В конце мы станем песнью скорби...

      Темные тучи затянули небо над Фльёлем. Воронам не было числа. Обитель Лиссарии находилась в окружении врага. Та, Что Знает была ранена. Она сидела на ветви могучего дуба и с ужасом смотрела на то, как отчаянно сражается в одиночку Кандар, сжимая в руках два клинка: легендарную Верность и Воющего Принца, забранного волком у тела Сиггурта на пути к госпоже. Сильнейший желал заполучить их знания. Он был уверен, что Канда не продержится один против целой армии.       – Глупец, зачем ты вернулся?! – прокричала Та, Что Знает со слезами на глазах. – Я же сказала тебе сражаться! Ты должен исполнять долг своего бога и принести ему душу Нимира! Это дурацкое обещание, в конце концов ставшее ключом к происходящему!.. Ты должен спасать мир! Мир, а не... Не меня...       Лисица поджала уши, сдерживая надтреснутый стон.       – Разве ты не помнишь? Я клялся тебе, что вернусь, – решительно отозвался Кандар. – Я не мог бросить тебя.       – Но как же Фльёль?! Моя жизнь ничто перед тем, как...       – У мира свои герои, – заверил черный волк с белыми ушами. – Они справятся и без меня, но Вас защитить могу только я. Это мой долг. Мое... Желание. Я буду сражаться, пока не перебью всех врагов. Ради Вас, госпожа Лисса.       Зрачки лисицы округлились от страха и ярости.       – Я не просила тебя об этом! Ты!.. Непослушный, своевольный волчонок! Брось меня! Брось и уходи! Это же... Самоубийство! Ты погибнешь здесь из-за меня!       – Я не могу умереть, если после моей смерти Вы, госпожа, уйдете следом. Мой долг защитить Вас.       – Мне не нужна защита! Эта жизнь и без того затянулась… Я никогда не желала так долго жить и так долго страдать… Просто брось меня!       – Вы устали, госпожа. Поспите, – мягко произнес Кандар. – И оставьте всё на меня. Эта жизнь причинила Вам много боли, но Вы сделали все, что могли, чтобы создать настоящее, в котором каждый может и должен сражаться против общего врага. Неужели Вы теперь так просто сдадитесь? Я в это не верю. Я никогда не сдамся нашему врагу. Я никогда не оставлю борьбу, покуда мне есть, что защищать, и кого любить. Ради Вас, госпожа, я буду драться и после смерти. Я не уйду, даже если вороны сожрут мое тело. Я не дам причинить Вам вред. Вы мне верите?       Лиссария задрожала. Слезы текли по ее щекам.       – Глупец… Ты всегда такой... Отчаянный, храбрый, самозабвенный... Никогда не делаешь ничего для себя. А тебе не мешало бы научиться эгоизму, хотя бы немного! Ох, Канда... Я... – она покачала головой, пытаясь собраться с силами. – Я всегда верила в тебя. Слышишь? Это то, что я хотела сказать... Прости меня.       – Вам не за что извиняться, госпожа. Просто подождите, пока я закончу со всем. Мне осталось немного.       Кандар улыбнулся ей, но положение его было отчаянным. Бой шел второй день без продыху. Монстры лезли ото всюду, а единственный раз, когда Лисса постаралась помочь, получила ранение и теперь была обречена беспомощно смотреть на муки возлюбленного... Как делала это все последние годы. Бездействие убивало её, а страх когтистой лапой сжал сердце. Порой глаза Кандара меркли. Он был ранен в многих местах, и Лиссе хотелось его исцелить, только она не могла коснуться его. Канда рычал, призывая ее оставаться в безопасности, а когда он был так решителен, лисица не могла ему возразить и отчаянно продолжала наблюдать, как он бьётся, как тела у его ног оттаскивают и пожирают другие вороны, как бесконечно тянется тягостное сражение, как Кандар носится по кругу, сдерживая натиск со всех сторон. В одиночестве. Лиссария потихоньку залечивала