Принципы

      Сквозь собственное сердцебиение я слышу удивленные крики людей и восторженный гул. Настойчивые мужские руки с силой отодвигают меня, продолжая держать за лацканы пиджака. У Константина напротив гневный взгляд и прокусана губа. Я чувствую вкус его крови, и это ощущение пьянит сильнее, чем осознание того, что только что произошло. За забором готического зала сотня человек сняла на мобильные телефоны то, что они точно не ожидали увидеть: Александр Шепс в неведомом никому порыве страстно поцеловал Константина Гецати прямо во время съёмок проходки в готическом зале. Я улыбаюсь, словно сумасшедший, не отрывая взгляда от лица Константина.       - Обратной дороги нет – теперь знают все, - я говорю эти слова, цепляясь за руки Кости, который держит меня в метре от себя, словно прокаженного. Только что я сломал его репутацию в глазах зрителей, экстрасенсов и съёмочной группы.

***

      Всё это началось ещё давно. Если быть точнее – в сентябре две тысячи семнадцатого.       Теплый сентябрьский вечер принёс в мою холостяцкую квартиру привычное депрессивное настроение. Вооружившись двумя бутылками пива и кое-какой закуской, я решил посмотреть первый выпуск нового сезона битвы экстрасенсов. Кучка фриков как всегда пришла на отбор только для того, чтобы засветиться в телеке и на всю страну показать собственное сумасшествие. Из этой толпы показушников реальных экстрасенсов будет, дай Бог, человек пять-шесть – именно на них и будет держаться всё соревнование. Остаток дюжины наберут либо из самых ярких безумцев, либо из шаблонных персонажей для создания шоу. Всё как и три года назад, когда в этой толпе стоял я.       Я смотрел без особого интереса. Лица и имена мелькали слишком быстро, чтобы я придавал им какое-то значение. Пиво постепенно заканчивалось, как и мое желание продолжать просмотр. Рука уже потянулась к пульту, когда в кадре появился Он.       Брутальный и серьёзный мужчина с особым шармом тут же обратил на себя внимание всех наблюдателей женского пола. Я сделал звук на телевизоре чуть громче. Мужчина представился Константином, сказал, что благодаря своим духам общается с мёртвыми, а после трижды нашёл человека в багажнике. Я с удивлением заметил, что не прикасался к бутылке всё то время, что он был в кадре.       Константин Гецати. Необычная фамилия. Я несколько раз произнёс её вслух. Покатал на языке, попробовал на вкус, как дорогое вино. От этого имени во рту оставались терпкие кедровые нотки. Хотелось повторять его ещё и ещё, пока не обожгу язык от этого сочетания букв. Необычное, короткое, звонкое и, главное, запоминающееся, словно бренд дорогой одежды.       С тех пор я начал смотреть каждый выпуск. Все мои субботние планы отменялись в угоду одному желанию – посмотреть на Константина ещё раз. Остальные экстрасенсы никак меня не привлекали, все они – масса, посредственность, о которой забудут через неделю после их ухода с экрана. Константин на их фоне был единственным белым пятном, пусть и носил всегда чёрное.       Я понял, что пропал где-то в конце октября, когда во время очередного выпуска к платоническому влечению добавилось низменное желание. Я едва ли дождался момента, когда Константина в очередной раз назовут лучшим, после чего направился в душ. Горячие струи воды дополняли фантазии о крепких мужских руках на моём собственном теле, пока я, ведомый собственной похотью, бесстыдно стонал такое желанное в тот момент имя, ублажая себя рукой.       Это стало началом конца. Я чувствовал себя школьником, мастурбирующем на фотографию кинозвезды. Каждый раз, когда Константин появлялся в кадре, кисть против моей воле тянулась к ширинке. Кончать на свой же живот с его именем на губах стало чем-то неизменным, как и представлять жилистые ладони на собственном паху. Но со временем мне становилось мало фото, видео и обрезанных аудиофрагментов с выпусков. Хотелось большего. Всё греховное во мне молило о тепле чужого тела, о запахе и о внимании. У меня был десяток партнёров разного пола и возраста, но только Константина хотелось так сильно, что от собственного желания становилось больно физически.       На испытание с Еленой Голуновой в кресле я смотрел с неприкрытой завистью, смешанной с обидой и страхом. На её месте должен был быть я. Я даже согласился на участие в этом эксперименте, но за пару дней до съёмок в душу закралась паника. Что если мои ментальные блоки падут и Константину станут доступны все мои грязные секреты? Смотря на то, как провидец без особого труда справляется с барьерами Елены, забираясь в самые тёмные уголки её души, я тихонечко радовался тому, что мой придуманный на ходу бред про срочную семейную встречу сошёл за причину не появляться в этом чёрном кресле. Иначе всей стране было бы уже известно, кто является новым любовным интересом Александра Шепса.       Перед декабрьским финалом я волновался сильнее, чем когда в числе участников был я сам. Долго подбирал одежду, успокаивал дрожащие руки, репетировал перед зеркалом, как буду поздравлять Константина с очевидной победой. Зачем-то купил цветы, скорее по инерции, и только на ступенях готического зала понял, насколько это будет глупо – подарить букет именно Константину. Пришлось сыграть на камеру симпатию к Соне и пожелать ей победы, мысленно скрещивая пальцы. Егорова фальш в моих словах почувствовала сразу, но тактично промолчала.       В тот самый день я увидел его впервые вживую. Подошёл пожелать удачи перед награждением и влип, словно фанатка, наконец-то встретившая своего кумира. В жизни он ещё выше, чем на экране, и широкий, словно шкаф. Смотрел на меня сверху-вниз и уважительно улыбался, пожимая руку. Его ладонь сухая, рукопожатие крепкое, но мягкое. Глаза у Константина цвета кофейных зёрен, а я пытаюсь насмотреться в них за те жалкие пару минут, что нам удаётся пообщаться. От него пахнет дорогим ненавязчивым ароматом с отчётливым мятным тоном. Хочется прижаться носом к его шее, чтобы ощутить сквозь парфюм запах самого Гецати. Хочется прочно запечатлеть в памяти эти жалкие пару минут, чтобы воспроизводить их в мыслях каждый раз, когда животное начало берёт вверх.       Константин выходит с рукой, как и ожидалось. Я с усилиями протискиваюсь сквозь толпу экстрасенсов, чтобы поздравить его с победой. Ещё одно крепкое рукопожатие, пару секунд глаза-в-глаза и это бархатное «Спасибо, Александр». Слышать своё имя из уст Константина настолько непривычно и желанно, что низ живота тут же обволакивает приятным жаром. Я уезжаю домой первый, потому что не в силах себя держать. Стены квартиры ещё долго слышат, как я хрипло стону чужое имя, выгибая спину от удовольствия, пока в голове строятся картинки мягких губ Константина, блуждающих по моей бледной шее.       В тот момент я понял, что это надолго.

