь забрать в свой плен. Конвульсивные движения причиняли много физической боли, но до потери рассудка оставалось уже немного, в следствии чего он не мог остановится. Инстинкт самосохранения давал о себе знать. Не даром в человеке так много первобытных эмоций, которые из покон веков способствовали сохранению жизни на земле. Слёзы ещё сильнее хлынули из его уставших глаз. Все эти муки продолжались до тех пор, пока его не ослепил яркий свет. Он был настолько ярким, что мальчик уже не мог от него оторваться. С каждым мгновением света становилось всё больше и больше, пока крик не превратился в противный писк в его голове. Свет заполонил всё. Он и не заметил, как потерял сознание.

***

Мальчик начал потихоньку приходить в себя. Мерный писк мониторов медленно пробуждал его. Проснувшись, он ещё долгое время просто лежал с закрытыми глазами. В голове не было никаких мыслей. Обстановка так резко сменилась, что сознание будто не успевало за всем происходящим. Наконец, он попытался аккуратно приоткрыть глаза. Как только они раскрылись- солнце сразу же резануло по ним. Юноша зажмурился. Вдруг в мыслях всплыли неприятные воспоминания о произошедшей катастрофе. Совсем недавние события частично вылетели из его головы. С пухлых губ сорвался облегчённый выдох. Каким-то чудом он выжил! Его спасли!.. Сейчас он находится в больнице, а значит скоро сможет увидеть своих родителей. Маму, по которой так сильно скучал, и отца, с которым провел лучшие дни своего детства. Боже, он не видел их всего ничего, но казалось, что прошла целая вечность. Он так сильно соскучился по ним. Он не успел сказать как сильно их любит и, о боже! Он пропустил день рождение своей матери. Этого бы не случилось, если бы он прилетел вовремя. Какого его матери?! Какого ей, находясь в больнице осознавать, что сын не пришел к ней. Гребанная терапия не действует уже год, а все обещания врачей кажутся пустыми. А он бросил её. Вряд ли кто-нибудь мог передать степень его сожаления за случившееся. Как же ему жаль… Обратив внимание на свое внутренне состояние - он понял, что уже не чувствует никакой боли. Это не вызвало замешательства, ведь вокруг - буквально все говорило о спокойной обстановке. О, как же это прекрасно - не чувствовать боли. Время шло, парень лежал на постели с закрытыми глазами. Прежде чем снова их открыть, он решил позволить себе ещё несколько минут просто насладиться спокойствием и больничной тишиной. Медленно раскрыв веки, постепенно привыкающие к ослепляющему солнцу - зрачки тут же упёрлись в белый потолок. Неужели меня посчитали неуравновешенным психопатом с расстройством личности? Черт, а может я кое-кого грохнул? Хах, есть некоторые людишки, которые успели напакостить восемнадцатилетнему парню. Ладно, с ними разберусь потом. Юноша заторможенно моргая, ещё долго глядел на белое полотно. И вот, решился наконец осмотреть помещение. Абсолютно белая комната. Палата. Да, подумал он, наверное сейчас придет окружной детектив и начнет расспрашивать о моих пакостях. Интересно, он будет красавчиком, как Метью Макконахи? Даже не знаю, я был бы не прочь закадрить его своим взглядом. Он не терял чувство юмора. Эта прекрасная сарказмичность присутствовала в нем с детства. Не даром говорят, что такие люди всегда выпутываются из разных передряг. Он расплылся в глупой, но счастливой улыбке, пока взгляд не упал на руки. Они лежали поверх одеяла. Выражение счастья на секунду замерло на его лице, превратившись в гримасу замешательства. Потому что это были детские, мать его руки! Какого?