свои раны, пытаясь придумать, чем может ему помочь, но ничего не приходило в голову. Если они умрут, их души достанутся Сильнейшему, но победить... Как они могут выжить, когда вокруг столько врагов? Мир казался ненастоящим. Разве способно такое зло существовать где-то кроме как в ночных кошмарах?! Долгие годы Лиссария создавала Избранных, чтобы остановить грядущий хаос, и вот он, Кандар, её идеальное творение, один против армии бога, бьётся за нее который день... Лишаясь последних сил, впадая в глухое беспамятство, подчиняясь лишь инстинктам и долгу. Всё, как тогда, когда он был всего оружием в руках жестокого бога. А сейчас лежал в её руках... Неужели тоже всего лишь меч, разящий врагов?       "Это не так!.."       Её слова сожаления, её извинения, её боль... Всё вышло за круги плана уже давно. Он не был оружием, не был избранным. Он стал избранником.       – Канда, не надо! – прохрипела лисица. – Уходи! Если ты останешься, мы погибнем вместе, а так у тебя будет шанс!.. Жить и сражаться дальше!..       – Шанс на что-то есть лишь тогда, когда мы продолжаем сражаться, – тяжело дыша, прорычал Канда. – Я не уйду. Не оставлю Вас. Я не смею. Никто не погибнет: ни Вы, ни я. Вся моя жизнь шла к этому моменту. Я хочу защитить ту, что люблю. А после... Вновь лечь Вам на колени и урчать, уткнувшись носом в живот. Ради этого стоит терпеть боль, ради этого стоит сражаться и ради этого... Стоит жить.       – Кандар...       – Я не боюсь ни армии тьмы, ни гнева бога. Боюсь лишь одного – что кто-то может причинить Вам боль. Но я не позволю!       Лисса прижала ладони к груди.       – Канда, прости... Ты... Так добр ко мне. Но с самого начала, всё, чего я желала – использовать тебя. Я хотела создать из тебя оружие, подобное Сиггилу. Я злилась, что ты не так силен, что испытание, которое ты прошел, не смогло дать тебе нужное знание... И я ненавидела то, как отчаянно ты смотрел на меня, как ждал и желал моей ласки. Эта доброта в твоём взгляде, липкая нежность, влекущая упасть в твои объятия… Ты был так несправедливого добр ко мне, что я больше не могла следовать плану!.. Всё сбилось с назначенного курса, и вот ты здесь, где не должен быть, и вот ты говоришь слова, что заставляют меня дрожать… Ты сражаешься ради той, что просто желала использовать тебя... И всё равно, ты...       – Я знал это с самого начала, – мягко сказал Канда. – Как знал и то, что на самом деле ты полюбила меня так же сильно, как и я. Я утонул в этих чувствах, я позволил им править над моим разумном, свернуть с пути клятвы моему богу. Я не жалею ни о чем, госпожа Лисса. Ведь я там, где на самом деле должен и хочу быть. Я никогда не буду жалеть о своем выборе.       – Ты предал клятву своему богу ради меня... – хрипло простонала Лисса, виня себя во всём.       – Но сдержал данную Вам, – нежно прошептал Кандар. – Рано или поздно, я должен был сделать выбор. Отец поймет меня. Я все ещё должен ему одну жизнь. И я заплачу ее, когда она будет назначена.       – Даже когда всё должно кончится, мы все ещё находимся в плену клятв и богов... – отчаянно прошептала жрица Афьёль. – Неужели, так будет всегда?       – Мы созданы ради этого и избраны идти особым путем. Он не лёгок, но пока мы есть друг у друга, мы сможем пройти любые испытания. Я верю в это, ведь нам дан выбор, и в этом выборе есть награда. Сладостная и желанная.       – Счастье?.. – угадала она мысли возлюбленного.       – И любовь.       – Это так иллюзорно, Канда... – томно прошептала она. – Как после всего, что мы пережили, ты можешь верить в такие сказки, как счастье?..       – Потому что я испытал его, – живо ответил Кандар. Глаза его сияли. – В те дни, когда ты гладила меня по голове, когда ругала, когда мы дурачились, лёжа на траве, когда смотрели на необъятное небо и мечтали о конце тягот и тревог... Когда твои руки касались меня, когда вкус твоих губ затмил весь мир… Тогда… Тогда я был счастлив.       Лисса опустила взгляд и трогательно призналась:       – Я… Я тоже...       – Тогда тебе стоит проверить в наше счастье вновь. Я ещё стою на ногах лишь ради этого.       Кандар продолжал биться, пока они говорили. По рукам его стекала кровь. Пламенный взгляд бдительно следил за противниками. Он сражался на последнем издыхании, отчаянно не подпуская к древу врагов.       – Тогда не смей умирать! Я приказываю тебе, слышишь?! Не смей!       – Да, госпожа... – улыбнулся Канда. – Я исполню Ваш последний приказ. А если вдруг... Вдруг… Мы и погибнем, я буду защищать Вас и после смерти. От богов и всего зла этого мира.       – Я люблю тебя... – прошептала Лисса, прикрыв глаза. – Всем сердцем...       И в этот миг что-то изменилось. В небесах затанцевало зелёное сияние, а ветер донёс с севера песню... Прекрасную песнь мира, что пели вместе боги и смертные. Мелодичный голос Рауньёрна наполнил весь мир. Души воронов парили в небе, возвращаясь к своим владельцам.       – У него получилось! – обнадеженно прошептала Лиссария. – Получилось!       Кандар упал на колени. Он вонзил клинки в землю и облокотился о рукояти, тяжело дыша.       – Я не сомневался в нём, – прошептал Кандар. – Молодцы. Они все... Молодцы. Какая прекрасная... Песня...       Вороны схватились за голову, пытаясь прийти себя и противясь власти Сильнейшего.       Кандар посмотрел на раскрашенное живописными Тропами небо и, утратив всякие силы, упал на землю без сил.       – Канда! – Лисса взволнованно вскрикнула, спрыгнула с дерева и бросилась к возлюбленному. – Канда, держись!       Она наклонилась к нему, коснулась светом. Воитель был тяжело ранен, вымотан, но... Улыбался. Собрав последние усилия, он уложил голову на колени возлюбленной, поджал колени к груди, обнял возлюбленную за талию и прошептал:       – Вот теперь... Теперь… Хорошо...       – Ты справился, мой храбрый воин, – дрожащим голосом прошептала Лисса и поцеловала Кандара в щеку, нежно погладив за белым ухом. – Теперь... Мы сможем быть счастливы.       Вороны ушли по опустившемуся вниз мосту. Музыка звала их, и они следовали её зову. Цепь, что оковывала ногу шаманки, разлетелась на сотню искр. Когда предначертанное было исполнено, Лисса освободилась от долга. Фльёль был спасён.       – Я люблю Вас, госпожа Лисса… – очарованно прошептал Кандар, нежно сжимая возлюбленную в объятьях.       – Лисса, просто Лисса, – прошептала она нежно и улыбнулась. – Больше я не властна над твоей судьбой.       – Лисса, – повторил за ней Канда и закрыл глаза, нежась в тепле любимых рук. За это тепло и счастье, за мир и за сокровенную, искреннюю любовь... Действительно стоило сражаться.       Кандар молча прижался к Лиссарии и почувствовал, что наконец-то счастлив.       Бой был выигран. Боги исчезли, а смертные не могли поверить в то, что все закончилось. Выжившие переглядывались, изумлённо моргая. Многие напевали слова божественной песни – такой прекрасной, что хотелось, чтобы она звучала всегда. Когда оцепенение немного спало, мир пришел в движение. Воины начали помогать друг другу с ранами.       Светослав подошёл к Рауньёрну и коснулся его светом. Он улыбался.       – Ты справился, Рауньёрн. Молодец.       