Как Юлий Цезарь?

       Было уже поздно. Настольная лампа озаряла стол и часть комнаты приятным жёлтым светом. В одной руке у Джона была какая-то папка, которой он периодически махал, пытаясь хоть как-то охладиться, а в другой чёрная ручка. Он заполнял документы после миссии. Обычно это было задачей Гоуста, но на этот раз Прайс поручил это Соупу. МакТавиш терпеть не мог работу с отчетами и прочим дерьмом. Вся эта волокита раздражала его: сплошные подписи, огромное количество текста и каких-то заумных слов. Нет, Джон не глупый, он всё понимает, но это всё так утомляет.        Он сидел уже больше часа с отчётами. Ему очень хотелось подорваться со стула, разорвать все эти бумаги и кинуть оставшееся от них в мусорное ведро. Но за это его убили бы, да и всё время, что он сидел, подписывая их, было бы просто потрачено впустую. Соуп тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла, вслушиваясь в тишину вокруг. Но её нарушил звонкий стук сапог о плинтус в коридоре.        Джон мог узнать эти шаги из тысячи. Его губы непроизвольно растянулись в улыбке. Он послушно ждал, когда дверь откроется, и в комнату зайдёт до боли родной человек. Дверь со скрипом приоткрылась. Вздохнув с облегчением, в комнату вошёл Райли. По его внешнему виду можно было сказать, что он только что из душа: влажное полотенце на плечах, оголённый торс и капельки, стекающие с его шеи.        — С лёгким паром, – настроение Соупа сразу же поднялось, он уже и забыл о том, что на столе лежит ещё как минимум час работы.        Гоуст лишь промычал что-то, усаживаясь на кровать. Мужчина стянул со своей головы балаклаву с маской-черепом. Его волосы всё ещё были влажными. Саймон склонил голову, уперевшись локтями в колени.        На задании, с которого они буквально пару часов назад вернулись, Райли пришлось потрудиться больше всех. А после задания ещё больше, допрашивая заложников. За всё это время, пока шёл допрос, Соуп успел помыться, поесть и сесть за бумаги. Но теперь Гоуст освобождён от всех обязанностей. На этот вечер как минимум.        — Как там заложники? Выдали что-нибудь полезное? – поинтересовался Джон, повернувшись к товарищу.        — МакТавиш, отчёты, – намекая, что отвечать на вопрос сержанта он не намерен, Райли встал с кровати, пододвинул второе кресло к столу и уселся на него.        Соуп жалобно проскулил, уткнувшись лбом в стол. Рядом с ним теперь сидел такой охуительно привлекательный мужик, а ему бумажками буквально в лицо тычут.        — За что ты так жесток со мной? – пробубнил сержант, повернув голову в сторону Гоуста, опираясь щекой о стол.        — Это твоя обязанность, Джонни, – пожал плечами Райли, откинувшись на спинку кресла. Тело его было расслабленным. – К тому же, чем быстрее сделаешь, тем быстрее будешь свободен.        — Да мне ещё минимум час эту херню заполнять, а тут ты сидишь.        — Я мешаю?        — Они мешают, – жалобно простонал МакТавиш, указывая на стопку бумаг.        — Чем же?        — Я мог бы заниматься чем-нибудь другим, а не заполнением этой нудятины.        — Чем же например, Джонни? – ухмыльнулся Гоуст, открыв один глаз. Он окинул взглядом лицо Соупа.        — К примеру тобой, – хмыкнул Джон, положив одну руку на бедро Райли, а другой подперев щёку. В его глазах горел огонь, он, словно хищник, пожирал лейтенанта одним лишь взглядом.        — Но, к твоему сожалению, у тебя есть дела поважнее, – хрипло рассмеялся Саймон.        — Я могу заниматься несколькими делами одновременно! – шотландец закатил глаза, барабаня пальцами по ткани штанов старшего.        — Как Юлий Цезарь? – усмехнулся Гоуст, с запрокинутой головой посмотрев на мужчину.        Нельзя было сказать, что сам Саймон не хотел бы разложить МакТавиша прямо на этом столе с бумагами, просто он понимал, что если Соупа не подгонять, то он растянет это дело на несколько часов, а то и дней.        — Он самый, – буркнул Джон, надавив пальцами на бедро старшего.        — Ну приступай тогда, многозадачный ты наш, – бархатно, чуть ли не мурча, произнёс Гоуст.        