Сезонные хроники

Ромео ворочается и даже не открывает глаза, когда комнату заполняет яркий солнечный свет. Поначалу он только жмурится и кутается в тёплое одеяло, пытаясь укрыться под ним полностью, но когда на его плечо опускается ладонь и начинает слегка трясти, романтик понимает, что в царство Морфея он сегодня точно не вернётся. Король недовольно мычит, высовывается из-под одеяла наполовину своего тела, потягивается, чуть приоткрывая глаза и сразу замечает знакомый силуэт в жёлтом халате, склонившийся над ним. — Мм… А кто это у меня такая ранняя пташка? — сонно тянет поэт. Феликс, который стоял над ним уже две минуты, тихо смеётся, широко улыбается и прыгает обратно в их кровать, крепко обнимая Ромео. — Я же просил не будить меня так рано, сладкий. Валет делает недовольное лицо, хмуря брови, но после скидывает с любимого одеяло на другую сторону кровати, притягивая своего короля к себе за талию. — Сейчас нисколечко не рано! Уже полвосьмого утра! — Ромео закатывает глаза и недовольно стонет на это заявление. — И нечего стонать! Солнышко уже взошло, разве не прекрасно, даже зимой солнце светит так же ярко, как летом! — Феликс заулыбался ещё шире, видимо, своим мыслям, но потом резко перевёл взгляд на своего парня. — А если ты не встанешь, я буду вынужден принять контрмеры! — Ох, как страшно… — насмешливо протянул король, но, заметив огонёк азарта в глазах любимого, понял, что тот не шутит. — Эм… Феликс? Что… Валет кинулся на короля и принялся зацеловывать его лицо и шею, губами проходился иногда по ушам и волосам. Ромео засмеялся и закусил нижнюю губу. Феликс продолжал «атаковать» своего избранника поцелуями, попутно руками обхватывая его крепко за плечи, чтобы тот не смог отстраниться. Романтику даже стало немного щекотно. — Аха! Феликс! Ну хватит! Хаха! Всё, солнце! Я понял! Встаю! — Феликс победно ухмыльнулся и последний раз коснулся губами уха своего короля, как вдруг почувствовал холод, исходящий от его кожи. Валет замер, прижался губами к его уху снова, а после отстраняется. — Так… Это кто тут замёрз, а?! — недовольно воскликнул блондин, хмурясь. — А ну, под одеяло! — Милый, ты что? Я же не болею, — Ромео изумлённо хлопает глазами на неожиданное заявление возлюбленного. — Да у тебя все уши холодные и красные! И… ещё и руки! — Феликс вскакивает с кровати. Оранжевоглазый удивился самому себе, как он во время поцелуев не заметил того, какими холодными были уши, так ещё и руки его парня. Блондин выбегает из комнаты на кухню, а король в недоумении садится в постели, прикрываясь одеялом до пояса. Он был тоже в одном халате, как и Феликс, только в розовом, с белым мехом на капюшоне и рукавах. Растрёпанный ото сна, он продолжал глазеть на дверь до тех пор, пока в неё вновь не вошёл четвёртый, держа подмышкой фиолетовый свитер, а в руках кружку с горячим шоколадом. Блондин со всей своей серьёзностью, какая у него имелась, напялил на своего парня свитер прямо поверх его халата и протянул ему кружку со сладким горячим напитком, при этом крепко обхватив его руками, прижимая к себе. Ромео на момент забыл, почему Феликс всё это делает, но потом вспомнил, чего валет так засуетился, и в груди потеплело, а на губах появилась нежная улыбка. Седьмой действительно не болел, а светловолосый так серьёзно отнёсся к тому, что у него замёрзли уши и руки. — Какой ты у меня заботливый, — поэт отпил из кружки шоколад и слегка поморщился. Феликс опять переборщил с сахаром. — Но ведь я не хочу, чтобы ты заболел! Это же во имя добра! — заявил его избранник, не переставая обнимать короля. — Хм, только во имя добра? — Ромео отставил кружку в сторону, на тумбочку, и внимательно взглянул на валета. — Ну и во имя любви тоже! — Феликс кивнул, но снова поймав на себе пристальный взгляд любимого, покраснел и добавил. — И ради