Рыжий скальд чувствовал опустошение. Через него словно пропустили целый мир и вынули, оставив внутри пустующую бездну. Чувства возвращалось к нему постепенно, и Рау заплакал, не выдержав того, что испытывал.       – Мы победили... Я смог... У меня получилось... – вымолвил он, пытаясь осознать до конца, что только что сотворил и пережил. После долгих недель нескончаемой погони тяжело было поверить, что война наконец-то закончена.       «Нет, – напоминало ему знание, жившее в голове голосом Маргрэ. – Нет, это только начало.»       Рау отогнал хвостом эти мысли, уверяя себя, что пока что стоит порадоваться победе.       – Даааа! – радостно воскликнул Ньёрдир. Он крепко обнял друга. – Ты был таким крутым! Не зря, не зря гиены назвали тебя Синим Волком! Ты всех нас спас! Можно сказать, в одиночку победил всех воронов!       – Мы были вместе, – не согласился Рау, благодарно посмотрев на собравшихся вокруг союзников. – Без вас всех... Победа была бы невозможна.       – Но и без тебя, – улыбнулся Ньёрдир.       Королеве пиратов стало лучше, и она кокетливо заигрывала с Фонгардом, в то время как Крайса заботилась о ранах Ирдэн. Ньёрдир был уверен, что с волчицей все хорошо, как вдруг Ирдэн вскрикнула, и волк испуганно обернулся. Он успел уже пожалеть, что оставил возлюбленную, что позволил себе подойти к Рауньёрну, доверив жизнь чужестранке…       – Ирдэн! – взволнованно воскликнул Ньёрдир.       – Я ничего не делала! – заверила жрица, потому что взгляд волка был столь пугающим, что красноречиво говорил: он способен убить, если она хоть пальцем тронула его возлюбленную.       – Со мной происходит что-то странное... – прошептала Ирдэн. – Моя шерсть....       Подувшей ветер вырвал несколько клоков шерсти из тела Девы Войны, но ей не было больно. Она чувствовала что-то смутно знакомое…       Ньёрдир сел рядом и взял ее за руку.       – Все хорошо, – прошептал он, успокаивая девушку. – Все хорошо...       Тело Ирдэн менялось.       – Со мной... Со мной что-то происходит...       Когти втянулись в пальцы, морда обратилась в лицо. Шерсть унес с собой ветер, подобно весеннему пуху, а на голове девушки, словно цветы, распустились длинные белые волосы. Пухленькие губки, выразительные глаза цвета свежей травы… Спустя семнадцать лет, после всех пережитых испытаний, мук и тревог, Дева Войны наконец вернулась в истинный облик – человеческий.       – Ирдэн.... – Ньёрдир восхищённо уставился на нее, снял с себя меховой плащ и укутал нагое тело возлюбленной, чтобы она не замёрзла. – Принцесса... Ты… Ты прекрасна!..       Ирдэн с любопытством рассматривала свои руки. Они казалось такими непривычно маленькими, хрупкими, миниатюрными. Коснулась ладонями щек. Никакой шерсти, только гладкая приятная на ощупь кожа. Лишь пушистый белый хвост и волчьи уши напоминали ей о прошлом облике.       – Так непривычно... – изумленно вымолвила она, продолжая себя щупать. – Я... Я больше не... Я вернулась!..       – Война закончилась, – улыбнулся Ньёрдир, – и Дева Войны больше не нужна Фльёлю.       – Звучит даже как-то обидно, – хихикнула Ирдэн, но она была рада произошедшему чуду. Девушка вытянулась и расправила плечи, чувствуя мир совершенно иначе, но так родно… Словно после долгого пути она наконец-то вернулась домой. – Как же хорошо снова быть собой!       – Война закончилась, – повторил Ньёрдир. – Знаешь, что это означает?       Он хитро прищурился, а Ирдэн смущенно покраснела, кусаясь в меховой плащ.       – Что настало время любви? – робко произнесла она и обхватила ладонями его щеки, нежно погладив кончиками пальцев.       – Да, моя принцесса... Теперь мы сможем быть счастливы.       