Принципы

      Раньше я думал, что нет ничего тяжелее, чем скрывать свою влюблённость в человека, но теперь я понял, что намного встречаться, при этом делая вид, что вы просто коллеги.       Сразу после прибытия в Москву Костя выдвинул целый список правил, которых необходимо придерживаться в наших отношениях. Никакого появление на публике вместе, никаких намёков на отношения при других экстрасенсах (Виктория была исключением), никакого тактильного контакта вне квартиры и гостиничного номера, приезжать и уезжать со съёмок строго раздельно и бесконечный список всего остального. Эти грёбанные правила раздражали до невозможного, особенно когда Костя заходит в готический зал в своей чёрной рубашке, слегка обтягивающей мускулистый торс, вызывая у меня нечеловеческое желание провести руками по его спине и прижаться к чужому телу, обхватывая руками талию.       Каждый съёмочный день я отправлял Косте сотни сообщений, изливая в них то, что было строго запрещено говорить и делать в жизни. Там было всё – безобидные комплименты и откровенные пошлости, от «Тебе идёт этот новый образ» до «Я хочу кричать твоё имя в безумном экстазе, пока ты будешь трахать меня прямо на столе нашей общей гримерки». Гецати читает сообщение и шумно втягивает носом воздух, стараясь незаметно поправить брюки в области паха. Ему эта игра с сообщениями нравится ничуть не меньше, чем мне, и на десяток моих стереотипных и простых пошлостей он отвечает одним коротким «Сегодня у меня. Купи пачку презиков. Буду учить тебя манерам», от которого тут же хочется оттащить чёртового Гецати в свободный зал, чтобы получить столь желанное наказание прямо сейчас, а не вечером.       На людях он всё такой же сдержанный и серьёзный, всё так же называет меня полным именем, хотя уже с особым теплом в голосе, которое распознать могу только я. Но стоит нам остаться наедине в идиллии общих комнат, как в Косте вскипает его горячая кавказская кровь. В жизни он оказывается ещё лучшим любовником, чем в моих снах. Только он способен совмещать в себе грубость и нежность, брать силой, но при этом доставлять удовольствие, уделяя особое внимание моим самым чувствительным точкам. Я оставлял на его шее засосы и укусы, а потом в готических залах едва сдерживал довольную ухмылку, когда Костя внезапно сменяет рубашки на водолазки и свитера с высоким воротником. Свои знаки принадлежности Гецати намерено оставлял ниже ключиц, зная, что его засосы на видимом месте я не буду прятать, а буду гордо показывать в кадре.       Но помимо незабываемого секса у нас была и обычная романтическая жизнь, которая, к моему удивлению, была не менее яркой. Костя ластился, словно ищущий ласки кот, прижимался ко мне, щекотал бородой мою грудь, покрывая её нежными и невинными поцелуями, которые за короткое время стали моим любимым наркотиком.       - Я люблю тебя, - впервые эти слова я произношу еле слышно, когда мне кажется, что Костя, в чьих объятиях я лежал, уснул. Я прижимался ухом к его груди, а потому заметил, как его сердце сбилось на секунду от привычного ритма, после чего ощутил лёгкое шевеление и невесомое прикосновение губ к моим волосам.       Постепенно я начинал повторять эти слова всё чаще и чаще, чувствуя от них особую магию, которая была неизвестна даже мне. Говорил, когда целовал Костю между лопаток, пока тот готовил завтрак, писал в сообщениях, когда засиживался в мастерской и скучал по его присутствию, произносил одними губами, когда мы сидели в разных концах гримёрки. Костя эти слова мне не говорил, но я ощущал его любовь, когда он целовал мои ключицы, когда делал кофе именно таким, как люблю я, когда в готических залах единственный хлопал моим оценкам.       Но мне было мало нежностей за закрытыми дверями. Я хотел открыться всем, прокричать на всю свою аудиторию, что я наконец-то счастлив в отношениях, но вместо этого я прятался от камер фанатов на полу задних сидений машины Кости, когда мы выезжали со съёмок. Я постоянно пытался поговорить с ним о том, что мы взрослые люди, живущие в прогрессивное время, и нам незачем скрываться, но Гецати был непреклонен. Доходило чуть ли не до скандалов, ведь у Кости «Принципы» и «Репутация», поэтому мне нужно запихать своё желание куда поглубже и радоваться тому, что есть.       Единственный в мире человек, которому я могу пожаловаться на своего мужчину – Виктория. Количество и продолжительность моих пиздостраданий увеличивалось в геометрической прогрессии с каждым днём, но Вика через всё это уже проходила, поэтому выдерживала это испытание стоически. Когда надо – поддержит, когда надо – приведёт в чувства парой отрезвляющих фраз. От неё я как-то узнал, что Костя тоже ей рассказывает про меня, только вот что именно обсуждают Гецати и Райдос я так и не смог выяснить, потому что Вика умеет хранить чужие секреты, а Костя первоклассно прикидывается дураком, когда надо.       Необходимость таить всё в секрете сейчас раздражает особенно сильно. После очередного конфликта в готическом зале хочется уткнуться носом в чужое плечо и почувствовать себя в защите за широкой спиной, а не смотреть на то, как мой милый домашний Костя включает непрошибаемого Константина и не отрывается от своего телефона. Я пытаюсь его побесить, когда в гримёрке мы сидим напротив друг друга во время обеда и я бесшумно снимаю ботинок с одной своей ноги. Медленное движение моей ступни вверх по чужой ноге заставляет Костю напрячься и ближе пододвинуться к столу, чтобы никто не заметил происходящего. Мои пальцы достигают чужого паха и легонько надавливают, но этого хватает, чтобы Гецати набрал поглубже воздух в лёгкие и закрыл глаза, едва сдерживая застрявший в горле стон. Дома мне достаётся по полной программе, потому что Костей движет месть. Он дразнит, ласкает, целует, но к сексу не переходит. Заставляет меня скулить от желания, умолять его, соглашаться на все его дурацкие манипуляции, лишь бы меня наконец-то трахнули. И Костя сдаётся, но только потому что сам возбуждён до предела.