А Соупу что, ему только дай разрешение, так у него крышняк к чертям и снесёт. Он резко развернулся к Райли, встретившись с уставшим, полным любви, но всё ещё строгим и пристальным взглядом. Сержант принялся стягивать с Саймона спортивки, но тот схватил его за запястье, останавливая ловкие пальцы на резинке чёрного нижнего белья, выглядывающего из-под ткани штанов.        — Отчёты. Не забывай про них, сержант МакТавиш, – Гоусту явно нравилась эта игра.        — Но, Сай…        — Ты сказал, что можешь делать несколько дел сразу. Так делай, или есть какие-то проблемы?        — Никак нет, сэр, – прикусив губу, прошипел Соуп.        Джон взял в одну руку ручку, а другой принялся снимать с Райли штаны вместе с бельём. Он вчитывался в текст на бумаге, одновременно с этим касаясь разгорячённой головки, а затем и проводя по всей длине члена. Но через несколько минут, сопровождающихся такими движениями руки, МакТавиш осознал, что ни слова из отчёта не понял. Он, может, и мог быть многозадачным в некоторых делах, но точно не в том, где нужно совмещать скучные бумажки с кучей текста и желаемого мужчину, что разрешает трогать себя только Соупу и никому более.        С невозмутимым лицом Джон продолжает читать слова, разделяя их на слоги, а иногда и на буквы, лишь бы хоть что-то разобрать, но нет, теперь его отвлекал не только тот факт, что прямо сейчас он прикасается к Гоусту. Ко всем возможным звукам добавилось рваное дыхание Райли, что периодически хрипел от удовольствия, когда Соуп проводил большим пальцем по отверстию уретры, что было в вязких каплях предэякулята. МакТавиш уже давно почувствовал, как в штанах стало неприятно тесно в районе паха. Он бы хотел и себе помочь, но его задачами были бумаги и Гоуст.        — Нечестно, – обиженно проскулил сержант, ёрзая на стуле.        — Ты мог бы просто сидеть и спокойно бумаги заполнять, а я спал бы в это время, не претендуй ты на что-то такое, – улыбнулся Райли, щуря глаза. – Но признаю, и моя вина тут присутствует. Не мог удержаться перед соблазном подразнить и помучить тебя.        — Спасибо за честность, элти, – хмыкнул Соуп, поглаживая старшего по бедру.        — Так что не отрывайся, продолжай, – прохрипел Гоуст, сместив руку Джона со своего бедра обратно на член.        Сделав пару резких движений сжатыми пальцами своей руки и руки МакТавиша, Саймон откинул голову назад, шепча какие-то ругательства, которые сержант не услышал, потому что в его слух врезались только звуки трения влажной кожи о кожу. Джон уже успел позабыть о бумагах на своём столе. Конечно, сейчас последнее, о чём он думает – отчёты и заумные слова в тексте.        — Саймон, молю, – процедил сквозь зубы Соуп, зажмурив глаза, замедляя движения рукой.        — На стол, – скомандовал Гоуст, вскочив с кресла.        МакТавиш молча поднялся и лёг грудью на стол, уперевшись ладонями в него же. Тяжело дыша, он улыбался, пытаясь посмотреть за спину. Звук открывающейся тумбочки, затем шуршащей упаковки презервативов, а там и щелчок открывающегося тюбика со смазкой.        И вот Джон уже чувствует, как к его заднице прижимается влажный член, а позади тяжело дышащий Райли ложится грудью на его спину. Соуп игриво улыбается, ожидая того, что Саймон введёт в него первый палец, а там и второй, и третий, как это было всегда, но нет. Гоуст молчит несколько секунд, после чего тёплая грудь поднимается с широкой спины, оставляя кожу сержанта замерзать в тоске о прежнем тепле. Да, в комнате было чертовски жарко из-за того, что лето выдало аномальные показатели на термометрах, но это другое тепло. Прикосновения Райли грели душу Соупа, а не его тело.        Пока МакТавиш думал о прикосновениях старшего, мужчина нежно, едва касаясь кончикам пальцев, огладил бедро сержанта, ведя руку к его талии. Остановившись на ней, Саймон впился пальцами в кожу Соупа, приставив головку к колечку мышц, а затем, войдя в него до самого основания, от чего Джон изогнулся в пояснице и громко простонал. Гоуст снова лёг грудью на спину партнёра, закрыв ему рот свободной рукой.        — Тише, разбудишь всех, – грудь его вздымалась после каждого рваного вдоха, вдавливая Соупа в стол.        — Какого хера, Саймон?! – прошипел сержант, хмуря брови.        — Сегодня без прелюдий, прости, Джонни.        