***

      С нашей первой встречи прошло уже больше пяти лет. За это время я встречался с Константином несколько раз по разным поводам: то совместное испытание, то очередной финал, то общий знакомый на праздник позовёт. Каждый раз всё одинаково: долгое рукопожатие, мягкий взгляд карих глаз, скупые на фантазию диалоги и нарочито-вежливое «Александр». За пять лет Гецати ни разу не назвал меня «Сашей», что огорчало, ведь так хотелось назвать его «Костей». «Костя» - звучит по-домашнему тепло и уютно, под стать его мягкой энергетике. Только вот эту границу Константин переходить не решался, а потому даже в мыслях я продолжал называть его полным именем.       За эти пять лет у меня были и мимолётные романы, и одноразовые встречи ради секса, и полноценные отношения. Но при этом Константин всегда занимал особое место в моих мыслях. Он был словно недосягаемая мечта, о которой можно сколько угодно думать, но достичь её попусту невозможно. О моей нездоровой дружбе по отношению к Константину никто не знал, кроме Виктории. Она всегда была третьей в нашей компании и имеет отличную проницательность. Ей хватило пару взглядов на меня на каком-то совместном вечере, чтобы одними глазами дать понять, что она всё знает. К моему счастью, Вика хорошо ко мне относится и личные границы уважает, а потому моя тайна так и осталась известной только нам двоим.       В феврале я получил приглашение на участие в «Битве Сильнейших» и согласился сразу, не раздумывая ни секунды. Уже позже я узнал о том, что в списке экстрасенсов есть так же и Константин. От мысли, что нам придётся видеть друг друга как минимум раз в неделю, я испытывал полный спектр эмоций от страха до эйфории. Ну, как минимум Вика тоже будет на проекте, а значит, мне будет, в крайнем случае, кому посетовать на неудачи в личной жизни.