***

      Сегодня должны были быть последние съёмки до перерыва. Я плохо спал ту ночь, потому что знал, что мы будем разбирать мою серию с Олегом и Марьяной. Это было самое сложное для меня испытание за всю карьеру на ТНТ. Впервые закрался страх, что я могу не справиться. Очень не хватало рядом Кости в тот момент. Он бы помог мне и как медиум, и как близкий человек. Будь он рядом, то точно увёл бы меня от камер, обнял и сказал, что всё нормально, что вместе мы сможем со всем разобраться. Тогда бы я не поднимал такую панику и не напугал столько людей своим поведением.       В тот день я позвонил Косте, едва вернувшись в гостиничный номер. Была уже поздняя ночь, но я точно знал, что он ответит. Пару гудков и я слышу голос, от которого внутри сразу становится спокойнее. По тону Костя явно не спал, видимо снова работал всю ночь. До самого утра мы разговаривали обо всём на свете, Гецати смог привести меня в чувства и поддержать так, как не смог даже Олег.       И вот сегодня я получу свои оценки за это испытание. Ещё с вечера я понимал, что можно не ждать высокие баллы от экстрасенсов, поэтому просто надеялся, что Костя не будет специально бить меня холодом, иначе я просто не выдержу. Дома, видя, как сильно я нервничаю, Костя молча обнял меня за плечи, отчего сразу по телу растеклось, словно мёд, приятное тепло.       И вот я в гримёрке готического зала ловлю косые взгляды коллег. Не нужно быть великим экстрасенсом, чтобы понять, что над тобой насмехаются. Костя сам возвращается с конвертом в гримёрку темнее тучи. Ничего не говорит, в мою сторону даже не смотрит. Это деланное безразличие лезвием вонзается под рёбра, а Олег не понимает, почему я не свожу глаз с Гецати и выгляжу при этом как побитая собака.       Начинается всё, как всегда: проход по коридору, куча камер, слепящие софиты. Держу руки сцепленными, чтобы никто не видел, как сильно они дрожат. От зрителей получаю десять баллов и радуюсь – искренне радуюсь – ведь у меня получилось помочь, хоть я и до последнего не был уверен, что смогу. Потом всё словно в тумане вплоть до момента, когда Марат говорит экстрасенсам достать моё фото.       Тройка от Вики, кол от Надежды и три пятерки от Лины, Влада и Димы. Последний в ряду Костя. Он долго не разворачивает карточку, а моё сердце едва ли бьётся, ожидая очередной атаки. Сейчас он поставит что-то около трёх, как и остальные, а я не выдержу и во второй раз уйду из зала, только в этот раз уже не вернусь.       Наконец-то Костя поворачивает моё фото, а там… нет, не может быть! Кажется, я вижу не то, что есть в реальности или Гецати перепутал карточки. Насколько реально то, что Константин Гецати, самый строгий из всех оценивающих, поставит мне за такое прохождение…десять? У всех в зале один вопрос – за что? И я сам спрашиваю его, не обращая внимания на свой надломанный голос.       - Хорошо пройденное испытание, я никогда не отрицал того, что Александр превосходный медиум. Конечно, местами ты поднял лишнюю панику, можно было и без этого, но я видел, что ты был по-настоящему напуган происходящим. Ты помог людям, даже несмотря на то, что это было сложно. Никто из твоих коллег не захотел помогать тебе, но даже после этого ты всё равно не отступил. Поэтому и десятка, как оценка работы, оказание уважения и поддержка в сумме. – От слов Кости хочется подойти к нему и обнять, забив на камеры и все его принципы. Он сам их переступил своей оценкой.       - Константин, а если бы Вы были на том испытании вместе с Александром, поучаствовали бы в его ритуале? – провокационно спрашивает Марат, а я не отвожу глаз от единственной десятки.       - Если бы Александр предложил, то конечно. Никогда не отказывал кому-то в помощи. – Костя заглядывает мне в глаза, и я вижу, что он сдерживает улыбку.       - Предложил бы. – Я не задумываюсь над этими словами ни на секунду. Чувствую, что одинокая слеза скатывается по щеке, но не задерживаю на ней внимание, - Спасибо, Кость. Вот правда, огромное спасибо. Рад, что хоть кто-то меня понимает.       Какое-то время ещё идёт обсуждение моего прохождения, но мне не важно. Мои глаза прикованы к одному единственному человеку, который в очередной раз сказал о том, что любит меня, не используя этих слов. Костя тоже в споры не лезет, ему не интересно. Его десятка – не игра на публику, он не будет её кому-то объяснять. Эта десятка персонально мне, чтобы я точно знал, что даже когда буду падать – этот мужчина будет рядом, чтобы удержать меня.       