Побег

      Едва вслушиваясь в разговор, темноволосый парень стоял в стороне, наблюдая за друзьями. Он давно уже потерял нить разговора, пребывая где-то далеко в своих мыслях.       В особняке Азумабито было очень тихо и спокойно, однако уютная атмосфера не снимала напряжения с разговора. Ближайшее будущее не казалось молодым людям слишком радужным, именно поэтому существовала необходимость выбрать правильную стратегию переговоров, чтобы хоть как-то наладить призрачное перемирие с другими странами, на большее они пока рассчитывать не могли.       Однако Эрен не разделял мнения своих товарищей. Всё происходящее здесь, в этой комнате, казалось ему сущей бессмыслицей, как и сама поездка в Марли. О каком перемирии можно говорить с людьми, которые только и грезят о том, чтобы стереть население острова с лица Земли?       Да и даже если бы на время можно было установить какое-то перемирие, что это даст? Ну лет двадцать-тридцать, возможно, активных военных действий не предвидится, но это не означает, что о существовании Парадиза все забудут. Кровавой бойни не избежать, как ни посмотри.       Эрен не хотел участвовать в этом бессмысленном разговоре. Ведь зачем обсуждать то, что в любом случае не состоится? Эрен уже знал, что им нужно делать. Он знал, что он сделает. Спёртый воздух в помещении и этот гребаный галстук давили. Хотелось проветриться.       — А где Эрен? — светловолосая макушка завертелась по сторонам в попытке найти лучшего друга. Только что ведь сидел здесь и опять куда-то делся.       — Просила же его держаться рядом! — Микаса едва вскочила с места, как тонкая прохладная рука Армина схватила её за запястье.       — Сиди, я схожу за ним.       Отчего-то Армину хотелось поговорить с Эреном тет-а-тет. Без лишних свидетелей. Парень догадывался, что за загадочно-мрачным поведением друга кроется нечто большее, чем переживания за родные края и простая апатия. Он чувствовал, что нужен Эрену. Нужен прямо сейчас.       Меланхоличная высокая фигура возвышалась над холмом. На фоне тёмного неба, плотно усыпанного бесчисленным количеством звёзд, она казалась ещё более одинокой и покинутой.       Издалека увидев Эрена, Армин вдруг замедлил шаг и словно затаил дыхание. Подойдя совсем близко к другу, парень заметил, что взгляд его был устремлен на маленькое поселение снизу холма, откуда исходило яркое тёплое свечение уличных фонарей.       Эрен давно услышал приближающегося Армина, но взгляд так и не поднял.       — Душновато там, да? Признаться, как бы ни были гостеприимны Азумабито, а гнетущая атмосфера всё равно давит.       Эрен проигнорировал слова друга, всё так же продолжая наблюдать за хлопочущими людьми в поселении. Армин проследил за его взглядом. Люди внизу суетились, разговаривали, каждый занимался своими делами. Кто-то стирал одежду в тазе прямо на улице. Дети пинали старый, грязный, потёртый мяч. Тут же рядом сидела женщина, пытаясь убаюкать младенца под крики соседских мальчишек.       Неожиданно Эрен решил нарушить затянувшуюся тишину:       — Армин, как думаешь, почему все эти люди живут здесь? — за всё время, что они находились тут, Эрен впервые поднял взгляд на Армина, заглядывая прямо в глаза. Он испытующе смотрел на друга, словно бы желая проникнуть в самую душу. Армин тяжело сглотнул.       — Это беженцы. Им пришлось бежать с родины во время войны, а местные их не приняли.       — Именно, — жёстко и холодно отрезал Эрен, — все эти люди лишились дома по чьей-то прихоти, они лишились своей свободы и были вынуждены жить здесь, в этих хлипких палатках. Так же, как отобрали их свободу, её отбирают и у нас, причём с самого рождения! — голос Эрена звучал всё громче и громче с каждым новым словом, а нотки отчаяния и боли становились более ощутимыми.       В лунном свете Армин заметил, как глаза Эрена заблестели. То ли в них отражался звёздный блеск, то ли это были подкрадывающиеся слёзы, он так и не понял. Не найдя что сказать, Армин досадно поджал губы и немного поник. Эрен был прав, он это понимал. Но как они в данный момент могли повлиять на ситуацию? Им оставалось только надеяться на благоприятный исход переговоров, шансы на который оставались мизерными.       Вдруг Эрен вновь заговорил, настойчиво пытаясь поймать взгляд голубых глаз. На этот раз его голос звучал намного тише, отдавая хрипотцой и сливаясь со стрекотанием сверчков в соседних кустах.       — Тогда в Шиганшине… Я доверился твоему плану. Знал, что ты не подведёшь, — Эрен медлил, было видно, что слова давались ему с большим трудом. Он прокашлялся и продолжил. — Конечно, я догадывался, что ты собираешься пожертвовать собой. Но почему-то не остановил тебя… — он отвернулся, неловко почесал затылок, пытаясь собраться с мыслями. — Но когда я увидел твоё обгоревшее тело на той крыше, мне хотелось взвыть, я сто раз пожалел, что не остановил тебя. Тогда ты пожертвовал своей мечтой, своей жизнью ради мизерной надежды на успех. Почему ты доверил мне свою жизнь? Что если я бы не смог схватить Бертольда? Ведь… я столько раз вас подводил.       Всё это время Армин внимательно слушал, не отводя взгляда. Ему показалось, что к концу речи Эрен начал мелко подрагивать. Зелёные глаза забегали, пытаясь считать эмоции собеседника, выискивая ответ на вопрос в глубокой голубизне глаз напротив.       Армин сделал шаг вперёд, положил одну руку на плечо Эрена в попытке успокоить. Уверенно и чётко, но не без нежности в голосе он ответил:       — Я верил в тебя. Всегда верил, Эрен. Даже если ты думал, что когда-то подводил нас, то это не так. Я верил в тебя и тогда, когда ты закрыл дыру в стене валуном, и тогда в Шиганшине. И во многие другие разы. Верю и сейчас.       — Почему, Армин? — резко перебил его Эрен. Глаза его снова заблестели, а рука вцепилась крепкой хваткой в предплечье друга, словно ища поддержки. — Где бы мы ни были, в какой бы ситуации ни находились, ты всегда идёшь за мной, не раздумывая. Всегда. С самого детства. Неужели настолько мне доверяешь?       Глаза Армина широко распахнулись. Рот открылся в немом недоумении, а щёки вспыхнули лёгким румянцем, который был заметен даже в этой полутьме. Конечно, Армин не был глуп, чтобы не понять, к чему ведёт Эрен. Сердце сильно и гулко забилось в груди, кровь хлынула к лицу, заставляя уши пылать жаром. На лице Эрена сейчас застыл немой вопрос, а глаза искрились некой надеждой.       Армин так и стоял с открытым ртом, не находя сил промолвить и слова. И тогда Эрен решил добить его следующим вопросом, не оставляя шанса на отступление:       — Скажи, Армин, кто я для тебя?       