В конце мы станем песнью скорби...

      Сила Ньёрдира всегда заключалась в связях. Он сплетал отношения с волками в прочную паутину и чувствовал себя уверенно среди своих приближенных. Он не был властолюбивым, но являлся лидером, который всегда знал, что делать, даже если его планы и идеи выглядели слишком глобальными и абсурдными. Он не боялся пробовать, а поддержка друзей давала ему сил совершать безумства. Оттого отсутствие Рауньёрна в походе сильно ударило по Ньёрдиру. Он чувствовал слабость и тоску. Рау всегда был рядом с ним, словно его тень. Молчаливый, нелюдимый, рядом с Ньёрдиром рыжий скальд раскрывал свои чувства и расцветал, подобно цветку. Обретал силу. Разделенные, они были все равно что левый сапог без правого – вроде целые с виду, но не так хороши, как в паре.       Ньёрдир до сих пор не мог поверить в то, что произошло. Перед отплытием судна в Загорье было совсем мало времени, но Рауньёрн успел бегло проститься и объясниться с другом. Он сказал: "Волруд все знает", но добавил в конце: "Хильдра исказила истину". Ньёрдир был сбит с толку, но времени хватило лишь на быстрое объяснение – теперь Рау будет жить в Крепости Бьёрна, но Ньёрдиру лучше не лезть в это, ведь тогда гнев Волруда может пасть и на энергичного, добродушного воина. Рау скучал бы по другу, но он не хотел Ньёрдиру такой же жалкой судьбы. Друг, ясное дело, совета не послушал. Он кинулся к вождю и, громко крича, спросил, что происходит, пытаясь объяснить, как важен Рауньёрн для отряда и клана. Волруд глянул на Ньёрдира с прищуром.       – Он обманывал нас, – с болью прорычал вождь. – Я сожалению тебе, Ньёрдир. Ты считал его другом.       – Вы ошибаетесь, Рау...       – Тебе лучше молчать, – посоветовал Волруд. – Или ты тоже хочешь признаться мне в связи с чужими богами, предательстве и дружбе с Сиггилом? Вы ведь были там вместе?       Ньёрдир обжёгся о слова вождя.       – Мой вождь, дело не в этом...       – Ты нужен мне на войне, Ньёрдир. И если ты будешь сражаться доблестно, если совершишь какой подвиг, я выслушаю тебя в конце похода. Но сейчас мои мысли заняты другим. Ты меня понял?       Ньёрдир оскалился, но ему пришлось принять жестокую действительность. Чтобы спасти Рау, чтобы доказать его невиновность, Ньёрдир должен был сражаться.       Решительность, а не улыбка рисовалась на его лице, когда отряд выступил в путь. Ньёрдир шел по левое плечо от Сиггурта. Друзья молчали. Между ними последние годы росло напряжение, а Рау, что помогал им понять друг друга, теперь не было. Сигги знал, что случилось с Рауньёрном, но не высказывал своего мнения об этом. Он думал о просьбе бога, о том, что, если свергнет Волруда, сможет вытащить друга из шахт далёкой крепости. Новый вождь – новые правила. Все, что сказал Волруд, станет недействительным, а имя Рау ещё можно спасти, ведь Волруд широко не разглашал настоящую причину ссылки скальда. Однако в таком Сиггурт не мог признаться даже другу. Судьба витиевата и жестока, она плетет причудливые сети. Его проклятая кровь... Отец забрал глаз вожака, а сын мог забрать жизнь. Сиггурт не был уверен, что должен делать, но война была войной, она была непредсказуемой. Однажды Сиггурт уже стал призраком. Он ещё помнил, какого быть им, как убивать из тени. Но это было подло, низко и жестоко. Волруд не заслужил такой смерти после всего, что сделал. И Рауньёрн не заслужил жестокой несправедливой ссылки. Темные мысли вскружили голову серого волка, и он молча размышлял об исходах, о возможностях и необходимости. Он не знал, как поступить правильно. Как и Рау, он лишь мог пытаться найти ответ.       Отряд волков выдвинулся в путь через две недели после отбытия корабля в Загорье. Как и предсказывала Хильдра, далеко не все вожди откликнулись на призыв Волруда, хотя минувшие семь вёсен волки, познавшие силу единства, воевали против общего врага сообща. Самым болезненным отказом стал ответ Вагни, прежде безропотно следовавшего за вождём. "Я всегда поддерживал тебя, мой друг, – принес его слова гонец. – Но в этот час ты заходишь слишком далеко. Вести народ по проклятым землям все равно, что обречь их на смерть. Если взять Крепость Бьёрна было подвигом, то этот поход – просто самоубийство. Я люблю тебя, добрый друг. Но я не готов умереть вместе с тобой от гнева богов. Мой народ нападет с Льётом с моря. Мне грустно с тобой прощаться, и, если мои дружеские слова что-то для тебя значат, призываю тебя: откажись от этой безумной затеи! Приглашаю ударить вместе с моря и буду рад твоему участию. Не веди волков на смерть, твоя жизнь многое значит для Фльёля."       