В конце мы станем песнью скорби...

      Тисса плохо спала. Ее мучали тревожные сны, отголоски произошедших событий и тайные шепоты окружающих. Волки не принимали ее – прошлое слишком много значило для них, и она мучилась в ожидании любимого, в страхе за его жизнь, под взором сотни недоверчивых глаз, что без конца следили за ней. Особенно пугала ее Хильдра. По ночам шаманка выбиралась из дома, хотя то было запрещено, кружила вокруг дома вождя, била в бубен и что-то злостно шептала. Ее живые глаза влажно блестели от злорадства, а когда Тисса замечала ее, Хильдра улыбалась, как дружелюбный сосед, но от этой улыбки бросало в дрожь. Тисса представляла себе, как Хильдра проклинает ее, как изводит, и чем дольше об этом думала, тем сильнее связывала свое дурное самочувствие со сглазом или ещё какими дурными чарами. А потом Тиссу начало тошнить. Слабость во всем теле, переменны настроения, странное чувство в животе... Она догадалась, что с ней происходит, и страшилась этого, но не потому, что не хотела, а потому что боялась судьбы. День за днём волчица проводила в молитвах Эюль и Бьёрну, чтобы дитя Волруда выжило, чтобы трагедия не повторилась, а злая шаманка все чаще заглядывала к ней в окна, настукивала тревожные, предупреждающие о чем-то ритмы... Будто обратный отсчёт, будто обрывающееся сердцебиение. Хильдра смотрела сквозь окна волчком, и в ночи глаза ее казались чёрными, а за спиной нависала зловещая тень.       Тисса прекрасно понимала, что хочет сделать с ней шаманка, но противиться ей она не могла – было страшно выйти из дома и прогнать ее прочь. А другим... Другим было все равно, что делает с ней Хильдра. Волки ненавидели обеих, и, если бы они поубивали друг друга, то вовсе не расстроились бы. Сами марать руки боялись – и сил шаманки, и гнева Волруда за своих женщин, оттого нескончаемым ужасом проходила каждая ночь Тиссы, пока однажды ночью у нее не появился защитник.       Хильдра, как и каждую ночь, выбралась, чтобы изводить соперницу. В этот раз она вызывающе оделась – облачилась в прозрачное платье без ткани, сплетенное из нитей с нанизанными на них костями. Тело она разукрасила кровью убиенного животного, а дождь, что лил последние дни не переставая, размазал кровь по всему телу. Казалось, она вся была алой, с пугающими, выпученными глазами, намокшими светлыми волосами, собранными в два низких хвоста на боку. Хильдра плясала, словно гуляла на свадьбе, а когда ноги уставали, подходила к оконцу и прикладывала ладонь к стеклу. Улыбалась.       Тисса старалась не показывать страх, но, когда становилось невыносимо, она уходила в другую комнату, но и там Хильдра настигала ее. В доме вождя не было комнат без окон, куда бы она не спряталась – везде была как на ладони. Оставалось только кутаться в плед, надеяться, что тепло может спрятать от злых взглядов проклятущей шаманки, и гладить себя по животу, утешая то ли свое дитя, то ли саму себя. От нескончаемого кошмара волчице хотелось выть громко и отчаянно.       Вдруг музыка стихла. Тисса услышала чужой голос, мужской, отдаленно знакомый. Она, запинаясь, на ватных ногах подбежала к окну и увидела, что Хильдра говорит с серым волком. Вымокший и продрогший, Сиггурт холодно глядел на шаманку, и рука его враждебно тянулась к алому мечу, доставшемуся от отца и верно служившему ему.       – Хильдра, ты ведь шаман, – хмыкнул Сиггурт. – Неужели Магр не научил тебя, что выходить ночью из дома – плохая затея? Хи'Ми'Лья разозлится, если ты заметишь ее.       – Я берегу госпожу Тиссу, – ехидно прошептала Хильдра. – То приказ вождя. Я стараюсь избавить ее от проклятья богов.       – Ты навлечешь их гнев, если будешь тереться здесь без конца. А о безопасности Тиссы волноваться не стоит. Я за ней присмотрю.       – Ты должен быть на войне, – занервничала Хильдра. Ей не понравилось, что Сиггурт пошел против нее.       Недотрога же был спокоен и холоден.       – Я думал, ты видишь всё, Хильдра. Но есть вещи, что укрываются от твоего взора, не так ли?       – Я не слежу за жизнью таких, как ты, – проворчала она.       – Таких, как я? – высокомерно задрал голову Сиггурт. – Это каких?       – Ничего не значащих в глазах других. Серой массой.       Сиггурт задумчиво кивнул. Он прекрасно понимал, что хочет сделать Хильдра – вывести его на эмоции, задеть и расцарапать сердце своими острыми когтями. Сиггурт не собирался попадаться в ее ловушку.       – Мир сложен, Хильдра. Он состоит из деталей. И таких, как я – незначительных обычных воинов. И из таких, как ты...       – Таких, как я? – криво усмехнулась девушка.       – Да, тех, кто мнит о себе больше, чем из себя представляет. Уходи и оставь Тиссу в покое. Я здесь по приказу Волруда.       У Тиссы на сердце отлегло, когда она это услышала. Женщина не сдержалась, накинула на плечи меховую накидку и выбежала на улицу босиком. Шлепая по грязи, она подбежала к Сиггурту. Его присутствие предало ей сил.       – Уходи! Я не нуждаюсь в твоем присутствии, – прокричала Тисса. Ей так долго хотелось произнести эти слова, что она ощутила облегчение, когда выронила их.       – Видишь? Дама гонит тебя прочь. Так что попрошу удалиться, – Сиггурт зло сверкнул глазами.       Хильдра потемнела от злобы.       – Гоните, гоните меня прочь, только сами потом приползете. Будете просить, умолять! А я погоню вас прочь! Вы пожалеете!       Хильдра изошлась криками и проклятьями. Сиггурт, не обращая на нее внимания, галантно взял Тиссу под руку и повел в дом. Шаманка зло сверкнула глазами, содрала несколько костей с подола платья и швырнула им вдогонку.       – Тиссе все равно не родить дитя! Её чрево проклято богами! Она родит мертвого, скрюченного ублюдка! Я всегда желала Волруду лучшего! Но ты хочешь погубить его семя! Да будет так!       Тисса испуганно всхлипнула и обернулась на шаманку. Сердце ее бешено билось от страха. Хильдра прекрасно знала, чего боится женщина и в каком она находится положении. Волчица прижала ладони к животу и заплакала, чувствуя, что не имеет никакой надежды. Может, Хильдра и правда могла её исцелить? Могла ведь?..       Но Сиггурт силком повел её прочь. Он затолкал женщину в дом и зашёл следом, а затем застегнул цепочку и задвинул засов.       – Не слушай ее слова, они лживы на корню, – наказал Сиггурт холодно. – Твои эмоции погубят тебя. Я слышал, ты не глупа и смогла выжить в одиночку.       – Я все ещё пытаюсь это сделать, – горько произнесла Тисса. – Теперь это стало труднее.       – Ты не одна, – сказал Сиггурт. – У тебя любящий муж. Но пока подле побуду я. До его возвращения.       – Тебя правда послал Волруд?..       – Он беспокоится за тебя. Считает, тебе нужна защита. И не зря, – Сиггурт кивнул на открытое окно. Тисса даже не заметила, когда створки распахнулись. Звук дождя казался ей горьким плачем Афьёль, понимавшей ее боль.       – Как он? – Тисса завиляла хвостом, надеясь, что теперь узнает правду.       Сиггурту было тяжело говорить с ней. Тисса на что-то надеялась, а он не мог порадовать ее добрыми вестями.       – Он на войне, Тисса, – холодно объявил Сиггурт.       – Это я знаю и без тебя! Прошу, будь честен. Если он в беде, я должна знать, чтобы правильно молиться о его спасении. Прошу тебя.       Сиггурт всегда был слаб перед женщинами. Они удивительным образом могли разжалобить его. Волруд не запрещал ему говорить правду, но Сиггурт боялся, что жизнь Тиссы станет большей мукой, когда она узнает. Но и незнание было невыносимо. Лицо женщины было измученным и уставшим. Сиггурт решил рассказать.       – Только прежде сядь и успокойся, – попросил Сиггурт. – Это непростой разговор.       – Да, прости...       Они прошли на кухню. У Тиссы включился инстинкт хозяйки. Она предложила гостю переодеться в сухое. Сиггурт не стал отказывать, хотя надевать вещи вождя было против совести, с его-то помыслами. Пока он переодевался, Тисса заварила чай, завернулась в теплый плед и молча ждала, пока Сиггурт вернётся.       Когда воин сел за стол, он уже обдумал, как сообщить новость помягче.       – Волруд был в порядке, когда я покидал его, – начал Сиггурт осторожно. – Мы прошли сквозь проклятые земли. Ньёрдир смог снять проклятье с ущелья. Затем началась резня. Мы быстро завоевывали оленьи поселения. Волруд и Свэрри без конца ссорились, но находили компромиссы. А затем вождь попросил меня вернуться. Он боялся за тебя, Тисса. Вдали от Красноречья ему открылось, что его решения прошлого были обусловлены чарами шаманки. Хильдра одурманила его разум, заставила прогнать Рауньёрна, наговорила туманных пророчеств, и теперь ему кажется, что все, сказанное ею, было ложью. Он испугался за тебя и твою жизнь. Не зря. Теперь я вижу это. Хильдра осмелела, – лицо Сиггурта потемнело от тревог. – Не к добру.       – Волруд сильно ее обидел... – качнула головой Тисса. – Я говорила ему быть осторожней с ней.       – Тут дело не только в обиде. Она чокнутая, как и все шаманы. Я опасаюсь, что Хильдра что-то задумала. Не зря она отослала Рау... Он способен видеть и чувствовать больше других. Я боюсь за вождя.       Тисса восприняла новость удивительно мужественно. Она потерла покрасневшие от волнения щеки и покачала головой.       – Я говорила ему, что отрекаться от Рау плохая идея... Рау – хороший мальчик. Он всегда был надежным. Волруд вдолбил в себе в голову, что он его предал его... Но это такая ерунда. Он говорил, что Рау все признал, был так уперт...       – Он был сам не свой, – согласился Сиггурт.       – Да... Я не хотела в это лезть. Сначала. Но потом ко мне подошёл Ньёрдир. Он умолял, чтобы я поговорила с мужем.       – Но он не послушал даже тебя, – констатировал факт серый волк.       Тисса опустила голову.       – Ох, Волри, мой милый Волри... Что же с тобой теперь будет?.. – Тисса невольно приглаживала живот.       Сиггурт вспомнил, как Хильдра говорила про чрево и дитя. Сначала он подумал, что шаманка просто блефует, а затем смутился, поняв, что Тисса и правда беременна. Этот момент казался       Сиггурту очень интимным. Он мечтал о детях, но сердце его волчицы было занято другим. Ирдэн любила Ньёрдира, и он не собирался им мешать, а о любви к кому-то другому не смел и мечтать.       Сиггурт не знал, как правильно вести себя с женщинами, и с Тиссой в частности, но был рад, что всё-таки принес Волруду клятву. Глядя на это запуганное, беззащитное создание, он не мог представить, как она справилась бы одна. Его взгляд немного потеплел, оттаял, но вместе с тем сменился тревогой. Сидя здесь, они не могли ничего контролировать, только ждать, пока задуманное Хильдрой случится. Если случится вовсе.       – Сидя здесь, она вряд ли может что-то сделать, – сказал Сиггурт, чтобы успокоить девушку.       Тисса прикусила губу.       – Думаешь?       – Надеюсь, – честно ответил Сиггурт.       Тисса истерично хохотнула и печально улыбнулась.       – Спасибо тебе за сегодня. Ты меня спас... Это было вовремя.       Сиггурт мотнул головой.       – Тебе стоит поблагодарить мужа, когда он вернётся.       – Я хочу крепко-крепко его обнять, – призналась Тисса и погладила себя по животу. – Но, вполне возможно, когда он вернётся, мне будет уже не так удобно обнимать его.       – Сейчас тебе нужно позаботиться о себе. О... О вашем малыше.       – Я боюсь, что Хильдра права, что...       – Перестань думать об этом. Хильдра – лгунья и клеветница. Она заклеймила Рау позором, потому что он мешал ей, а тебя она ненавидит за Волруда. Все, что она говорит, направленно, чтобы тебя уничтожить. Даже не думай о ее словах.       – Я бы не боялась, если бы… Если бы уже не потеряла одного ребенка.       Сиггурт удивлённо захлопал глазами. Он об этом не знал.       Тисса сжалась.       – Прости, я знаю, тебе не нужно знать обо всем этом, но кроме тебя здесь никого нет, и я... Я так благодарна, что могу сказать тебе...       Сиггурт был не очень хорош в поддержке. Ньёрдир всегда легко находил слова, он был дружелюбным и активным. Рау не мог утешить, но мог понять, его песни всегда помогали пережить эмоцию и выплеснуть ее, а Сиггурт думал рационально. Он искал пути решения проблем, а не способ утешить.       – Мы можем узнать наверняка, – сказал Сиггурт шепотом. – Ведь Хильдра не единственный шаман племени.       – То есть?.. – Тисса не сразу сообразила, о чем говорит Сиггурт.       – В Загорье есть другой шаман. Саюн, он брат Ньёрдира. Хороший мальчишка, добрый. Он не откажет помочь.       Из всех близнецов Сиггурт уважал лишь Саюна. И, пожалуй, только из-за того, что не был знаком с ним достаточно близко. Он верил репутации, что создал шаман, и лишь несколько раз пожал ему руку во время встреч в Загорье. Саюн выглядел ответственным и надёжным.       – Ты прав! – обнадеженно прошептала Тисса. – Я дождусь Волруда, и мы сможем отправится вместе! Саюн не станет мне лгать. Он будет честен!       – Именно, – кивнул Сиггурт. – А пока ложись отдыхать. Ты дурно выглядишь.       – Хильдра не давала мне спать...       – Тебе нельзя так жить. Нужен покой, тепло и хорошая еда.       – Ты так добр ко мне... – Тисса благодарно улыбнулась. – Спасибо.       Сиггурт вдумчиво кивнул. Он поднялся. Тисса вскочила вместе с ним.       – Могу я попросить тебя остаться? Мне будет спокойнее, если будешь рядом… Я постелю тебе в гостевой комнате.       – Хорошо, – легко согласился Сиггурт.       Тисса засуетилась, полная надежд. С Волрудом все будет в порядке. Он предупрежден об опасности, и, значит, будет готов к ней! Веря и молясь, Тисса впервые за долгие недели легла спать со спокойной душой.       Хи'Ми'Лья смеялась над ней.       Минуло пол луны с возвращения Сиггурта в Красноречье. Он жил в доме вождя, хотя волки шептались об этом злобно. Они ненавидели Тиссу и любой, кто пытался ее защищать, становился врагом. Сиггурт не обращал на них внимания, хотя полагал, что он не станет следующим вождём, если будет на плохом счету. Впрочем, кем был Волруд до того, как завоевал престол? Его называли братом убийцы и предателя, а он стал самым уважаемым вождём волчьего племени, легендой даже среди других вождей. Сиггурт тешил надежды, что сможет со всем разобраться, когда придет к власти, ни он с трудом представлял себе, как будет справляться с крутыми нравами таких, как Хильдра.       "Этим миром правит сила. И силой я смогу уговорить их," – думал он, живя сегодняшним днём.       Тисса при нем расцвела. Она хорошо спала и много разговаривала, когда бодрствовала. Сиггурт был молчаливым, но Тисса не жаловалась. Ей было спокойно с племянником мужа, и она впервые за долгие месяцы чувствовала, что у нее есть какая-никакая семья. Она ждала Волруда дома, строя планы и надеясь как можно скорее оказаться в Загорье, чтобы поговорить с шаманом. Но Волруд не возвращался.       Одним утром Тисса проснулась от заливистого крика Хильдры. Она уж было решила, что кошмар возвращается, что злая шаманка вновь принялась за старое, но в этот раз Хильдра расхаживала по деревне с сигнальным колокольчиком и звенела в него, призывая всех собраться на главной площади. Шаманка не стала останавливаться возле дома вождя и прошла мимо, разнося клич дальше.       – Что-то случилось, – тревожно сказала Тисса. – Нужно пойти послушать.       – Чтобы она снова вылила на тебя яд? – хмыкнул Сиггурт. – Нам стоит пропустить это сборище.       – А вдруг это что-то важное? – настаивала Тисса. – Мы должны хотя бы знать. Даже если это очередные глупости!       Сиггурт долго спорил с Тиссой, но это было бесполезно. Женщина все решила, и Сиггурт последовал за ней, ощущая от общего сбора только плохих вестей. Ради хороших Хильдра их никогда не собирала. Хорошее ее не интересовало. Шаманка жила в хаосе и восторгалась им, и в конце концов любая проблема вокруг становилась поводом для её веселья.       На площади собрался весь честной народ. По большей части – женщины и дети. Мужчин было мало – хилые ремесленники, лекари, больные, да небольшая дружина, что осталась защищать столицу.       