тебя… — О, как мило, сладкий… — седьмой улыбнулся и обнял возлюбленного в ответ. — Знаешь, здесь так холодно… — Ох, точно! А то я думаю, чего у тебя всё мёрзнет! — Блондин повеселел, усмехаясь, не давая любимому закончить предложение, живо встал с кровати, подошёл к приоткрытому окну и закрыл его. — Что ж ты сразу не сказал, оно всю ночь было открыто! — довольный четвёртый снова опустился на кровать рядом со своим королём. — Я ещё не договорил, солнышко… — мягко заметил розовый. — Может… Согреешь меня? — игриво произнёс Ромео, пальцами проводя по его крепкой груди. Феликс сначала с недопониманием смотрит на кареглазого. — Так я уже принёс тебе свитер и… Ох… — до валета доходит, какой способ имел ввиду любимый. Ромео улыбается шире, продолжая водить пальчиками по груди блондина, сквозь халат задевая соски. — Так ты хочешь… Вот так? Светловолосый неожиданно стягивает с него свитер, развязывает пояс его халата и впивается в его губы страстным поцелуем, чувствуя привкус вишнёвого бальзама. Ромео обхватывает ладонями его лицо, сминая его губы в ответ, а после отстраняется. — Не спеши, сладкий. Если хочешь согреть, это нужно делать постепенно… — Ромео ложится на кровать. — Нужно начать отсюда… — обхватывая ладонью затылок своей половинки, король чуть сжимает его волосы, заставляя наклониться к своей шее. Феликс послушно целует в неё, но потом смелеет и начинает покрывать поцелуями всю его шею, что ещё источает лёгкий запах клубничных духов. Валет окончательно срывает халаты с себя и Ромео, откидывая их на пол. Уже кусая шею седьмого, блондин руками исследует его тело, добираясь до резинки его белья, вмиг стягивая трусы, после снимая бельё и с себя тоже, снова впиваясь в шею своего короля. — Ах, Феликс… Осторожнее… — на очередной укус Ромео сильнее сжимает золотистые волосы избранника. Вдруг неожиданно Феликс остановился. — М? В чём дело, сладкий?.. — Раздвинь ножки, милый, — смотря исподлобья, отвечает солнце охрипшим от возбуждения голосом. Ромео пробирает дрожь, он никогда не видел любимого таким. Послушно разведя ноги в стороны и не желая терять хватку, романтик специально облизывает губы, манит пальцем младшего. — Ну, чего ты ждёшь? Или уже передумал согревать меня? — поэт усмехается, гладя себя по груди, закидывая одну ногу на сильное плечо оранжевоглазого и гладя его ступнёй. — Вовсе не передумал, — ухмыляется четвёртый в ответ, быстро целуя пальцы на ноге возлюбленного, после всем телом придавливая Ромео к кровати, целуя в плечо. — Думаю, я бы даже мог так почаще тебя греть. — Ох, я буду только рад… А теперь иди ко мне, сладкий… Феликс сверкает глазами и будто срывается с цепи, набрасываясь на парня под собой. Остервенело кусая его шею и грудь, он пристраивается удобнее и начинает осторожно, стараясь сдерживать себя, входить в старшего под его громкие нетерпеливые стоны. — Феликс, не томи, милый... Ну же, войди в меня… — это последняя капля. Внутри Феликса будто что-то дёргается, и блондин с рыком врывается во влажную тесноту внутрь любимого. — Ох! Да, вот так! Было просто замечательно, было хорошо. Даже когда Ромео закинул ноги на его талию, руки - на спину, ногтями стал царапать кожу на ней, Феликс практически этого не почувствовал, начиная почти сразу вбиваться. Были только приятные ощущения теплоты, узости и музыка для ушей валета - стоны его короля, который, прикусив губу, извивался, как змея. Изливаясь в возлюбленного, валет закрыл глаза, стиснул зубы и выдохнул, погладив щёку кареглазого, выходя и ложась рядом. — Ох, вот это ты дал жару, сладкий… Давно у нас такого не было, хах… Люблю тебя… — Ромео повернулся к любимому, тяжело дыша, и переплёл пальцы правой руки с пальцами правой руки Феликса. Блондин устало улыбнулся в ответ, показывая в улыбке белые зубы и прижался к старшему. — И я тебя люблю, Ромео…