Волруд был огорчён посланием. Он ждал поддержки от доброго друга и надеялся, что Хильдра ошиблась в предсказании, но ее правда была жестока. Друзья оставляли его один за другим. Волруд не злился на Вагни, даже всерьез размышлял над его предложением. У волков был сильный флот, но без Рау... Нет, без Рау он не станет бодаться с Борбраном, слишком много злобы затаил на него морской бог за учиненное в морских просторах. Нет, не мог он изменить плану, ведь Хильдра была права во всем... И успех грядущего похода должен был стать ошеломляющим.       Не откликнулись на призыв и волки Льёта, и Смертоносные, потерявшие вождя и теперь не желавшие союзов с тем, по чьей вине они лишились головы. Северные Волки никогда не участвовали в таких событиях, хотя за последние годы северное племя окрепло и разрослось и им стало тесно в родном селении. Они медленно перебирались в Крепость Бьёрна, где Призрак и Зефрис, так и не бросивший курить, завоевали им право существовать наравне с другими кланами.       Зато за вождём пошел тот, от кого Волруд совсем не ждал поддержки – Свэрри собственной персоной решил прогуляться по развалинам. Его увлекала идея опасного путешествия. К тому же, в случае успеха он не хотел, чтобы Волруд укрепил свою власть на новой земле единолично, а именно власти и желал Волруд – куска плодородной территории, а не просто припасов для своих. Это была мечта, что сделала бы волкам сытую зиму, и Свэрри хотел воспользоваться возможностью добыть ее. Волруд много раз творил чудеса, почему этот должен стать исключением? Старый враг и соперник взял с собой лучших воинов.       Волруд подумал, что это хорошо. Что волки Вагни оттянут силы оленей на запад, в то время как Волруд нападёт из разлома и легко захватит ослабшие края. Сам того не ведая, Вагни своим соглашением мог помочь Волруду. Вождь верил в это, как в святость богов, но Свэрри без конца повторял ему:       – Подонок решил предать тебя! Разве ты не видишь? Он замыслил за твоей спиной! Сколотил альянс!       Волруду надоедали нападки вожака другого клана.       – Тебе он тоже предлагал? – спросил агрессивно Волруд, теряя терпение.       – Конечно нет! Он боится меня. Знает, кого надо бояться, – гордо ответил Свэрри, слывший самым жестоким из вождей. Он не прощал никаких ошибок.       Волруд лишь хмыкал. Он считал, что страх может подчинить волков, но он не зародит верность. Вожака, что может дать своему клану только страх, рано или поздно свергнут, а вождь, которого любит племя, будет править до самой смерти.       Волруд полагал, что Алые Гривы довольны его правлением. Пока он мог показывать им чудеса, он был лидером, за которым пойдут даже такие, как Свэрри. О предателях: Кандаре, Сиггиле и Рауньёрне, Волруд решил не думать. Мысли его были заняты совсем другим – впереди ждал тяжёлый путь, который, как оказалось, лучше было проходить с небольшим воинством. Дорога была узкой и неровной, так что волки не могли взять с собой телег. Припасы доехали на колесах лишь до раскола, но когда земная трещина предстала перед отрядом, съестные припасы растащили по сумкам. Волруд полагал, что они смогут пересечь раскол быстро, а еды взяли достаточно, но вожди призвали к жёсткой экономии. Кто знал, как скоро они смогут захватить землю врага.       Расселина была глубокой, но край опускался рвано. Волки постепенно погружались в пучину проклятья. Отряд тихонько перешептывался, вспоминая различные истории. Кто-то шептал, что это место пропитано предательством, и ничего хорошего здесь случиться не может, кто-то шептал о призраках, что до сих пор сражались на дне ущелья, другие же осуждали болтунов и было уверены – это все оленьи сказки. Однако даже храбрецы боялись гнева бога и время от времени потирали защитные обереги.       