Лето в деревне

      Чья то холодная рука тихонько лежит на плече и не сильно трясет его. Уснувший Федор мог проснуться от любого шороха, поэтому незнакомцу не составило труда разбудить брюнета. Разлепив глаза, тот тянется рукой для того что бы их потереть, но его останавливает совершенно неизвестный ему голос.       –Не три их, нельзя. Это твои друзья там? – Голос приятный. Федор окончательно просыпается и оглядывается в поисках белой макушки. А макушка эта в воде плескается, пока с берега на него с улыбкой смотрит Сигма. Федор возвращает взгляд на незнакомца.       Это был довольно высокий парень с растрепанными темно-русыми волосами. Он казался таким простым, будто всю жизнь в этой деревне прожил. Достоевский не понимает, как мог уснуть и как его нашел этот юноша.       –Да, мои..точнее мой. Тот, что в речке плескается. А вы...кто? – Лениво отвечает Федя и тут же задает интересующий его вопрос, поднимаясь с земли, оказываясь почти наравне с парнем. Незнакомец как то по странному хитро улыбается, но на вопрос дает ответ.              –Дазай, живу тут недалеко. А..вы? Не видел раньше тут вас. Только Сигму знаю.       –Федя. Я тут на лето, с этим балваном приехал. – Сухо отвечает Достоевский и разворачивается, что бы уйти. Шатен, решивший, что и ему пора бы уйти, машет Феде рукой, приподнимая уголки губ в улыбке.       – Еще увидимся! Следи за ним, а то помрет в воде. – Дазай уходит, оставляя за собой шлейф запаха только - только постиранной, свежей одежды. Брюнет машинально вдыхает и ощущает приятное покалывание в груди, видя перед глазами вспышки воспоминаний из собственного детства.       Гоголь, заметив движущуюся в их сторону темную фигуру, успел выпрыгнуть из воды и почти налететь на друга, но тот лишь отмахнулся и свел брови к переносице. Сигма стоял в стороне, и кажется был немного в растерянности.

***

      Сигма на первый взгляд казался довольно робким, застенчивым. Такие мысли были у Коли при первой с ним встрече. Однако сам парень оказался довольно закрытым, но разговорчивым и добрым. Его было сложно как то смутить, что Гоголь всю прогулку сделать и пытался, но тот лишь ухмылялся и переводил темы на более серьезные. Но Коле нравилось. Он был интересным. У него даже появилась причина не сваливать с деревни. По крайней мере, с появлением сероглазого уже не было мыслей связываться с дружками из города и просить их забрать Николая ненаглядного.       Ребята вернулись домой под вечер, бабушка предложила поужинать, но парни лишь отмахнулись, сказав, что жутко устали. Федор даже удивился, что вся гиперактивность друга испарилась за день. Ну, хотя бы сейчас не будет доставать его своей балтовней.       –Федя, что за паренек с тобой стоял? Он тебя дразнил? – спустя полчаса молчания решает поинтересоваться Николай, устремив взгляд разноцветных глаз прямо в очи Достоевского.       –Нет, он меня просто разбудил. – отвечает сухо и к стенке отворачивается, пока блондин уже подползает к его кровати на цыпочках.       –Да ладно, он симпатичный, имя его хоть узнал? – за "симпатичный" он получил хмурые брови и неодобрительный взгляд. Федора никогда не интересовали ни девушки, ни парни. Так что он даже и не знает, к чему весь этот пустой разговор.       –Дазай. Мне плевать, если честно, спросил кто он из вежливости. – Коля помнил, что другу никогда никто не нравился. Ну..разве что книжки и старушка библиотекарша. Блондин даже как то хотел его свести с этой тетенькой. Ну, у них в полне много общего..       –Вот как.. Значит, позовём его гулять! – полный решимости и хорошего настроения перед завтрашнем днем, Гоголь запрыгнул в постель, отворачиваясь к стене. А Федя думал, что завтра стоит притвориться больным.

***

      Утром, на удивление, бабушка не стала будить парней в 7 утра, дабы те побежали в огород. Но Федя все равно рано проснулся. Сосед мирно сопел, а брюнет тихонько прокрался на кухню, где во всю кашеварила старушка.       –Доброе утро, Феденька. Ты как всегда рано. Выспался? – улыбаясь спрашивает женщина, вытирая руки кухонным полотенцем. Федя выдавливает улыбку, присаживаясь за стол.       –Да вот как то...не очень чувствую себя..хотел у вас таблетку попросить. – План притвориться больным все еще крутился в голове, и его осуществление начиналось прямо сейчас.       –Ну, конечно! Беги обратно в кровать, я все принесу. Давай, давай. – Достоевский кивает и послушно возвращается в комнату.

***

      –Ты серьезно!? Ну блин! – Коля, узнавший о состоянии друга сильно расстроился, раздул щеки как хомяк и бродил по комнате, топая ногами как маленький ребенок, у которого отобрали игрушку.       –А что не так? Погуляй с Сигмой, и ты вроде хотел найти Дазая. – тот притворно кашляет и больше кутается в тонкий плед.       –Вот и пойду! Ладно, выздоравливайте, мистер Зануда. – дверь закрывается, Федя сначала цокает, а потом расплывается в победной улыбке.       День проходил замечательно. Солнце не пекло так сильно, Федя читал какую то книгу, иногда заглядывая в телефон. Гоголь еще с утра помог дедушке в сарае, а потом убежал к Сигме. Эти двое определенно подружились. О Дазае никто ничего не знал. Феде все же было интересно, но немного совсем, чем он занимается и какой он человек в целом. Казался довольно умным и спокойным.       Во второй половине дня брюнет решил, что лучше уж будет не валяться весь день в кровати, а помочь чем то. Нехотя поднявшись с постели, он поплелся в кухню. В ней, как ни странно, никого не было, но через минуту появился мужчина. И не с пустыми руками.       –О, Федя. Ты как раз нам тут нужен. Тебе вот корзинку с яблоками передали. И книгу. Попросили не говорить от кого, в общем, на, выздоравливай! – Федор удивлённо уставился на дедушку, переводя взгляд на фрукты. Он в недоумении забрал корзинку, уходя обратно в комнату. Федя решил особо не париться над размышлениями, кто такой щедрый. Яблоки он любил, и это главное.       В корзинке лежала небольшая записка, которой Достоевский в принципе уже не был удивлен, он ожидал чего то такого. На ней ровным, красивым, слегка старомодным почерком с завитушками было написано: «Выздоравливай. Надеюсь, мы еще встретимся.» Долго думать, кто прислал столь приятное угощение, не пришлось.