Новая порция жара хлынула к лицу парня. С его губ сорвался судорожный вздох. Эрен застал его врасплох. Слова застряли в горле, не находя выхода наружу. Арлерт стоял, хлопая своими светлыми ресницами, отчаянно перебирая в светлой голове варианты ответов, пока Эрен испытующе-выжидательно смотрел на него. В его требовательном взгляде он заметил искру надежды, смешанную с тенью отчаяния. Вдруг Армина осенило, какой ответ ждал… нет, хотел услышать Эрен. Отчего-то ему вдруг подумалось, что если сейчас он увильнёт от ответа и соврёт, то больше ему до Эрена не достучаться. Нужно было действовать смело и решительно, как в каждую из их битв, ведь это тоже являлось своего рода сражением.       — Ты… — робкий голос будто бы осип от напряжения, Армин запнулся, прилагая все возможные усилия, чтобы выдавить из себя ответ. Сердце трепыхалось в груди как бешеное, как в тот раз, когда он впервые встретился с титаном, но сейчас, помимо страха, он чувствовал иное чувство в груди. То, что напоминало трепыхание бабочек, такое лёгкое, отдающее эйфорией, но в то же время невыносимо тягучее. Армин сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и с силой выплюнул:       — Ты очень дорог мне, и, кажется… — голос дрогнул, и он снова запнулся, — кажется, я люблю тебя! — последнюю фразу он чуть ли не выкрикнул, крепко зажмуриваясь. Пульс стучал в висках так сильно, что заглушал все остальные звуки мира.       Секунда. Пять. Двадцать.       Ответа так и не последовало.       Армин резко распахнул глаза. Он ожидал увидеть что угодно: презрение, недоумение, осуждение на лице напротив. Но увидел то, чего никак не ожидал. Эрен так и продолжал смотреть ему в лицо, а по его щекам текли слезы, стекая по подбородку и капая прямо на рубашку. Однако во взгляде была отнюдь не горечь, а нечто похожее на… облегчение?       Вопреки ожиданиям Армина, Эрен сделал шаг вперёд. Словно боясь спугнуть, мягко положил ладони ему на плечи и придвинулся чуть ближе, спрашивая разрешение без слов. Армин ошарашенно замер, не в силах сдвинуться с места. Однако ему и не нужно было ничего делать, он уже сделал всё, что мог. Настала очередь Эрена.       Не наблюдая никакого сопротивления со стороны Армина, парень решил зайти дальше. Он осторожно наклонился к лицу напротив и мягко, едва ощутимо коснулся его губ своими. Светлые мягкие волосы немного щекотали лоб, когда Эрен прижался ближе. Ему был необходим этот поцелуй. Необходим так же, как растениям солнечный свет для фотосинтеза.       Армин ощутил солоноватый вкус на своих губах, и отчего-то его глаза тоже предательски заслезились. Он кожей чувствовал, как Эрен отчаянно льнет к нему, задыхаясь от нехватки кислорода. Он чувствовал, как нужен Эрену сейчас. Этот поцелуй был для него как глоток прохладной воды при сильной жажде.       Они так мучительно долго к этому шли, что больше не имели права медлить.       Казалось, в этот вечер даже звёзды горели по-особенному. Мерцали так ярко, словно мириады сверкающих в лучах света бриллиантов. И сверчки шумели как-то по-особенному громко, заглушая все остальные звуки, словно пели только для них двоих.       Неожиданно раздавшийся сбоку мужской голос заставил влюблённых испуганно отпрянуть друг от друга. Смуглокожий мигрант стоял совсем рядом, улыбаясь во все тридцать два, и протягивал парням поднос с двумя кружками, наполненными неизвестной жидкостью.       — Кажется, нас приглашают, — улыбаясь, предположил Эрен.       Тут же с другой стороны холма послышались знакомые голоса, которые, как оказалось, были уже совсем рядом.       — Эрен! — бросилась ему на шею Микаса. — Зачем ты ушёл? Мы переживали.       — Всё в порядке, Микаса, — нежным голосом успокоил её Армин. — Идёмте, ребята.