… В шоке расширив глаза, он резко приподнялся, но стоило ему пошевелиться - боль во всём теле тут же дала о себе знать. Он попытался что-то сказать или позвать на помощь, но с губ сорвался лишь хрип. Потратив на это минут десять, и поняв, что попытки заговорить не движутся к прогрессу - он забросил эту идею. Он начал мычать, терпя резь в горле. В это время, на мониторе, показывающем кардиограмму, начал увеличиваться импульс. Сильное копошение в кровати пошатывало её. Ещё немного и парень мог бы с неё свалиться. Для него было сложно управлять своим неповоротливым телом. Он вертелся как уж на сковороде. Было очень не удобно, да так, что состояние беспомощности аж бесило. Слёзы снова начали заливать его лицо. Это продолжалось до тех пор, пока в палату не ворвалась медсестра. Быстро сориентировавшись, она подбежала к нему, чтобы вколоть в трубку с физ-раствором, успокоительное. Он, постепенно замерев в постели, тупо уставился в белый потолок. Сердце начало замедляться и принимать спокойный ритм. Дыхание постепенно пришло в норму. Благодаря этому измучившийся парень мог наконец отдохнуть. Всё тело стало будто ватным, а глаза начали постепенно закрываться. "О. Господи. Боже." - как приговор пронеслось в его голове, - "Что это, чёрт возьми, такое?! Какой же это бред.. Этого просто не может быть.. Невозможно. Всё это просто глупо. Это же его руки! ЕГО РУКИ! Маленькие и детские. Он же не мог стать за это время карликом? Нет, точно нет. Что за глупая мысль.." - он не обращал внимания на суетившуюся над ним медсестру. В голове проносились несуразные мысли. Он вспомнил, что когда-то читал книгу про перерождение души и… Все что сейчас происходит, буквально было скопировано с тех страниц. Но это дикое совпадение показалось чушью. Сознание начинало медленно уплывать от него. Мысли всё больше разбегались в стороны. Одно ему было понятно точно - это не его тело. На момент до полного отключения организма - из тела будто бы вышла вторая личность парня. "Мы что в Алисе в стране чудес, мать его? Как же я кайфую от этого наркотического трипа. Уже три раза мы побывали в нерване. Хаах, гляди сейчас и тот криповый кот в окне появится. Ути пути, ну какие мы сладкие! А булки тебе до сих пор пудрой присыпают? А?" "Что за хренотень, почему я это вижу?" - размыто пронеслось в голове отрубающегося восемнадцатилетнего везунчика и глаза уже совсем закрылись.

***

С того случая, когда он попал в больницу, прошло уже несколько месяцев. Он не будет снова прокручивать в своей голове воспоминания знакомств с новой семьёй. Всё, что произошло итак оставило след в его жизни. Теперь у него другое имя, другая внешность, другая жизнь. Оказалось, что тот крик был его. Вот почему он и слова не мог выговорить тогда в палате. После сорванного голоса было трудно восстановить речь. Ещё долго ему было тяжко передвигаться. Видимо, переместившись в детское тело, у него случилось что-то вроде приступа. Он особо не разбирался в этом, потому что было достаточно и других забот. Например: отрицание, потом ещё раз отрицание, осознание и наконец принятие. Стоит сказать, что он не считал этих родителей своей роднёй. Они, конечно, были милыми, но принять их в этом плане - значит предать своих собственных. По крайней мере, он воспринимал это как предательство. И ничего не мог с собой поделать. Мелкая девчонка, которая первое время крутилась вокруг него - сильно раздражала. Но прошла неделя и она забыла про него, занимаясь своими делами. Елена была ещё ребёнком, так что он ни в коем случае не в обиде. Дети её возраста легко отвлекаются, забывают что-то, общаются с широким кругом сверстников. К тому же, когда он оставался в одиночестве, ему было проще всё переосмыслить и справиться со штормом в голове. Учитывая, что при пробуждении у него случилось что-то вроде панической атаки, его решили на ещё одну ночь оставить в больнице. Тогда то он и смог разглядеть всего себя. В больничном туалете для этого вполне хватило небольшого зеркала. В палате была смежная комната, поэтому не пришлось выходить в поисках святого пристанища для задницы. Он, цепляясь за стену, медленно продвигался к заветной цели. Наконец, добравшись, и открыв дверь, он увидел чистую, белую ванную. Комната была маленькая, но это его не волновало. Гораздо больше его заинтересовало зеркало, которое было расположено рядом с душевой. Первое время, он не решительно стоял в проходе, не делая ни шага ни назад ни вперед. Но глубоко вдохнув он наконец подошел к зеркалу и встал напротив