В конце мы станем песнью скорби...

      Быть вождём – непростая работа. Сиггурт ощутил это за первые дни правления. Вопросы сыпались на него градом. Три молодца бросили ему вызов, но проиграли без шансов. Алые Гривы неотрывно глядели на него: кто недоверчиво, кто восхищённо. Сиггурт чувствовал себя как во время прогулки по тонкой деревянной балке, надтреснутой и хрустящей под каждым шагом. Он не понимал, кто говорит искренне, а кто хочет соблюсти свои интересы, кто друг, а кто враг. Все эти волки, которых он сторонился прежде, теперь стали его стаей.       Тисса покинула город. Сиггурт надеялся, что у нее все сложится. Надеялся, что Саюн не причинит ей зла, что волки в конце концов примут и её саму, и её дитя, а сын или дочь Волруда родится здоровым малышом. Сиггурт молился за Тиссу, потому что чувствовал, что предал клятву вождю и оставил ее одну. Но он не мог защитить Тиссу, пока жива Хильдра. Чтобы спасти её, он должен был разобраться с шаманкой.       Вокруг дома Хильдры сгущался мрак. Черный смрад от очага, выходивший через дымовую трубу, казался зловонным дыханием ведьмы. Сиггурт знал, что Хильдра ждёт его. Она игралась с ним, угрожала, зазывала к себе, обнажая свою беззащитность, но Сиггурт не вёлся на это. Он полагал, что в ее доме были ловушки, что там она околдует его теми чарами, что взяли разум Волруда в клетку. Он долго размышлял о том, как к ней подступиться, но, когда Хильдра сгубила жизнь ребенка, дав неверное лекарство, Сиггурт понял, что медлить нельзя.       Он пришел к ее дому ночью и удивился, что дверь была открыта настежь. Внутри сперто пахло застоявшимся смрадом, гарью, кровью и вонючим дурманом. Сиггурт задержал дыхание, сжал рукоять извилистого клинка и прошел вглубь хижины. Из полуприкрытой комнаты шаманки валил пар. Сиггурт поцеловал оберег – голову волка – и вошёл в туман. Он подумал, что Хильдра может блуждать по Тропам, что он заглянул в отличный момент. Она не проклянет его, не отравит ложью, он просто со всем покончит, зарезав её со спины, как призрак. Но слишком уж просто это казалось… Неужели ловушка? Сиггурт не давал себе расслабиться, пока не отыщет ее, пока не сгубит, пока ее бездыханное тело не будет лежать у его ног.       Словно пробираясь в берлогу дикого зверя, Сиггурт был осторожен и тих.       В тумане показался бездвижный силуэт. Затаив дыхание, Сиггурт уверенно шагнул вперёд и занёс меч... Но вдруг фигура ожила и схватила клинок за лезвие, сверкнув золотыми глазами.       – Мне казалось, мы расстались друзьями, – произнес знакомый голос.       Кандар.       Черный волк с белыми ушами едва оклемался после убийства и смог заставить себя подняться. Раны, нанесенные Йормой, болели. Нож был смазан ядом, оттого она была так самоуверенна. Канда промыл раны, как смог, но оставался в тяжёлом состоянии. Он не знал антидота, и оттого отдал жизнь на милость Эюль. Казалось, богиня-целительница была рядом, потому что Канда все ещё был жив. Может, его защитил Вулфрэд – милостивый отец, которому он ещё был нужен. А может, Хи'Ми'Лья решила вернуть должок и не выводить мужчину из игры слишком рано, ведь игра без серьезного соперника – это слишком скучно.       