Райли уткнулся носом в ирокез шотландца, делая глубокий вдох, а затем спустился к шейному позвонку, нежно коснувшись кожи губами, как бы извиняясь. Он огладил свободной рукой живот МакТавиша, таким образом придерживая его, а другую положил партнёру на грудь, фиксируя в удобной позе.        — Можно? – низким голосом задал вопрос британец.        — Ну а как тебе откажешь? – ответил вопросом на вопрос сержант, уже готовясь к тому, что придётся закрывать свой рот рукой.        — Если тебе больно или некомфортно, то я остановлюсь прямо сейчас. Не думай, что ты должен терпеть от меня что-либо, если тебе не хочется, Джонни.        — Ну кто тебе такую чушь сказал? Мне хочется, просто я не ожидал, что ты прям так сразу приступишь к делу, даже чаем не напоив, – тихо рассмеялся Соуп, чувствуя, как чужие руки оглаживают его тело. Он знал, что Райли пытался так успокоить его.        — Прости, – прохрипел Гоуст, вытащив член из Джона до головки, а затем снова резко войдя с громким шлепком.        МакТавиш промычал что-то в кулак, кусая губы и впиваясь другой рукой в стол. Он хоть и привык к тому, что сначала его хорошенько растягивают, а уже потом входят, трахая порой часами напролёт, выбивая из него последние силы и мысли так, что его тело падало на кровать без возможности сделать даже самое элементарное движение пальцами рук, но и такая резкая смена порядка действий в сексе устраивала шотландца. Да, было немного больно, как только Саймон начал двигаться, но стоило Соупу снова привыкнуть к члену Райли, как резкие толчки начали приносить удовольствие, от которого в глазах белело с каждым движением.        Гоуст выкрутил руки сержанта, схватив за запястья и потянув на себя, грубо толкаясь в него, а МакТавиш лишь сдавленно стонал, кусая губы до ран, на которых уже выступали капельки крови. Джон лежал лицом в стол, ноги его потихоньку слабели и слегка подрагивали, руки ныли в плечах, а поясница кричала о том, что вот-вот сложится пополам, если Райли так и продолжит бесстыдно и нагло вытрахивать из Соупа последнюю здравую мысль.        Хоть эти двое и пытались поддерживать тишину, комната была переполнена разными звуками, начиная со скрипов стола, заканчивая неприлично пошлыми шлепками кожи о кожу. Гоуст подхватил сержанта под бёдра и живот, переворачивая его на спину. Закинув ноги Джона себе на плечи, Райли продолжил толкаться в Соупа, смотря на его лицо. Сержант жмурил глаза, кусая губы. Он вцепился пальцами в край стола, тяжело дыша.        Сколько бы раз Саймон ни видел это выражение лица, он не мог перестать любоваться им, довольствуясь тем, что именно он доводит МакТавиша до такого. Но ещё больше ему нравилось слушать то, как Соуп умоляет его продолжать, когда Гоуст дразнит мужчину. И этот раз не стал исключением.        Райли отстранился от Джона, выйдя из него, он наблюдал за тем, как меняются эмоции шотландца. Если честно, то Саймон был уже на пределе, поэтому ему пришлось сдерживать себя, но он нашёл в себе силы, потому что очень хотел услышать надрывистые мольбы из дрожащих губ Соупа о том, чтобы тот не останавливался. Британец всегда получал то, что хотел.        — С-сай… пожалуйста, – всхлипывая, проскулил Джон, пытаясь дотянуться руками до бёдер Райли.        Гоуст поднял глаза на лицо МакТавиша. После того, как он встретился взглядом с ярко-синими глазами, в которых так и виднелось отчаянное желание, его губы расплылись в широчайшей улыбке.        — А разве ты заслужил? – задал вопрос старший, приблизившись лицом к уху шотландца. – Ты соврал мне.        — Что?! Когда? – растерялся Соуп, приподнявшись на локтях.        — Не можешь ты делать несколько дел одновременно, – Райли оставил несколько нежных поцелуев под челюстью товарища.        — А вот и могу! – вскочил МакТавиш, усаживаясь на стол. – Просто комбинация плохая: скучные бумаги и секс с любимым мужчиной. Это всё равно, что есть солёные огурцы и запивать их молоком.        — О молоке с огурцами он думает, – закатив глаза, улыбнулся Райли. – Прайс тебе по голове настучит, если ты ему завтра отчеты не сдашь.        — Вот чем быстрее мы закончим, тем быстрее я сяду за нудные бумажонки, – протараторил Соуп, утянув на себя Саймона, накрывая его губы своими.