Хильдра залезла на помост. Она выглядела удивительно прилично – в платье с рисунком из подсолнухов она выглядела солнечной и энергичной, куда моложе, чем была на самом деле. Она следила за собой. Хильдра изображала грусть, хотя Сиггурт ни на секунду ей не верил.       Сиггурт и Тисса встали в последних рядах и успели как раз к началу выступления шаманки, пропустив стадию сплетен и косых взглядов.       – Буду кратка, – сказала Хильдра, обводя взглядом собравшихся. – Свэрри предал вождя и бежал с поля боя. Волруд выиграл войну, но сам пал от руки врага. Ичимир убил Святогора, отомстив за вождя, но это не облегчит нашей скорби. Мы потеряли вождя.       Стоны, крики и изумлённые охи поднялись на площади. Тисса остолбенела. Слёзы запоздало потекли по ее щекам.       Жители были напуганы и недовольны. Они не поверили Хильдре и гневно завопили. Шаманка высокомерно хмыкнула, глядя на них.       – Я не лгу. А те, кто считают, что я лгунья, могут отправиться в земли врага и увидеть все своими глазами. Мне явилось видение, жестокое и неотвратимое. Волруда больше нет среди живых. Легенда ушла, как бы прискорбно это ни было. Вы все знаете о моих чувствах к нему! Мне больнее всех говорить об этом.       Поднялось ещё больше шума и гама. Кто-то обвинял Хильдру в причастности, кто-то во лжи. Другие поверили жестоким словам, потому что в таких вещах шутить было непринято, и тяжело заплакали. Несколько волков обрадовались смерти вождя, но их можно было пересчитать по пальцам.       Гибель Волруда стала великим горем для клана и непреодолимым для Тиссы, что не могла сдержать эмоций. Ей казалось, что вся её жизнь рухнула и лишилась всякого смысла. Что она будет делать без Волруда? Что будет с ребенком? Сердце её отчаянно болело от утраты. Когда-то они были врагами, а теперь она сгибалась под тяжестью горя и невыносимо стенала, не представляя себе жизни без любимого. Утрата разрывала сердце. Она не могла остановить слезы и упала на колени.       Сиггурт не трогал ее. Он не знал, что можно сказать, и просто её оставил со своим героем. Любые слова были бессмысленны, когда все, что нужно было – выплакаться и перестрадать свою боль.       Сиггурт воспринял новость мужественно и в какой-то мере был готов к смерти вождя. Все к этому и шло. Вопрос только в том, что теперь собиралась сделать Хильдра, убив вождя чужими руками.       – Волруда сожгли, его тело развеяно по ветру, – продолжила речь шаманка. – И, как он и завещал мне, я приму на себя бремя вождя.       Волки удивлённо заморгали, представляя себе жизнь под гнетом Хильдры. Никого не прельщала эта мысль. Сиггурт понял, что это его шанс оправдать ожидания бога и спасти Красноречье и всех Алых Грив от падения.       – В таких жертвах нет нужды, – сказал Сиггурт. – Бремя вождя очень тяжело. Я возьму его на себя.       Его слова вызвали ещё больше негодования. Казалось преступным делить власть так нагло сразу после смерти вождя, но Сиггурт знал, что Хильдра пытается воспользоваться именно этой слабостью. На Сиггурта она не действовала. Он привык жить без эмоций.       Хильдра потемнела от ярости.       – Так вот зачем ты вернулся? Чтобы занять место вождя после его смерти?       – Кто-то должен его занять, и глупо осуждать меня за это желание, – пожал плечами серый волк. – Сейчас, когда нет вождя, Красноречье ослабленно, и нам нужна надёжная защита. Из всех, кто присутствует в деревне, только я имею военный опыт.       У Хильдры слюна потекла от возмущения.       – Ты не справишься с этим. Ты слаб!       – Если ты хочешь испытать мою силу, я могу сразиться с тобой в честном бою.       Хильдра знала, что не победит, и оскалилась. Она его недооценила. Не ожидала таких амбиций.       – Ты же понимаешь, какая на тебя ляжет ответственность?!       – Конечно. И я готов сделать это ради нашего клана. И, если есть другие претенденты на трон, я готов сразиться с каждым.       