Ньёрдир наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Ирдэн вспыхнула от смущения, но не оттолкнула, а страстно прижалась к нему всем телом и заплакала от счастья.       И правда, настало время любви.       Алёнушка протиснулась сквозь толпу и бросилась Рауньёрну на шею. Светослав улыбнулся и оставил их наедине. Тепло любимых рук помогло бы волку куда лучше, чем исцеляющая магия.       – Родненький мой! Рау, ты был великолепен! Эта песня! Это было так красивенько!       – Я... Я старался... – смущённо прошептал Рау. Алёнушка нежно прижалась к нему, а волк обнял ее в ответ. – Ты тоже молодец. Я чувствовал, как ты помогаешь мне. Твои заклинания... Ты была рядом со мной весь бой.       – Я ничего не сделала, – робко ответила Алёнушка. – Но я так боялась за тебя!.. Ты был в самом центре всего этого ужаса… Потому… Я рада, что ты жив.       Рау прижал её к себе. Он на мгновение стих, собираясь с мыслями, а затем прошептал ей на ухо:       – Знаешь, в тот миг, когда песнь переполняла меня, я... Я понял кое-что очень важное. Понял, что на самом деле представляет из себя то оружие, о котором говорили боги.       – Ты хочешь доверить мне такую страшную тайну?.. – удивилась Алёнушка. – А можно ли?.. Вдруг Сильнейший услышит!..       – Конечно можно. Сильнейший никогда не постигнет её. То, ради чего мы живём, ради чего мы сражаемся и что чувствуем на самом деле… Я отыскал это чувство в себе, чувство, что наполнило меня тогда, когда вокруг не осталось ничего больше. То, что осталось во мне, когда всё исчезло. Именно это чувство пело моими устами в тот миг. Это... Любовь. И... Я боялся, что, если мы поиграем, если я не найду ответ, никого из тех, кого я люблю и хочу защищать, уже не останется в живых. Но я смог отыскать его в самый последний момент. Алёнушка, я... – он заглянул в её прекрасные, небесно-голубые глаза. – Я люблю тебя. Полюбил ещё в тот миг, когда впервые увидел.       Алёнушка зарделась и заплакала. От счастья.       – Ты такой милый и трогательный, волчик. Я чувствую тоже к тебе. Я люблю тебя, родненький. Всем своим сердцем, – она нежно потерлась своим носиком о его, невинно и любовно. – Мы ведь... Сможем быть вместе?       – А кто нам помешает?.. – улыбнулся Рау и крепко прижал её к себе. – Мы вместе прошли сквозь войну, сквозь боль и испытания богов, и наша любовь победила. Что может быть лучше и чище этого?       – И правда. Рауньёрн – мой самый любимый волчонок, – Алёнушка улыбнулась и поцеловала его в кончик носика, а Рау смело поцеловал ее в губы, поджав уши. Они покраснели, улыбнулись друг другу, да так и замерли, наслаждаясь настоящим счастьем.       Светослав улыбался, глядя на них. Вдруг он услышал цокот копыт позади и удивился, обернувшись и увидев белого оленя.       – Дэвото! Как ты здесь оказался? – изумился князь. Явление оленя казалось настоящим чудом, но он был рад видеть своего доброго друга. Светослав погладил оленя по морде и улыбнулся ему.       Велимир присвистнул.       – Вам бы, юный княже, тоже не мешало подыскать супругу, а то объятья с оленем в миг победы выглядят как-то грустно… На общем фоне.       – Сначала я отгуляю на твоей свадьбе с матушкой, – смущённо произнес Светослав. – А уже затем подумаю... О себе.       – Юный княже, это запрещённое оружие! – взволнованно взвыл Велимир.       – Война научила меня, что порой нужно пользоваться всеми средствами, чтобы достичь цели, – рассмеялся Светослав.       Велимир смущённо отвернулся и заворчал:       – Всегда знал, что на войне Вам делать нечего! Но... Для меня будет честью стать мужем для вашей матери, если княгиня Вея выразит на то свое дозволение, – осторожно добавил он.       – В этом я не сомневаюсь, – ответил Светослав и обнял своего дядю. – Спасибо тебе, дядя Велимир. За всё.       – Полно, полно, княже. Я всего лишь выполнял свой долг.       – Всю мою жизнь ты был рядом. Я ценю это.       – Я был рад служить Вам, княже, и для меня отрадой будет продолжать исполнять свой долг.       Светослав лучезарно улыбнулся.       – Полагаюсь на тебя, дядя Велимир. Мы построили мир, что я мечтал увидеть. Я верю в это. Теперь наша задача – удержать его.       – Это будет непросто, – согласился воин. Он полагал, что рано или поздно старые конфликты снова разрушат союз, и сложный мир вернется к затяжной и бессмысленной войне.       – Но я верю, что у нас получится, – уверенно сказал Светослав и устремил взгляд в светлеющее небо. Темные тучи мрака отступали пред ярким, ослепительным солнцем.       – Как ты? – хрипло спросил Бэрн, глядя на Ррагра. Их обоих нехило потрепало в битве, но рыжий волк спрашивал не о ранах. Ррагр потерял трёх сыновей в этой войне, и Бэрн волновался за него. Ему выпала нелегкая участь.       – Я в порядке, – ответил воитель, не желая омрачать момент победы своей болью. Ррагр улыбался, глядя на просветлевшее небо. Тоска во взгляде никогда не покинет его, боль никогда не уйдет. Были раны, которые никогда не заживали, но даже с болью можно научиться жить. – Сам как?       – Размял свои старые косточки и так хорошо на душе! – Бэрн потянулся и игриво наклонился в стороны, как во время разминки. – Давненько я не бился. Даже хочется повторить!       – Я и забыл, как хорошо сражаться, когда ты прикрываешь мне спину, – откровенно прошептал Ррагр. – Знаешь, все эти годы… Мне действительно не хватало тебя рядом, друг. Прости за всё, что я наговорил тогда и что сделал… Я…       Бэрн удивленно дернул ушами. Затем улыбнулся и похлопал друга по плечу.       – В прошлом осталось многое: и хорошее, и плохое, но сегодня началось будущее. И, я думаю, оно может стать счастливым. А ты?       Отцы устремили взгляд на своих сыновей, радостно нежившихся в объятья любимых женщин.       – Оно будет счастливым, – с улыбкой произнес Ррагр. – Непременно.       – Как вернемся в крепость, я налью тебе эля и спою лучшую свою песню, – пообещал Бэрн и протянул другу руку.       Ррагр крепко пожал её. Многое произошло между ними, но прошлое осталось в прошлом, а настоящее милосердно протягивало руки, обещая безоблачное завтра. Они найдут способ жить дальше после пережитых бед и утрат. Ррагр верил в это. У них было будущее.       Тисса держала на руках младенца. Симпатичный, пухлощекий мальчишка лежал в руках матери, завёрнутый в покрывало, и улыбался, протягивая руки к лицу волчицы. Она родила младенца в миг, когда зло было повержено, и её крохотный малыш – первое дитя нового мира – был самым прекрасным созданием, что Тисса видела в своей жизни. Он улыбался ей, и на сердце волчицы разливалось тепло.       – У тебя папины глаза, Волруд, сын Волруда, – нежно прошептала Тисса и поцеловала сына в лобик. – Я защищу тебя, мальчик мой. Я позабочусь, чтобы ты был счастлив. Моя кроха… Моя душа...       Она прижала к груди сыночка и трогательно улыбнулась.       – В этом новом мире, светлом и чистом... Мы с тобой будем счастливы, правда ведь? И всё будет хорошо. В конце концов, то, что останется после нас – это наше наследие. Наши дети. И ты, кроха, наше с Волрудом величайшее наследие, наша кровь. Тебя ждёт светлое будущее, я верю в это. И у меня, – Тисса подняла взгляд на родителей, мило улыбавшихся ей. – Тоже будет... Счастливое будущее в кругу нашей большой и крепкой любящей семье.