него. Схватившись за раковину, он нерешительно опустил голову. Тогда, сердце ускорило свой ритм, и сердцебиение стало похоже на звук барабана. Он вспомнил небольшую дыхательную практику и применил её буквально на 30 секунд. Дав себе мысленно подзатыльник за оттягивание момента, он все таки нашёл в себе силы поднять голову и посмотреть на свое новое обличие. Так, потихоньку, он смиренно взглянул прямо, и стоя так несколько секунд, пытался бороться с шоком. Это не было решающим моментом в его жизни. Он уже понимал, что это не его тело. Что это реальность. Сколько не думай, не мечтай, изменить данность было нельзя. Он увидел в отражении маленького мальчика. Точно определить его возраст было невозможно, но он бы сказал, что этому телу лет десять. Не больше. Он был явно изнемождён, но даже так, можно было отметить его довольно привлекательную внешность. Всё таки он ребёнок, значит по определению очарователен. Большие тёмные круги под глазами и потрескавшиеся губы всё немного портили. Мозг не хотел нормально обрабатывать эту информацию. Он просто отметил, что теперь у него совершенно другой облик и перестал обращать на это особое внимание. Кожа теперь была более светлого оттенка, скорее бледно-больного, но это характерно проявлялось из-за состояния организма. Волосы же, вместо привычного светло-русого, были цвета тёмного каштана. А глаза… Глаза теперь имели светло-коричневый, почти янтарный оттенок. Многим знакомо, что когда на такой цвет глаз попадает солнце - от них становится трудно оторваться, если не невозможно. Прошла где-то минута, после которой он смог отойти от зеркала. Голова поднялась к потолку так, что была возможность увидеть кончики тёмных, сальных волос. Вздохнув, он развернулся и пошел в душ. Пора было смыть с себя всю грязь. После частичного принятия своей внешности, ему предстояло узнать свою фамилию. Потому что перед этим он виделся с "родителями" и знает только своё имя. Джереми. В принципе, красивое и довольно необычное имя. Это хотя бы не что-то типичное вроде Джона. Конечно, у него уже начинают появляться в голове ассоциации, но настолько повезти ему не могло. Хорошо хотя бы, что он выжил. После того, как его забрали из больницы, все вокруг ещё долго носились с ним. Он с особо не с кем разговаривал и не обращался к людям без острой необходимости. Даже с Еленой ограничивался парой фраз. К ней постоянно приходили друзья, тем самым отвлекая её от него. Он не был против, скорее задавался вопросом: "Почему к нему никто не приходит?" У него не было особого желания видеть незнакомых ему детишек. Всё таки до того, как он попал в это тело, у прежнего владельца была жизнь. Свои интересы. Друзья. Но никто к нему не приходил. Либо это его предки позаботились о том, чтобы дать ему покой и всё в этом роде. От части это значительно облегчало ему жизнь, потому что он не испытывал желания общаться с детишками. С другой стороны, это немного грустно. На тот момент он ещё не знал, что друзей у этого мальчика просто не было. Он был одиноким от слова совсем. Не было даже товарищей или ребят, живших с ним по соседству, с которыми он мог бы играть по вечерам. Было лето, поэтому мальчик мог не беспокоиться о школе. Такие обстоятельства поспособствовали его саморазвитию. На личном досуге он не раз захаживал в местные библиотеки и забирал оттуда все самые интересные по его мнению книги. Благодаря знаниям из прошлой жизни - с получением домашнего базового образования проблем не возникло. Он просто занял своё время прочтением различной литературы. Это успокаивало. В один из летних дней к ним в дом, вместо того, чтобы гулять и наслаждаться ветерком завались друзья Елены. Это не вывело его из состояния комфорта. Прихватив с кухни лёгкий перекус, Джереми как обычно заперся у себя в комнате. Его категорично не устраивал цвет обоев и не только, но уж всяко лучше чем быть в гостиной. Ещё будет время, на то, чтобы сделать здесь ремонт. Вдруг раздался стук в дверь. Не дождавшись ответа, этот гость аккуратно открыл