со вкусом улыбки под маской | at the taste of the smile underneath the mask

Се Лянь обнимает колени у груди, пристально разглядывая пейзаж. Все эти люди, думает он. Я почти проклял их. Я почти мучил невинных людей только потому, что испытывал боль. Шаги ложатся на мягкую траву позади него; Умин явно старается сделать свое приближение заметным. Он не оглядывается, даже когда его верный призрак опускается на колени рядом с ним. — Спасибо, — шепчет бог в конце концов. Он думал, Умин умер, был рассеян мстительными духами. Горе поразило его, узнавшего, что призрак, с которым он обращался так плохо, был его последним верующим. Но нет. Он здесь. Се Лянь бросает взгляд в его сторону — Умин тихо стоит на коленях, темные волосы плавно развеваются на ветру, в груди нет дыхания, но она плотна. У Се Ляня есть второй шанс теперь. — Я не мог позволить тебе предложить себя вместо подушки для иголок, — говорит Умин, и в его голосе подводное течение боли. — Прости меня, — произносит Се Лянь. Этого недостаточно; не в обмен на то, что Умину пришлось пройти из-за него. И тем не менее, это все, что у него есть. — Я бы сделал это снова, — отвечает Умин, словно это ничего не значит. Долгие несколько минут они сидят вместе, смотря вдаль. Затем голос Се Ляня ломает тишину: — Умин, зачем ты носишь эту маску? Умин отворачивается, и когда он говорит, его голос полон ненависти к себе. — Никому не стоит видеть мое лицо. — Почему? — спрашивает Се Лянь с нежностью. Он кладет руку Умину на плечо, и призрак вздрагивает в удивлении, но не отстраняется. — Тут только я. И я совсем не против. — Уродливо, — шепчет Умин. Се Лянь двигается, чтобы сесть перед ним, и обхватывает чужое лицо ладонями, поворачивая обратно к себе. Юноша холоден под его пальцами, но духовная энергия поет в нем. — Это не имеет значения, — говорит Се Лянь твердо. — Это не изменит того, как я к тебе отношусь. Запинаясь, Умин спрашивает: — А как… ты ко мне относишься? — Думаю, — признается Се Лянь, — твоей возлюбленной очень повезло, что у нее есть кто-то такой, как ты. Принц сосредоточенно рассматривает маску Умина, представляя, что может заглянуть сквозь нее в глаза юноши. — Я не завидую ее судьбе, — продолжает он. — Но я завидую тому, как она важна для тебя. Если бы кто-то любил меня так сильно, чтобы остаться даже после смерти… Его голос рвется, и он роняет руки в смущении. Но Умин тянется к нему в ответ. Холодные руки оседают на лице Се Ляня и направляют его, чтобы тот взглянул на своего чудесного, верного призрака. — Это ты, — шепчет Умин. Такое ощущение, что время застывает. — Мой возлюбленный, — произносит Умин. — Это ты. Судьба хуже, чем смерть. Умин, следующий за ним непоколебимо в его худшие времена. Умин, поднимающий меч, чтобы взять на себя проклятие, которое по праву должно было поразить Се Ляня. Я сделал бы это снова. — Умин, — выдыхает Се Лянь. Кусочки паззла оказываются на своих местах. Посреди осталось пространство еще для одного. Я тоже его люблю. — Умин, — выдыхает он снова и хватается за него, обвивая руками талию. Умин издает яркий, недоверчивый смешок, позволяя себе упасть в это объятие, и Се Лянь обнаруживает, что снова глазеет на эту маску и почти касается ее носом. Принц тянется к ней дрожащими пальцами. Он медленно поддевает края маски. Фэнь за фэнем Умин позволяет обнажить свое лицо, его глаза зажмурены. Несколько секунд Се Лянь гадает, почему юноша так беспокоился. Он ошеломительно привлекателен, с острыми, дикими чертами. Се Лянь не может дышать, когда просто смотрит на него. И тогда он открывает глаза, и два прекрасных глаза приветствуют Се Ляня: один — глубокого черного цвета, другой — кроваво-алый. — Умин, — шепчет Се Лянь. В глубине разума толкается воспоминание. Кто-то еще закрывал глаза, кто-то еще думал, что это уродливо. Но принц игнорирует это. Выражение на лице Умина полно страха, как будто он боится, что Се Лянь отвергнет его. Его губы приоткрываются, словно он хочет спросить что-то — И Се Лянь закрывает глаза, пересекая пространство между ними, отвечая поцелуем. Долгое мгновение Умин неподвижен. Се Лянь тревожится, что мог перешагнуть черту, неправильно понять, слишком надавить… И тогда рот Умина ломается в улыбке под его собственным, а сильные руки сжимают плечи крепче. — Ваше Высочество, — шепчет Умин ему в рот, оставляя поцелуи на губах, на щеках, на носу. — Ты действительно будешь моей смертью. — Хватит этого, — упрекает Се Лянь, и его собственная улыбка распространяется по лицу. У него есть второй шанс. Новая жизнь тянется впереди, прикованная к земле, но от этого не менее радостная — не с призраком бок о бок с ним. Он ловит губы Умина в целомудренном поцелуе, — долгим, лишенным всяких ожиданий давлением губ, — и тогда губы Умина шевелятся, и Се Лянь теряет дыхание, его сердце колотится. Со вкусом улыбки под маской цвет возвращается в его мир.