***

      После первого стакана загадочной жидкости вечер пошёл как по маслу. Захмелевшие, счастливые и радостные, словно дети, разведчики впервые за много лет расслабились по-настоящему, полностью отдаваясь этому редкому моменту спокойствия. Жан и Конни распевали народные песни местных, даже не понимая значения их слов. Из-за речевого барьера они едва понимали друг друга, но в такой тёплой обстановке это было совсем не важно.       Микаса с Сашей танцевали, пока Армин расхаживал по палатке пьяной походкой и зазывал других ребят присоединиться к ним. В конце концов чуть помутнённое сознание его подвело и он, не удержавшись на ногах, споткнулся и повалился прямо на Эрена.        Армин заливисто рассмеялся, и Эрен не смог сдержать счастливой улыбки. Давненько он не слышал его такого искреннего и звонкого смеха. Последний раз Армин был таким счастливым, наверное, ещё до падения Шиганшины. В сердце Эрена разлилось такое тепло при виде пьяного, но такого радостного Армина. Он поймал себя на мысли, что хочет всегда видеть его таким счастливым и сделает всё для этого.       И даже его мрачные мысли, ставшие верным спутником за последние годы, отступили в этот приятный вечер. Ночь была поистине тёплой.

***

      В палатке стало совсем жарко, и Армин, не выдержав, вышел немного проветриться. На свежем воздухе парень начал понемногу трезветь. Как вдруг его взгляд зацепился за сидящую неподалёку тёмную фигуру, разглядывающую звёзды на небе. Узнав в этой фигуре своего теперь возлюбленного, Армин сразу же двинулся к нему.       — Ф-у-у-х. Завет номер один: никогда не пейте с Жаном Кирштейном. Этот амбал влил в меня не меньше трёх бутылок.       Эрен мягко улыбнулся, оборачиваясь на Армина.       — Удивительно, что ты ещё стоишь на ногах. Я думал, ты свалишься после первой.       — Эй! Я крепче, чем ты думаешь, — Армин обиженно надул губы, но Эрен прекрасно знал, что он на самом деле не обижается.       В подтверждение его мыслей парень подошёл к Эрену со спины и, приобняв его за плечи, шепнул на ухо:       — Чего ты тут сидишь один?       — Да так, думаю.       — Эрен-Эрен, — тяжело вздохнув, Армин покачал головой. — Последнее время ты только и делаешь, что о чём-то думаешь. Сегодня мы ни о чём не думаем. Сегодня мы отдыхаем.       Эрен хмыкнул. Развернувшись, он притянул Армина в такие тёплые и желанные объятия, зарываясь носом в макушку и вдыхая аромат светлых волос. Армин пах ромашкой, и Эрен был готов поклясться — это самый любимый и самый приятный запах в мире. Намного лучше тех дорогущих парфюмов, которыми себя поливали марлийцы с ног до головы.       Не опасаясь, что их увидят, Эрен обхватил лицо Армина ладонями и притянул в тёплый и нежный поцелуй, пытаясь вложить в этот жест все те необъятные и бескрайние, как море, чувства, которые он испытывал к нему. В этом мрачном и жестоком мире Армин был единственным лучом света для Эрена. Несмотря на всё то, что им довелось и ещё предстоит пережить, в Армине он находил свою отдушину. Словно одно его присутствие заставляло солнце выглянуть из-за туч, а сердце — трепыхаться в груди только от одной полуулыбки, которой парень одаривал Эрена в попытке приободрить.       Теперь, когда Эрен точно знал, что его чувства взаимны, он просто не имел права причинить ему боль. Как вообще можно причинить боль тому, кого любишь и кто любит тебя? Эрен не знал этого и никогда не хотел узнавать. Но от болезненных воспоминаний о будущем щемило в груди, а на глаза то и дело наворачивались слёзы.       Но сейчас, целуя Армина, получая ответные поцелуи, полные вожделения, ласки и безграничную любовь, Эрен понял, что ни за что не сможет так поступить с Армином. Рука не поднимется.       Ему было даже важнее не то, что Армин его возненавидит. От одного представления о том, что он разобьёт сердце самого родного человека, которому и так от жизни досталось, неистово болело в груди. Эрен мир дном перевернёт, но никогда не разобьёт ему сердце!