Ньердир не боялся проклятья. Он мало чего боялся в жизни, будучи храбрым авантюристом, и шел вперед, время от времени утешая добрым словом боевых товарищей. Однако Ньёрдир не был непробиваемым, он тоже испытывал тревогу и тоску. Она не была связана со сплетнями, историями и легендами. Она складывалась из того, что они видели. Волки спустились на более чем километр под землю, и шли по узкой расселине. Олени могли легко завалить их камнями, преградить им путь с двух сторон, и захватчики погибли бы в проклятом краю. Ньёрдир опасливо поглядывал наверх, но суеверные страхи отпугивали защитников. Путь был свободен, пролегая по глубинам мира.       Время от времени Ньёрдиру казалось, что он слышит голоса тех, кого не было видно. Слова проклятий, крики и ругань раздавались из тени времён, пугая отряд, но не обращая в бегство. Волки были вынуждены идти вперед потому что знали, что их семьи останутся голодными, если они повернут назад, а вождь в них разочаруется. Так что, не слушая голоса, не внемля их вопящим предупреждениям об опасности, волки протискивались по узкой скалистой тропе.       Дорога стелилась неровной, так что волкам приходилось постоянно прыгать, карабкаться, переступать через ямы и снова спускаться глубже во мрак. Дар Вулфрэда позволял им видеть в темноте, что облегчало путь, но волки чувствовали себя лишенными зрения и нервничали, пока вокруг были только чёрные каменные стены, давившие на них с двух сторон. Параноики представляли, как эти стены сдвигаются, как Лэск смыкает их, давя непрошеных гостей, а время от времени, когда землю слегка потряхивало, отряд суеверно начинал шептаться о присутствии бога-оленя.       Волруду приходилось тратить много сил, чтобы унимать панику среди воинов, потому, когда воинство выбралось на широкую полосу дороги, вождь облегченно выдохнул. Волки почувствовали себя спокойнее. Теперь на тропе можно было поместиться впятером и не нужно было обтирать броней и мехом острые скалы.       – Дальше – след утерянных городов, – объявил Волруд, но и без его слов сказанное было очевидно.       Ньёрдир увидел впереди обломки разрушенного города. Дома, сложившиеся как карточные домики, упали на дно ущелья, заваленные камнями и пылью. Кое-где выглядывали уцелевшие фрагменты древней культуры – руки мраморных статуй, деревянные балки, расписанные узорами. Целой поверх груды камней и костей стояла одна беседка, казалось, сваленная сверху кем-то уже после катастрофы. Она подсвечивалась благодаря древней магии и была распахнула насквозь. Казалось, если войти в нее, окажешься в другом измерении, настолько чуждой и неуместной она казалась здесь.       Ньёрдир глядел на разруху, учиненную столетия назад, и с грустно представлял, как в этом самом месте когда-то играли дети, плясали у костра взрослые, девушки плели венки, улыбаясь ластящемуся у ног коту. Как здесь пахло сочной зеленью и яркими цветами. Как здесь царила жизнь вместо тусклой, безысходной смерти.       Пока Ньёрдир карабкался, он несколько раз наступил на кости и суеверно извинился, хотя знал, что души хозяев давно ушли за Кибекором, а может, уже резвились в лесах Лэска среди дриад и русалок.       Волруд увидел, как измучены путем и страхом воины, и предложил сделать привал прямо в городе. Волки радостно встретили эту идею – они принялись тут же распаковывать припасы и откупоривать фляги с элем. Несколько азартных мужичков отравились раскапывать ценности древнего города, мало ли, что полезного может обнаружиться? Ньёрдир любил историю, как и старые, древние вещи, но в этот раз он остался в стороне. Ему казалось неправильным грабить мертвых и копаться в вещах тех, кто сгинул от гнева Лэска.       – Ничего не трогайте! – призвал их Ньёрдир. – Это земля проклята! Возьмёте с собой что-либо, заберёте проклятье с собой!       – Не ожидал от тебя такой серьезной речи, – одернул его Сиггурт, подходя со спины. – Вряд ли они тебя послушают. Волки делают, что хотят.       И правда: мужчины даже не обернулись на крик волка. С жадными улыбками они начали копать.       – Они слишком легкомысленны! – надул щеки Ньёрдир. И кто это говорит?..       – Их выпустили на свободу. Они боятся. Им нужно куда-то выплеснуть эмоции. Либо так, либо они начнут бить морды друг другу.       – Второй вариант кажется более приемлемым, – слабо улыбнулся Ньёрдир.       – Ты сам не свой в этом походе, – заметил серый волк. В его холодном голосе промелькнуло волнение.       – Это так заметно?.. – криво улыбнулся Ньёрдир и потер правое плечо. – Мне немного не по себе. Без Рау этот путь – ничто. Да и с ним... Волруд слишком сильно рискует. Мы идём, как слепые котята, лишь потому что Хильдра сказала вождю, что путь безопасен. Но чего стоят слова Хильдры?       – Она всё-таки шаман, хоть и сволочь, – задумчиво произнес Сиггурт.       – Когда-то ты ее боготворил, – припомнил другу Ньёрдир.       – А ты хотел за ней приударть, – парировал волк.       – Даже помыслить об этом теперь страшно, да? – усмехнулся Ньёрдир.       – Теперь у тебя есть Ирдэн, – уныло заметил Сиггурт.       – Не думал попробовать найти себе кого-нибудь?       – Я всё ещё надеюсь, что Ирдэн ответит на мои чувства, – прямо сказал Сиггурт.       Ньёрдир поджал уши и опустил голову.       – Друг...       – Не надо жалеть меня, потому что я о своих чувствах не жалею ни капли. Ирдэн – прекрасная девушка. Ее сложно не полюбить.       – И всё же, я надеюсь, однажды ты найдешь свое счастье, – искренне произнес юноша.       – Я все чаще надеюсь на достойную смерть.       – Эй! – Ньёрдир нахмурился и протянул друга за щеки. – А ну прекрати о таком думать! Впереди ждут великие и веселые времена! Как выберемся отсюда, я устрою нам путешествие повеселее. Отправимся искать легендарное оружие! Все вместе, как в детстве. Знаешь, как будет хорошо? Сиггурт не ответил. Не успел. Послышались крики.       Ньёрдир обернулся и увидел страшную картину. Легенды оживали на глазах. Армия голубых теней показалась из расселины. Сотня воинов, вооруженных копьями, мечами и магическими амулетами, шла в бой, воинственно выкрикивая боевые кличи. Их голоса были прерывисты, а тела истёрты. Они мерцали, как искаженные тени на свету. Из костей и праха умерших в городе тоже поднялись мертвые. Фиолетовые бойцы сохранились не лучше, но носили иную одежду. Войска враждующих армий поднимались в бой друг против друга.       – Легенды не врали... – изумленно вымолвил Сиггурт. – Эта битва действительно существует.       – Легенды никогда не лгут, – сказал Ньёрдир, сдерживая чувства.       Его охватил неуместный восторг – он стал свидетелем воплощения легендарного деяния бога, но в то же время душу юноши терзало неизменно тяжёлое чувство – нечто вязкое, сплетённое из сожалений и скорбей.       Души, что поднялись в бой, не имели тяги к победе. Их тела двигались против воли, а в глазах застыла мука. Они говорили то же, что говорили сотни лет назад, и делали то же, что делали тогда. Они вновь ошибались, вновь побеждали, проигрывали и умирали. У них не было власти даже над собственным разумом. Их терзали те же мысли, что сотни лет назад, а захватчики – те, что пришли с юга, – все ещё пламенно желали захватить город.       Волруд не был столь чувствителен, как волк с крашенными волосами. Он приказал достать оружие, опасаясь, что на них нападут, но восстававшие в городе мертвецы не проявляли к ним враждебности. Кажется, они решили, что воины Волруда и Свэрри – подкрепление, поскольку несколько искорёженных голосов застонали: «Помощь уже здесь! Теперь есть надежда!».       Волруд решил не трогать их. Раз оленей терзал враг, он решил выступить на их стороне и принялся раздавать приказы, размещая воинов на поле боя. Вожак не знал, возможно ли убить обычным оружием призраков, но собирался это проверить.       Войско наступало. Защитники бросились в бой, чтобы встретить их за пределами города. Селение не имело крепких стен или мощной крепости, так что, чтобы защитить город, воины пытались сместить бой дальше от границ.       Волруд приказал волкам выйти вперёд, но не атаковать, а защищаться. Он хотел проверить, будет ли вражеская армия атаковать их, или, подобно защитникам они будут видеть в них союзников или вовсе не обратят внимания, но атакующие олени считали их врагами. В жестокой сече сошлись армии враждующих князей, и волки оказались заложниками этой битвы – позади возвысилась призрачная стена. Теперь никто не мог сбежать с поля боя.       