Но претендентов не было. Волки не любили Сиггурта, но он был убийцей Сиггила – легендарного монстра, что некогда в одиночку положил половину отряда, потому о его силе ходила слава. Выступать против такого бойца было глупо. Кроме того, волков шокировала смерть, а все достойные воины сидели либо в Крепости Бьерна, либо бороздили просторы благих земель Лэска.       – Боги говорят, что твое правление не будет долгим! – прорычала зло Хильдра. – А мне они боготворят! Откажись от этой затеи! Ты не сделаешь нечего для блага клана!       – Я буду слушаться твоих советов, шаман, – улыбнулся Сиггурт лукаво, – и верю, что ты направишь меня по благому пути. Я буду править долго.       Волки поддержали его решение. Многие шептались, что это временно, искали своих кандидатов в вожди среди мужей, друзей, детей... Но для порядка волкам было спокойнее, чтобы ими управлял здравомыслящий герой войны, а не безумная шаманка с манией величия.       Сиггурт обставил Хильдру, сломав ее долгую игру. Но Хильдра не собиралась так легко сдаваться. Она хотела отомстить и забрать свое. Нужно было лишь временно отступить.       Сиггурт облегчённо выдохнул, когда понял, что власть оказалась в его руках. Он не собирался спускать Хильдре с рук ничего. Он мечтал превратить жизнь шаманки в ад за то, что она сотворила с вождём, деревней, Тиссой и Рау. Ее ждала несладкая жизнь и скорая смерть.       Смерть.       Заманчивое решение. Прежде от клинка Сиггурта оттягивал Волруд, но теперь Волруда не было. Когда умирали вожди, все их законы прекращали действовать и провозглашались новые. Смерть Хильдры станет лучшим, что серый волк может подарить своему клану. Лучше без шамана, чем с таким.       Наполнившись решительностью, Сиггурт перевел взгляд на Тиссу. Она испуганно смотрела на него, не понимая, то ли он предал, то ли все ещё пытался ее спасти.       Сиггурт протянул ей руку.       – Обряд проведем вечером, – сказал Сиггурт. – А пока расходитесь и дайте волю эмоциям. Мы должны почтить Волруда.       После этого Сиггурт увёл Тиссу в дом вождя. Она едва соображала от горя, хныкала, бедняжка, с лишенными жизни глазами.       – Что ты?.. Зачем?.. – шептала она слабым голосом. – Это ведь его место... Его трон…       – Больше нет, – ответил Сиггурт грубо, но правдиво. – Или ты считаешь, лучше позволить Хильдре творить все, что она вздумает?       – Она – монстр...       – Верно. Монстр. И я ее остановлю. Но ты должна уехать из Красноречья. Сейчас, когда Волруд больше не защищает тебя, Хильдра может сделать, что угодно.       – Куда же я пойду?.. – прошептала Тисса. – Я ведь теперь волк... Хотя тут места мне нет... И нигде... Я совсем одна...       – Тебе нужно в Загорье, – напомнил Сиггурт. – Волруд умер, но его дитя все ещё в тебе, и ты должна позаботиться, чтобы он родился здоровым, вырастить его, чтобы род Волруда не прервался, чтобы имя его жило.       Тисса всхлипнула, но начала успокаиваться, пытаясь сосредоточиться на том, что говорил Сиггурт.       – Ты... Ты прав...       – Разыщи Саюна, а затем плыви на первом корабле в Крепость Бьерна. Найди там Рау и скажи ему о том, что Хильдра убила Волруда и что Я, как вождь, отменяю его заключение и прощаю ему все грехи. Он нужен мне здесь. И Ирдэн тоже.       – Бедная Ирдэн... – всхлипнула носом Тисса, предоставляя, как она будет горевать. Тиссе снова захотелось плакать.       Сиггурт обнял ладонями щеки женщины.       – Ты сможешь это сделать? – спросил он.       Тисса неуверенно кивнула. Ее трясло от того, что нужно было вернуться обратно в крепость. В ее тюрьму. В тот маленький зимний рай, где они с Волрудом могли быть счастливы хотя бы несколько мгновений... Теперь от её жизни не осталось почти ничего, а за остатки надо было бороться. Частичка Волруда все ещё была в ней, и лишь это заставило Тиссу действовать.       Сиггурт хотел сказать больше, но не смог собрать утешающих слов в своей голове. Он думал уже о совсем других вещах – о бремени, взятом собственноручно.       – Тогда собирай вещи. Я обо всем позабочусь. Корабль отправится через несколько часов.       Тисса всхлипнула и вытерла слезы. Выбора не было.       Её ждал долгий путь.