***

      Громкий голос оратора был слышен в каждой точке зала. Эхом отражаясь от стен, он проникал под кожу, заставляя Эрена покрыться неприятными мурашками.       — …и поэтому мы истребим всех проклятых островных отродий! Пусть эльдийцы во всём мире обретут покой, а Парадиз будет стёрт с лица земли!       Шквал аплодисментов обрушился со всех сторон, перебивая финальную часть выступления. Конец Эрен дослушивать не стал. Он и так был сыт этой ненавистью к островитянам по горло. Тошно выслушивать этот бред.       Пора действовать решительно.       Рука Армина накрыла его плечо, когда Эрен уже приоткрыл дверь, намереваясь уйти подальше из этого зала.       — Куда ты?       Парень тяжело сглотнул. Он надеялся, что его ухода никто не заметит. Но Армин был проницательнее. Он всё выступление наблюдал, как Эрен хмурился, сжимал подлокотники в руках до побеления костяшек. Армин понимал, как невыносимо слушать его другу всю чушь, что нёс тот мужичок в дорогом костюме. Им всем было тошно. Но Армин не хотел, чтобы Эрен снова уходил. Хотя бы не один.       — Я… — Эрен запнулся. Думал отмазаться, но вдруг понял, что врать нет смысла. Возлюбленный видел его насквозь, — я ухожу, Армин.       Парень предполагал, что сейчас Арлерт спросит «куда?», но тот не проронил ни слова. Лишь грустно усмехнулся, взял его за локоть и увёл из зала.       Оказавшись наедине подальше от любопытных ушей, Армин обеспокоенно посмотрел на Эрена. Взяв его за руку, уверенно начал:       — Я понимаю, что тебе тяжело. Нам всем тяжело. Но что бы ты ни задумал, ты не должен уходить сейчас, не должен уходить один. Эрен, прошу тебя, не оставляй нас.       Парень поднял голову, заглянул в голубые глаза, которые вот-вот были готовы заплакать. Ему стало так тоскливо и грустно. Он не мог просто взять и бросить Армина, но как ему поступить в этой ситуации? Эрен точно знал, что ему нужно дальше делать, знал, какой цели он должен достичь. На секунду он задумался.       А стоит ли оно того? Во сколько жертв ему это обойдётся?       Смерть. Смерть. Смерть.       Она преследовал Эрена по пятам с самого детства. И он так устал от неё.       Устал от этой войны, от бесконечных потерь, от пустых и сломленных взглядов друзей при очередных похоронах павшего солдата. Хотелось уже наконец-то покоя, хоть мимолётного и призрачного, но на миг почувствовать себя счастливым.       Эрен вдруг оживился. Его осенило:       — Армин! — он резко схватил Арлерта за запястье, заставив того вздрогнуть от неожиданности. В зелёных глазах на долю секунды мелькнул тот самый давно потерянный в меланхоличных раздумьях блеск. Со ставшим непривычным для себя в последнее время воодушевлением он сказал:       — Давай сбежим! Прямо сейчас!       Армин охнул от неожиданности. Его глаза округлились в неподдельном изумлении. Сбежать? Он не ослышался?       — С-сбежать? К-куда? Эрен, что ты такое говоришь?       — Да хоть куда! Сядем на первый попавшийся корабль и уплывём отсюда к чертям собачьим! Армин, я сыт этими войнами по горло! Давай уедем отсюда, пока не поздно! — не унимаясь, на грани истерики кричал Эрен.       — Эрен, постой. Но мы не можем, — пытаясь его успокоить, начал Армин. — Как же наша миссия? Друзья? Парадиз? Мы не можем просто оставить их на произвол судьбы! А как же Марли?       — Армин, послушай, — Эрен крепко схватил его за плечи, не отводя взгляда. Его голос был твёрдым, но в то же время в нём слышалось какое-то отчаяние. — Если я останусь, поверь, погибнет намного больше людей. Своим побегом я только сделаю им одолжение.       — Эрен, о чём ты говоришь? А как же Микаса?!       Парень немного поник при упоминании подруги. Он понимал, что их побег дастся ей тяжело, он был прекрасно осведомлён о её чувствах к нему, но, как ни пытался, не мог ответить взаимностью. Его сердце принадлежало только Армину. Тихо, почти хрипло он произнёс:       — Микаса сильная, она не пропадёт, — он отвёл глаза в сторону, стараясь не смотреть на Армина. Ему было неимоверно стыдно за свои слова, но он ничего не мог с этим поделать.       — Армин, я прошу тебя, хоть раз в жизни не думай. Просто сделай и всё.       — Но ты же понимаешь, что, если мы сбежим, нам всё равно уготована короткая жизнь…       Эрен резко перебил его:       — Плевать. Пусть хоть несколько оставшихся лет проведу наконец в спокойствии. Армин, разве ты этого не хочешь?       Армин опустил голову и, тихо всхлипнув, ответил:       — Хочу.       — Тогда идём.

***

      Марли провожала их привычной для порта суетой, криками чаек, низко летавших над берегом в поисках рыбы, и тремя громкими гудками теплохода, что осведомляли об отплытии судна.       Их ждали неизведанные земли.