дверь. "Джер.. " - тихо проговорила Елена, заглянув к нему. Увидев, что он продолжает её игнорировать она быстро сдалась и обратилась к нему иначе. "Джереми…" "Что?" - он повернулся к ней лицом, откладывая книгу в сторону. Он не считал их настолько близкими людьми, чтобы они могли сокращать имена друг друга. Может это слишком жестоко по отношению к ребёнку, но он не мог переступить через себя и позволить ей это. Лучше сразу отстоять хоть какие-то границы. Раньше она просто врывалась, а теперь хоть стучит прежде чем зайти. "Мы с Тайлером, Мэтом и девочками начинаем есть пиццу. Хочешь с нами? Потом за всеми придут их родители." - неловко растянула губы в улыбке Елена. "Нет, спасибо за приглашение, Елена." - развернувшись обратно на стуле, Джереми считал разговор оконченным. Раскрыв книгу он продолжил читать, с того момента на котором остановился. Он уже не увидел, как она, закрывая двери, поджала губы. Спустя время, дочитав главу, Джереми потянулся к закускам, но пальцы упёрлись в пустую тарелку. Оторвавшись от книги, он подхватил посуду и решил спуститься на кухню, чтобы набрать ещё еды. Спускаясь, он почувствовал, что в груди начинает образовываться странный ком. Ощущение было сложно описать, но оно было похоже на какое-то предчувствие. Внизу, в конце коридора стояла незнакомая ему тёмнокожая женщина рядом с его "мамой-родителем". Почувствовав напряжение в теле, Джереми, не контролируя себя, быстро спрятался за стеной. По всему дому будто бы исходили странные вибрации. Интересно, чувствует ли это Елена или её родители? Всем известно - интуиция не подводит. Сейчас она подсказывала, что нужно быть осторожным. Его сердце грозилось вот-вот выпрыгнуть из груди. Он был сильно напуган. Шумно дыша, он аккуратно приблизившись к краю стены и прислушался к их разговору. Он успел лишь услышать последние фразы их общения, которые изрядно его напрягли. "Спасибо, миссис Гилберт." Тогда в его голове что-то щёлкнуло, а тело замерло в неудобном положении. Глаза в шоке расширились. Руки крепко прижимали к себе тарелку. Резко перемешались мысли и догадки, мозг заполнился быстро сменяющими друг друга мыслями, настолько стремительными, что большую часть он попросту пропускал мимо себя. Руки с усилием начали массировать виски, чтобы таким образом приостановить нескончаемый, беспокойный мозговой штурм. Резко вдохнув, он незамеченным лисом шустро направился в свою комнату. Уже находясь внутри, он облокотился всем весом на дверь, а потом сел у её подножия. Он начал медленно вдыхать и выдыхать, на несколько секунд задерживая дыхание. С осуществлением нескольких подходов, голова была полностью собранна, а мысли были в полном порядке. Всё это теперь лишь констатация факта, с которым придётся смириться. Как бы не хотелось наоборот, но теперь он в теле Джереми Гилберта. Теперь он сам - Джереми Гилберт… Мозг начал перечислять имеющуюся информацию. Он находится в теле маленького мальчика. Теперь, он находится в опасном мире, в котором большую угрозу предоставляют вампиры, оборотни и даже ведьмы. Единственный маленький плюс, заключался в том, что хоть и смутно, но ему известно было примерное развитие событий. А всё потому, что этот мир является сериалом… Конечно, оказаться в мире, где существует нечисть - это достаточно интересно. Можно было бы представить себя самым настоящим Винчестером. Вот только всё это реальность. И он уж точно не настолько крут. Будь это Хогвартс - на минусы было бы вообще всё равно. Ну, серьёзно, кто в таком случае будет обращать внимание на всяких там злодеев и оборотней. И вообще, что может быть лучше чем находится в огромном волшебном замке? Конечно, ничего. Глубоко выдохнув с протяжным "эх" на конце, он резко выпрямился, от чего на пару секунд потемнело в глазах. "Это пиздец." – пришла первая, единственная и довольно грубая в голову, мысль. С этого дня его жизнь - это жизнь того самого парня из сериала. Теперь его может ждать либо смерть, либо в лучшем случае куча сложных испытаний. Да прибудет с ним Господь.

***