Сезонные хроники

Феликс сидит на диване и, смущённо улыбаясь, слушает стихотворения своего любимого. Ромео, стоящий напротив с тетрадью в руке, зачитывает из неё только что написанные короткие стишки, активно жестикулируя другой рукой, то вскидывая её вверх, то протягивая вдаль, будто пытаясь дотянуться до чего-то ценного, при этом иногда умудряясь менять интонацию голоса. Блондин чувствует, как улыбка по его лицу расползается всё шире и шире. Он понимает, что даже не слышит, о чём читает его король, он просто вглядывается в его лицо: в розоватые губы, которые даже немного подрагивают; в большие карие глаза, в которых прыгает какая-то искорка задора, перескакивая туда-сюда, из стороны в сторону - такая искорка появляется в глазах, когда человек (клон) очень увлечён чем-то, он искренне любит своё дело, и оно даётся ему легко; в покрасневшие щёки, видимо, те налились румянцем от переизбытка чувств у романтика. За окном уже довольно сильно похолодало, на дворе второй месяц осени, как никак. Практически все деревья сбросили листья, и земля оказалась покрыта прекрасным цветным ковром, сшитым из красных, оранжевых и жёлтых лоскутов самых разных форм и размеров: больших резных, просто круглых, маленьких овальных и даже похожих на небольшие капельки. Правда, в некоторых местах этого ковра были небольшие пробелы, но скоро и они закроются недостающими кусочками ткани, которую так любезно с начала сентября холодной земле предоставляют деревья, видимо, желая отогреть её и сделать более яркой. Феликс наконец начал выходить из «транса любви» и прислушиваться к стихам, которые так и лились из уст его любимого, не останавливаясь. Червовый валет вздрогнул, когда понял, что поэт читает об осени. О том, как бы король хотел гулять с Феликсом почаще холодной осенью, о том, как с его личным солнцем любое время года становится лучше, о том, как он будет обнимать валета и согревать, о том, как он бы хотел залезть блондину под свитер и… Стоп, что? — Ромео! — воскликнул валет, чуть нервно улыбаясь. — Да, солнце? Я уже закончил. Тебе понравилось? — чуть самодовольно спросил кудрявый, подходя к своему парню и садясь рядом, обнимая его за плечи. Феликс краснел и не знал, как отвечать. — Ох, в чём дело? Тебе что-то не понравилось, солнышко? — Н-нет, что ты! Стихи правда классные! — живо закивал головой блондин, поворачиваясь к своему королю и обхватывая его за талию. — Просто я услышал что-то про то, что ты хочешь куда-то мне залезть… — Оу… А что, хочешь этого? — Ромео заигрывающе улыбнулся, отложил тетрадь и действительно полез руками под свитер своей половинки. — Р-Ромео! Я н-не это имел ввиду!.. Что ты де?.. Ахахаха! Ромео, прекрати! Валет залился громким, почти истерическим смехом, когда кареглазый стал его щекотать, король и сам тихо посмеивался от такого зрелища. В итоге оба успокоились, Феликс крепко обхватил талию Ромео, а Ромео положил руки на плечи Феликса. Парни прижались друг к другу лбами и слегка потёрлись ими. Календарь в квартире червовых тоже, будто дерево, постепенно сбрасывал свои листы вместе с первыми числами октября.