Оказалось, что призраки были способны навредить волкам. Их оружие, мерцавшее, как и тени, резало подобно настоящему. Магические снаряды призраков тоже были смертоносны. Они разжигали пламя, взращивали корни, творили неописуемые вещи! И жизнь волков оказалась в опасности. Благо, паника обошла армию стороной, и они быстро включились в бой. Сражаться – единственный путь к выживанию. Сражаться и победить, чтобы освободить себе путь – вот что решил Волруд. Он пришел в оленью страну с мечом, и не вынес урока, что был дан богом. Это место было не просто битвой двух враждующих князей, это было наказание для тех, кто жил только войной, и оно жаждало поглотить непрошенных гостей, навеки поглотив их в своем чрево. Ньёрдир и Сиггурт сражались вместе с остальными. Пусть их противниками были призраки, они подчинялись естественным законам – если ты ранил их, то они исчезали. Справиться с ними было проще, чем с обычными воинами – броня не защищала тела, так что тени достаточно было рассечь пополам, чтобы развеять. С подкреплением защищающая сторона пошла на прорыв, а волки почти не понесли потерь – лишь несколько бойцов погибли от снарядов могущественной магии.       Сражаясь, Ньёрдир заметил одну странность, заставившую его замереть на месте. У врагов был командир. Воинственный Колояр верхом на олене несся вперёд и разил врагов с удовольствием, несвойственным таким страшным бойням. У защищавшейся же стороны командир отсутствовал – воины просто шли в атаку, словно и так знали отданные им приказы. Задумавшись, Ньёрдир перебрал в голове картину бойни и понял, что вовсе не видел его, но в легенде точно говорилось, как князья – бывшие братья – сражались друг против друга. И, либо легенда лгала, либо что-то в старой картине все же менялось.       Оставив поле боя, Ньёрдир вернулся в город. Он осмотрелся, грешно подумав, что переломанные им кости могли принадлежать командиру оленей, но Ньёрдир услышал всполохи плача и направился к ним. Сидя у бочки, разломанной по доскам, перевернутой и давно уже потерявшей свое содержимое, сидел князь Ладимир. Он плакал, как ребенок, издавая нечеловеческие стенания.       Ньёрдир подошёл к нему.       – Почему ты не сражаешься? – прямо спросил волк.       – Это все бессмысленно и жестоко! – вскрикнул Ладимир. Ему удалось сохранить свой рассудок, но оттого он лишь сильнее страдал. – Это повторяется вновь и вновь! Сотню лет, вечность, без конца! Наши души... Они теряют себя, но мы ничего не можем сделать! Не можем противиться воле! Лэск обрекает нас биться, нескончаемо сражаться в вечной битве, в которой нет победителей, только проигравшие! Всё всегда заканчивается одинаково. Все умирают... Никакой надежды... Кто бы ни победил, победа не несёт никакого смысла. В конце Лэск убивает всех внутри барьера, а затем поднимает на бой вновь.       – Но ты смог противиться воле бога, – удивился Ньёрдир.       – Я не воспротивился ей, а понял ее! Это испытание, эта боль и муки – это наказание. Мы заперты здесь за боль, что причинили богу распрями, и нет никакой другой судьбы, кроме страдания. Но, если бы мы могли помириться... Если бы только смогли сказать друг другу, что прощаем, все бы закончилось. Я уверен!       – Так почему ты не сказал этих слов своему врагу?       – Я говорил! Каждую битву я повторяю одни и те же слова, но он не слышит меня.       Ньёрдир задумчиво кивнул.       – Сколько длится битва?       – Пять дней. Затем все стихает на несколько дней и снова повторяется вновь и вновь. Солнце сменяет луну, а луна – солнце, но тут все неизменно… Только мрак и темнота, только бесконечное повторение без надежды на изменение...       – Тебе повезло, – выслушав боль призрака, гордо произнёс волк. – Я – Синий Волк, и я пришел, чтобы помочь!       – Синий волк! – восхищённо произнес призрак. Легенда эта была столь древней, что даже Ладимир слышал о ней. Князь начал кланяться в ноги Ньёрдиру. – Я знал, что это не сказки! Легенды не врут! Ты здесь ради нас!       Ньёрдир кивнул и улыбнулся, глядя на картину войны.       – Я остановлю это. Навсегда, – пообещал он. – Ты доверишь мне право говорить от твоего имени?       – Конечно, конечно!       – Отлично, тогда... У меня есть план.