Когда он помог себе, то сел на колени и смотрел на тело Хильдры, лежавшее у ног. Слишком легко была отнята эта жизнь, и он чувствовал некую незавершённость, горечь. Месть не принесла ему ни удовольствия, ни покоя. Казалось, он сделал что-то неправильно, что дух Хильдры все ещё здесь, и что они на пару с сестрой смеются над его отчаянной борьбой со слабостью и истомой. А может, Кандар просто отвык от лёгких побед. Хильдра и ее сестра не были великими воинами, а Клинок Вулфрэда прошел через бесчисленное количество сражений. Он убивал одним взмахом, и жизнь всегда столь же легко покидала врагов, пока волк не столкнулся с братьями, что никак не хотели умирать. После этого жизнь стала сложнее. Он вновь и вновь сталкивался с помехами. А Хильдру... Ее не защищали боги. Ее Проводник попыталась остановить черного волка, но его нельзя было сдержать, коль жизнь Хильдры была обещана.       Затем пришел Сиггурт. Вошёл крадучись, уверенный, что его не слышно, но Кандар различил его запах, вовремя повернулся к другу и схватился ладонью за острое лезвие Воющего Принца. Кровь полилась на пол. В тот миг волк выглядел по-настоящему жутко: оборванное ухо, запачканная кровью изорванная одежда и расширенные от дурмана зрачки на измученном болью лице.       Сиггурт был изумлен, увидев друга. Он опешил, взволнованно оглядел Кандара, затем опустил взгляд на пол и увидел Хильдру. Все понял без слов.       – В тайне я надеялся, что она солгала. Что Волруд ещё жив, а шаманка просто плетет игры и рвется к власти… – прошептал серый волк. – Но твое присутствие здесь значит только одно. Она убила его.       Канда хмуро кивнул.       – Спасибо за это, – сказал Сиггурт искренне. – Больше она никому не сломает жизнь.       – Не знаю, кончилось ли все на этом, – мрачно произнес Кандар. Он дёрнул пальцами, по которым текла струйка крови, взглянул на безумные мертвые глаза шаманки.       – Что ты имеешь ввиду? – не понял Сиггурт.       – Когда нить жизни рвется, волчье сердце ликует. Убийство богоугодно, Вулфрэд одаряет тех, кто прольет кровь его врагов. Но я ничего не чувствую.       – Хильдра не была врагом Вулфрэду, она была частью племени. Может, поэтому?       Канда мотнул головой.       – Не знаю, но мне не по себе от этого места. Прошу, давай поговорим на улице. Мне нужен свежий воздух…       Сиггурт подхватил друга под руку и вывел его из комнаты.       – Нас могут заметить… – осторожно произнес вождь.       – Ночь – время Хи'Ми'Льи. Ты забыл?       – Эта сказка всегда была удобна.       – Она правдива, – обиделся Кандар.       – Ты веришь, но не боишься?       – Хи'Ми'Лья и так меня ненавидит. Боятся стоит разве что тебе.       Сиггурт мотнул головой и вывел друга на улицу. Канда глубоко вдохнул свежий воздух. Лицо его тут же приобрело здоровый оттенок. Он улыбнулся, взглянув на звезды, молочной пенкой украсившие темные берега небосвода.       – Пойдём, – прошептал Сиггурт.       – Куда?       – Ко мне. Обработаю твои раны. На тебя страшно смотреть.       Канда не сопротивлялся, но изрядно удивился, когда понял, что домом Сиггурта теперь был дом вождя. Здесь все ещё пахло Волрудом, и Кандар тоскливо присел на кровать, облокотившись о стену. Сиггурт смочил водой тряпку и начал обтирать грязное, окровавленное лицо.       – Здорово тебе досталось.       – Это мелочи. Я сделал, что должен был, а тело заживёт. Даже стыдно получать такие ранения.       – Когда я видел тебя последний раз, ты был ранен гораздо хуже, – признал Сиггурт. – Тебя унес Вулфрэд. Я даже не знал, выжил ты или нет.       – Как видишь, так просто меня не сгубить, – усмехнулся Кандар. – Мне помогли. И боги, и их дети. Я в долгу у многих.       – Я рад тебя видеть, – искренне произнес Сиггурт.       – Помнится, у тебя появились крылья, – припомнил Кандар. – Я видел их... Крылья Вулфрэда.       – Да… Они появились у меня за спиной. А потом пришел Вулфрэд! Я видел его! – это воспоминание все ещё было ярким восторгом и потрясением.       Канда кивнул.       – Что он сказал тебе?       – Что Волруд никогда не сможет принять тебя, а я должен стать новым вождём, чтобы ты вернулся в клан.       – Он правда так сказал? – удивился Канда.       – Да. Я не вру.       – Так вот почему ты здесь...       – Хильдра хотела прибрать к рукам власть. Я должен был ей помешать. И то, что ты сам пришел ко мне в этот час – судьба, Кандар.       Клинок Вулфрэда понял, что хотел от него новый вождь. Он дернул ушами и с горечью взглянул на собеседника.       – В чем смысл клятв, Сиггурт?       Серый волк удивлённо уставился на него.       – О чём ты?       – Просто ответь.       – Клятвы скрепляют жизни. Они даются тем, кто нам дорог, тем, кто нам важен. Или тем, кто воплощает дело нашей жизни.       – Ты прав. Клятвы сплетают жизни. Но нить жизни Волруда была порвана. Кибекор забрал его в Земли Предков.       – Но клятва все ещё связывает вас, – заметил Сиггурт. Смерть ничего не значила.       – Да. После смерти я продолжу служить ему, и я исполню то, что должен – отомщу его убийце, остановлю морок, близящейся на Фльёль. Но я не смогу сделать этого, оставаясь волком Алых Грив.       – Ты не вернёшься?.. – с сожалением осознал Сиггурт.       – Нет, друг мой. Не могу и незачем. По крайней мере, сейчас. Но что-то мне подсказывает, что мы можем встретиться вновь, ведь мы будем бороться против одного врага. В этот час, я надеюсь, ты сможешь предложить мне руку помощи и союз.       – Я всегда буду рад тебе, Канда. Ты многое сделал для меня.       Кандар улыбнулся без сил.       – Ичимир убил Волруда, – сказал он тоскливо. – Я видел это своими глазами. Пытался ему помешать. Он выставил меня виноватым, так что клан будет считать, что это я убил Волруда.       – Но это не так.       – Но это не так. Я рад, что ты веришь мне, – благодарно прошептал Кандар. – Для меня это важно.       – Я отбелю твое имя, – решительно пообещал Сиггурт.       – Меня давно не заботит репутация. Единственное, что бы я хотел – поговорить вновь с Волрудом, но в этом ты мне не поможешь. Есть та, что сможет.       – Твоя союзница?       – Да. Она... Она сможет связать нас. Я верю ей.       Кандар оживал, когда говорил о Лиссе, выглядел мечтательным и слегка смущённом. Сиггурт понял, что, чтобы ни происходило в жизни Клинка Вулфрэда, он знает, что делает, и счастлив с теми, с кем связал свою жизнь.       – Я всегда буду помнить, что ты сделал, – пообещал Сиггурт.       – Брось, это все пустое. Но если действительно хочешь отблагодарить, внимательно следи за проклятыми братьями.       – Этого я не могу, – встревоженно ответил вождь.       Кандар вопросительно уставился на него.       – в Красноречье живёт лишь Ичимир. Саюн ещё семь лет назад переехал в Загорье, а Нимир был сослан отцом в Крепость Бьёрна.       – Плохо... Очень плохо...       – Почему?..       – Раньше они сеяли беды в одном месте, а теперь в трёх разных. Тогда Ичимир на тебе, а я займусь остальными. Не лезь на рожон, просто мешай ему делать глупости. Пока не пришел срок, они бессмертны. И, поверь мне, они прекрасно об этом знают.       Сиггурт решительно согласился. Та, Что Знает нежно пролепетала в голове Канды:       – Кажется, ты вернёшься домой гораздо попозже, чем обещал... И уже знаешь, куда отправишься следом.       Кандара ждала долгая дорога.       