***

      Всю ночь я не мог уснуть. Чувства волнения и предвкушения не покидали меня ни на секунду. Мало того, что я согласился на кота в мешке, подписывая очередной контракт с ТНТ, так еще и Константин будет стабильно один день в неделю проводить в моей компании. У меня вызывали дрожь мысли о том, что у меня вот-вот появится возможность наконец-то сблизиться с ним и перейти от стадии «Привет-Пока» и дежурных фраз к стадии постоянного и близкого общения. В семь утра я наконец-то смирился с собственной неспособностью нормально поспать и принялся готовиться к рабочему дню. Кофе, душ, быстрая дрочка на образ желаемого мужчины перед глазами – всё, как всегда. Я не завтракаю, поэтому после душа сразу принимаюсь за внешний вид. Уложить нормально волосы удаётся только с третьего раза, почти два часа уходит на подбор костюма и еще столько же на выбор аксессуаров ему. Под раздражённые вздохи Олега мы наконец-то уезжаем на такси.       К готическому залу мы приезжаем последними. Я долго обнимаюсь и здороваюсь с остальными экстрасенсами, активно делаю вид, что участвую в их беседах, а сам глазами ищу его. Вика вскользь говорит о том, что Константин приехал одним из первых, но исчез почти сразу, как в гримёрке стало находиться больше пяти человек разом. Я усмехаюсь. Гецати был не просто интровертом, он был затворником, и выносить большие компании попусту не мог.       Незаметно для остальных проскальзываю в коридор и сразу вижу его – стоит у дальней стены, спрятавшись от мира в экране телефона. Подхожу к нему, специально громко стуча тростью о пол, чтобы обратить на себя внимание. Первым протягиваю руку, приветствую его и слышу классическое «Здравствуй, Александр». Бесцветность его слов вызывает колючее ощущение в горле, а когда его взгляд через мгновение снова теряется в телефоне появляется острое желание вырвать чёртов гаджет из его рук и крикнуть «Обрати на меня внимание!».       - Съёмка начнётся через пять минут. Зал на втором этаже. – Константин кивает, бегло благодарит и не отрывается от телефона ни на секунду, пока я незаметно пытаюсь подсмотреть, что же так сильно привлекло его внимание, что даже глаза на меня поднять некогда.       - Что-то ещё? – Он выключает телефон и убирает его в карман, а я надеюсь, что моя безрезультатная слежка осталась незамеченной. Я отрицательно машу головой, всем своим видом выражая безразличие, и ухожу обратно в гримёрку. Почти на входе меня ловит за локоть Вика, притягивая к барной стойке, зачем-то стоящей в этой комнате. Остальным до нас точно нет дела, Виктория тихо произнесла:       - Не принимай поведение Кости на свой счёт. Ему сложно притереться к новым людям. Он из всех тут знает только меня, тебя и Надежду, поэтому и предпочитает стоять в коридоре и отгонять от себя всех. Дай ему пару недель – он привыкнет.       Я стискиваю зубы и киваю. О том, что Вика и Константин достаточно близки я знал наверняка и не понимал, почему она нашла с ним общий язык практически сразу, а я уже пять лет не выхожу из статуса «Знакомого по битве». Это была бы ревность, если бы Вика не была моей подругой и если бы она не была счастлива в браке.       На съёмках я с Константином стою по разные стороны готического зала. Едва сдерживаю себя, чтобы не положить свой шар в одну корзину с его. Все съёмки он, как обычно, не многословен. Хорошая позиция – говорить, когда попросят, и ровно столько, сколько попросят. Хотелось бы мне уметь так же, но я слишком хочу привлечь внимание. Его внимание.       Только Константин не реагирует. Держится стабильно с краю, в метре от всех, и карточка с чужой фотографией и аккуратно выведенной на ней цифрой кажется ему интереснее не только меня, но и всего на этом свете. А я шучу в перерыве нарочито громко, чтобы ему точно было слышно, и сердце делает кульбит, когда я замечаю спрятанную в щетине весёлую улыбку.       На фотосессии Константин всё еще в образе серьёзного аланского провидца. Хмуро смотрит в камеру, убирает руки в карман и сверкает бляшкой на ремне в виде черепа. Хочется вырвать эту грёбанную бляшку вместе с ремнём, обмотать его вокруг своей шеи и попросить Константина затянуть потуже, чтобы наверняка умереть от асфиксии прямо в этом готическом зале, где пять лет назад я впервые потерял себя.       Константин уезжает первый. Я даже не успеваю дойти до двери, когда его машина скрывается за забором. Вика смотрит на меня одновременно с сочувствием и осуждением, а Олег вместе с Димой и Линой предлагают поехать в бар, чтобы выпить за начало съёмок. Я соглашаюсь сразу, потому что сейчас намного легче потеряться в бокале и подцепить пьяненькую жертву для плотских утех, чем уехать в квартиру и снова поддаться своим желаниям, вспоминая ту самую улыбку Константина, причиной для которой стал я сам.