Наконец-то мы заканчиваем с готическим залом и у нас есть всего пять минут, чтобы быстро попить воды и прибежать к выходу для съёмки проходки. Я хватаю Костю за рукав пиджака и тяну за лестничный поворот, чтобы скрыться от чужих глаз и заключить его в объятия.       - Саш, хватит, вдруг нас заметят, - тихо произносит Костя, но не убирает рук с моей спины.       - Я тебя люблю, Кость, – шепчу я, не отрываясь от Гецати даже на сантиметр. - Я не думал даже, что ты так сделаешь.       - Я не хотел ставить десятку, - эти слова меня, на удивление, никак не задевают, - но потом я подумал о том, что все занизят тебя и просто не смог поставить ниже.       Костя мягко меня отодвигает, поправляет пиджак и осматривается по сторонам, чтобы убедится, что нас никто не видел. А мне так хочется взять его за руку и провести к стенам, где нас уже ждут на съёмку. Хочется целовать его при всех, выставлять в интернет наши совместные фотки, коих накопилось уже пару сотен. Хочется даже в готическом зале слышать его нежное «Саша» вместо скучного «Александр».       - Давай расскажем о нас? Пожалуйста, Кость, я больше так не могу!       - Нет, Саш, мы это уже обсуждали, - мы выходим в холл и медленно движемся к выходу, тихо разговаривая. – Сколько потом разговоров пойдёт! Ладно тебя это не волнует, но у меня же есть какая-то репутация, которая не позволит мне публично заводить романы с коллегами, тем более мужского пола. Давай подождём хотя бы декабря? Закончится финал, и тогда объявим, договорились?       К концу его слов мы подходим к нужным местам. Режиссёр объявляет, что у нас есть пару минут до того, как настроят технику. Я впервые не курю на улице, просто знаю, что Костя не любит запах сигарет и ещё больше не любит, когда я курю.       - Я не хочу ждать, Кость. – Мой взгляд туманный, а маленький бесёнок внутри меня пытается склонить меня к самому безрассудному поступку. Сейчас я слишком слаб, чтобы противиться этому бесёнку. Оглядываюсь по сторонам. Сотня человек стоит за забором и держит в руках телефоны с включенной камерой. Если план моего маленького бесёнка сработает, то я лично сфотографируюсь с каждым в той толпе. Последний рассеянный взгляд на Костю, глубокий вдох, сердце стучит в ушах с невиданной силой. Я быстро хватаю его за затылок и тяну к себе, впиваясь губами в его губы. По ощущениям это сродни прыжку в бездну.       Сквозь собственное сердцебиение я слышу удивление крики людей и восторженный гул. Настойчивые мужские руки с силой отодвигают меня, продолжая держать за лацканы пиджака. У Кости напротив гневный взгляд и прокусана губа. Я чувствую вкус его крови, и это ощущение пьянит сильнее, чем осознание того, что только что произошло. За забором готического зала сотня человек сняла на мобильные телефоны то, что они точно не ожидали увидеть: Александр Шепс в неведомом никому порыве страстно поцеловал Константина Гецати прямо во время съёмок проходки в готическом зале. Я улыбаюсь, словно сумасшедший, не отрывая взгляда от лица Константина.       - Обратной дороги нет – теперь знают все, - я говорю эти слова, цепляясь за руки Кости, который держит меня в метре от себя, словно прокаженного. Только что я сломал его репутацию в глазах зрителей, экстрасенсов и съёмочной группы. Но, чёрт возьми, я не мог иначе. Я слишком эмоционален и безрассуден, чтобы терпеть, когда так счастлив.       У Кости внутри борьба – по глазам вижу. Но даже если и ударит – не страшно, я ведь знал, на что иду. Вокруг нас множество голосов – фанаты, экстрасенсы, съёмочная группа, но для нас обоих сейчас существуем только мы, словно в вакууме. Костя молчит очень долго, но в итоге отпускает мой пиджак из рук. Ещё пара мгновений – и я взят в неуверенные объятия, шума от которых ещё больше.       - Придётся за летние каникулы научить тебя правилам поведения, - произносит тихо Костя, а я улыбаюсь, словно дурак, обнимая его в ответ. Не оттолкнул, не ударил, не послал. Остался со мной, даже обнял в ответ, подтверждая свои намерения.       Меня зовут Александр Шепс. Пять лет я был влюблён в Константина Гецати. И кто знает, сколько я буду ещё любить этого мужчину, который так же будет любить меня, хоть никогда прямо этого не скажет.       Сотня человек за забором сегодня получат от меня автографы.