Тело Хильдры лежало недвижно в облаке дурмана. Как только жизнь ее оборвалась, и шаманку, и ее Проводника выбросило из бренного тела. Они обе оказались свободны. Обычно умерших охватывал страх. Они были одиноки на Тропах, боялись жизни после смерти, страшились появления бога и безмолвно следовали за Кибекором. Звон цепей призывал их к смирению, а грозный вид спокойного и рассудительного бога вынуждал приклонить голову в уважении перед тем единственным созданием, что готово было составить компанию в путешествии до нового мира, что готово было защитить душу от воронов, слетавшихся к каждой душе, выжидая, заберёт ли ее бог или бросит на корм жадным до душ созданиям.       Но Хильдра не боялась смерти. Она много раз выходила из тела и чувствовала покой, гуляя в бестелесной оболочке, равнодушно глядя на свой труп. Она была зла за свое убийство, но не боялась бога, появившегося перед ней. С ней была Йорма, а Йорма знала всё.       Впрочем, Кибекор тоже пришел не один. За фигурой гордого бога робко пряталась звёздная воительница. Бывший Проводник Йормы – Юль глядела на хозяйку печально. Меч в ее руках искрился звёздной пылью, а глаза светились чистым светом сквозь прорези в волчьей маске.       – Пришло время, – сказал Кибекор, вытягивая оба ладони к сестрам. Звездный фонарь на его бедре качнулся.       Йорма усмехнулась.       – Я не пойду за тобой. Ещё слишком рано, – высокомерно заявила она, не боясь ни бога, ни Юль, ни самой Твердыни.       – Был уговор, – прошептал Кибекор, не опуская рук.       – Была твоя милость, но я не соглашалась на сделку, – дерзко прошипела Йорма. – Ты позволил нам жить. Я была благодарна, но благодарность ветрена. Это была хорошая жизнь, но короткая. И ты позволишь нам жить дальше.       – Ты должна следовать порядку, – вмешалась Юль, задрав голову. – Ступай за Владыкой, это твой удел. Ты не можешь идти против законов мира.       – Законы — это глупые условности. Боги придумали смерть! Но смерть никогда не была концом. Жизнь не заканчивается, хотя смертные плачутся. После одного мира следуют другие, и вы не даёте им умереть, как бы они себя не вели. Нет, подруга, я слишком хорошо изучила Тропы. Я видела, что лежит за так называемой «смертью». Ты по своей воле играешь в игры Кибекора, но я не хочу делать то, что он скажет. Я не уйду, пока сама того не пожелаю. И Хильдра останется со мной.       – Твое тело мертво! Что ты собралась делать в этом мире?! – недоумевала Юль.       – У нее никогда не было тела, – вмешалась Хильдра. Голос её не уступал в дерзости сестре. – Но у нас появились дела на Фльёле, и мы должны их закончить. Вот наши условия: мы сами найдем тебя, бог, когда захотим уйти, но не раньше.       – Вы должны последовать за мной, – непреклонно вторил Кибекор. – Порядок един для всех.       – Тебе придется сделать для нас исключение, – хитро прищурилась Йорма.       – Однажды я сделал для вас исключение и пожалел. Если вы не согласитесь, я уведу вас силой.       – Не получится, – сказала Хильдра и сняла с шеи амулет в виде вороньей головы.       Кибекор качнул головой.       – Ты связалась с опасной компанией…       – Пока ещё не связалась, но я хожу по тонкой грани... Мои боги вытирали об меня ноги, и я расстроена этим фактом. Если ты попытаешься подчинить мою волю, я расскажу Сильнейшему все, что ты задумал.       – Тебе ничего не ведомо, – осторожно произнес бог смерти.       – Думаешь? Я никогда не боялась прогулок. И твой мир открылся мне одним из первых. Мертвая земля, разрушенная войной. Жалкие купола, внутри которых теплится искусственная жизнь, искусственная пища и искусственный разум. Как и другие миры наших доблестных богов – сожжённый, истоптанный, высушенный... Знаешь, кто это сделал, Кибекор?       – Тебе лучше молчать, – покачала головой Юль.       – Это сделал Сильнейший! – закричала Йорма. – Безымянный Бог уничтожил ваши миры, ведь так? И вот вы объединяетесь, создавая Фльёль... Казалось бы, зачем? Сильнейший долго ломает голову. Но не видит бельмо у себя на носу. А вот если ему показать... Что станет с мирами, что вы любите? Одно мое слово, и весь план рухнет! Ведь это вы боитесь, да? За это изгнали из своего мирка Вулфрэда? Только он не смог понять, а для меня истина лежит как на ладони! Ну так что? Рискнете своим миром мои потерпите несколько лет, пока мы закончим то, что начали?       – Ты выбрала не ту сторону, Йорма, – горько произнес Кибекор, качая головой. – Я дал тебе жизнь. Дал тебе возможность быть с сестрой. А вместо благодарности получил угрозы предательства.       – А чего ты хотел? Чтобы я кланялась тебе в ноги за то, что ты хочешь превратить мою жизнь в безропотное служение? Только попробуй что-то сделать с моей душой, и мы с Хильдрой все расскажем твоему врагу!       – Я прошу уйти не без причины. Никто не должен бродить просто так. За твоей душой придут вороны. Ты этого жаждешь?       – С воронами я справлюсь, – высокомерно хмыкнула Йорма.       – Они становятся сильнее…       – Мне это ведомо.       Йорма говорила уверенно. Кибекор печально глядел на своих дочерей.       – Ты согласна с этим, Хильдра?       – Да, – уверенно заявила она. – Я должна отомстить.       – Разве кто-то обидел тебя? – спросил Кибекор задумчиво. – Кому ты собралась мстить?       – Всем, – ответила она исчерпывающе. – Они должны поплатиться за то, что говорили обо мне! А Канда должен умереть в жестоких муках, как и Сиггурт! И этот мерзкий рыжий волк!..       Разноцветные глаза бога смерти блестели от скорби.       – Ты полна гнева, Хильдра, но гнев никогда не пройдет, пока ты сама его не затушишь.       – Нам не нужны нотации, – дерзко рявкнула Йорма.       – Что ж. Тогда я не в силах вам помочь, – Кибекор повернулся к ним спиной.       – Стойте! Разве мы можем просто оставить их?.. – жалостливо спросила Юль. – Они желают убивать... Нарушают порядок!       – Им осталось недолго, – сказал Кибекор, открывая портал. – Их молчание дороже жизней на Фльёле. В конце концов... Все, кого они сгубят, придут ко мне.       – Я знала, что ты поймёшь, – усмехнулась Йорма.       – Мы не должны позволять этого, Кибекор! – взмолилась Юль.       – Я объясню тебе позже, – прохрипел бог и крепко сжал ладонь звёздной воительницы. – Звезды сияют лишь потому, что полнятся собственной волей.       – Но...       Юль не смела спорить с богом, но решение казалось ей неправильным. Она хотела подчинить Йорму и увести ее с Фльёля, пока по ее вине не начали течь реки крови, но Кибекор позволил ей жить. Юль пришлось принять, что у бога был план. Она последовала за ним, и хвост ее оставил столп искр, когда они исчезли в портале.       Йорма расхохоталась, сочась безумием.       – Вот и все, сестрица. Этот мир наш! Даже боги не помешают нам!       Хильдра рассмеялась вместе с сестрой. Смерть ничего не значила, когда сама жизнь не имела смысла. Все стало только проще. Сестры ликовали из-за победы.       Хи'Ми'Лья, потягивая вино из бутылки, глядя на них недовольно. У нее были совсем другие планы.