Во власти грехов

Смутно помню, что со мной происходило, но знаю точно — я должна была погибнуть. Однако ощущаю тяжелую головную боль и жжение с левого бока. Пытаюсь понять, где я, и наконец слышу едва различимые мужские голоса, но не спешу открывать глаза. Даже через веки свет щиплет слизистую. Вдыхаю слишком глубоко, поскольку ощущаю нехватку воздуха, и когда легкие наполняются и я начинаю кашлять, голоса на несколько секунд стихают. — Тео, давай свой коронный. — Это точно говорит Малфой, после чего начинается потасовка. Когда я наконец открываю глаза, то вижу Тео и Драко, уложивших нескольких охранников. Не понимаю: на чьей стороне Малфой в этот раз? — Гермиона, уходим, — приказывает Тео и хватает меня под руку, но я уворачиваюсь, едва удерживаясь на ногах. — Нет. Я должна забрать коробку. Реддл ошибается насчет содержимого, поверь мне, — уверенно говорю я и не жду, что Нотт пойдет со мной или спокойно отпустит меня одну. Он долю секунды сверлит меня полным сомнений взглядом, а я осознаю, что больше не чувствую к нему прежнего влечения, тепла и желания пойти за ним куда угодно. Может, этого и вовсе никогда не было? Но тут же я отмахиваюсь от этих мыслей, поскольку сейчас не самое подходящее время для этого. — Малфой, есть другой вход в лабораторию? — Да вы охренели? Я рисковал, чтобы вытащить ваши задницы отсюда, — возмущается Драко, но затем замечает, что мы смотрим на него вполне серьезно, и закатывает глаза. — Да, есть. Я проведу вас. Пробравшись в лабораторию, я подбегаю к коробке и в какой-то момент понимаю, что не могу так просто забрать ее. Только у Реддла есть специальная аппаратура, чтобы открыть ее. К тому же, мне уже и самой интересно, что она скрывает. Явно что-то ценное, раз Том Реддл убил целую фракцию в поисках этого артефакта. — Скорее, — говорит Тео и следит за входом. — Я не могу, — виновато произношу я и оборачиваюсь к Нотту. — В чем дело? — Мама умерла, защищая эту коробку, я должна ее открыть. — Ты уверена? — Да. Теодор понимающе кивает и закрывает дверь, оставаясь со мной. За стенами происходит какое-то движение, но я не обращаю внимания на суету, а встаю в красный круг. На этот раз меня не триггерит от воспоминаний о недавних событиях в этой камере. Мне нельзя об этом думать, ведь последняя фракция, которую мне необходимо пройти, — Дружелюбие. Закрываю глаза и погружаюсь в моделирование. Все как и прошлый раз. Я оказываюсь в том же месте с Реддлом наедине. — Можешь делать со мной все, что хочешь, — сама не верю, что говорю это. Но это правда, мне больше не страшно. — Даже не будешь сопротивляться? — Том с интересом во взгляде направляется ко мне, останавливаясь позади. Он слишком близко, так что я чувствую его горячее дыхание у себя на затылке. — Не боишься, что твой парень увидит? Об этом я не подумала, хотя это уже не столь важно. — Я знаю, почему ты такой. В реальной жизни у всех на виду ты подаешь пример, следуя правилу: «Фракция выше крови», ты говоришь и придерживаешься мнения, что человеческие пороки и чувства — это слабость. Однако, имея безграничную власть, которой ты заручился в результате смертей и запугивания, пока никто не видит, ты поддаешься этим порокам, потому что несчастен и одинок. Потому ты такой же живой человек, но ты наивно полагаешь, что можешь изменить природу всего человечества, используя химию и разного рода эксперименты. Пороки, чувства, желание и потребности, заложенные в тебе, — именно это и пугает тебя, и от этого ты хочешь избавиться. Пока говорю — замечаю, как меняется выражение его лица. Может, я сказала слишком много, но все равно зацепила, потому что хоть в чем-то была права. — Так значит, мне нужно поддаться тем желаниям, которые ты возрождаешь во мне? Это всего лишь симуляция. — Нет, тебе просто нужно признать их, как и ошибки, которые ты допустил. — Ты само дружелюбие, — он насмехается надо мной. — Неужели простишь мне то, что я сделал с тобой? Да. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю. — Я прощаю тебя. Все в помещении начинает исчезать, и прохладный ветер обдувает меня, развевая волосы. Создается ощущение, будто я впервые дышу полной грудью и чувствую себя свободной. — Мне не следовало поступать с тобой так жестоко. Я был неправ, — шепчет Реддл на ухо, и я открываю глаза, но вижу лишь разрушенный город и проекцию женщины, исходящую из коробки.

***

— Что с Реддлом? — спрашиваю я, выходя на улицу. Люди разглядывают меня и улыбаются мне, но я старательно избегаю зрительного контакта. Теперь я для них как спаситель, который открыл правду о нашем мире. Но меня это не заботит. С тех пор как я открыла коробку, прошло пару дней, и за это время я ни на секунду не переставала думать о Томе. В особенности о его последних словах, хоть они и были сказаны в моделировании. Тео заметил мою отстраненность и не трогал меня, давая время прийти в себя после всего, что я пережила. Реддл был прав, Нотт видел картинку на мониторе, но вопросов не задавал. — Грюм запер его в небоскребе. — Он убьет его? — Да, уверен, он до суда не доживет. Я бы и сам его прикончил после того, что он сделал с тобой. — Он ничего со мной не делал, — раздраженно вру я, представляя, чего Тео мог надумать себе. Но правды я ему все равно не скажу.

***

Провести закрытый суд над Томом решили завтра, но он не доживет и до рассвета. — Я хочу поговорить с Реддлом, — заявляю я, и Грюм с удивлением смотрит на меня. — Это небезопасно. — Я справлюсь с ним. — Ни капли сомнения. Грюм понимает, что спорить со мной нет смысла, поэтому отдает мне ключ допуска. Дожидаюсь сумерек и, пока Тео занят организационными вопросами нового общества без Реддла, я пробираюсь к черному ходу, а там до подвала. Подземный проход до соседних зданий не освещен, поэтому приходится полагаться на интуицию. Надеюсь, я попаду в нужное здание. Наконец, вижу свет и лестницу, ведущую наверх. Чем ближе я к нему, тем больше меня одолевает волнение. Я боюсь, что не смогу совершить задуманное и снова окажусь в его ловушке. Но я бесстрашная, я справлюсь. Лифт несет меня на последний уровень, где и заперт Реддл. Подходя к плотной металлической двери, я останавливаюсь и стараюсь привести дыхание в норму. Я так не волновалась даже перед тестом. Боже, кажется, это было так давно, а на деле прошло всего несколько месяцев. Еще полгода назад я помогала изгоем, а теперь собираюсь убить Тома Реддла. Подношу ключ к сканеру, и двери с шумом открываются. Том стоит у вертикального узкого окна, сцепив руки за спиной. Даже в заключении он все тот же. Властный, таинственный и опасный. Я слышу, как он ухмыляется. Подозреваю, что он догадался, кто к нему пожаловал. — Я всего лишь хотел обеспечить мир нашему обществу. — Уничтожая целые фракции? — Я достаю пистолет из кобуры под кожаной курткой. — Теперь ты понимаешь, почему Отречение прятали послание основателей? — Прошло много лет, кто знает, что там, — тихо говорит он, и я снимаю пистолет с предохранителя. — Ты об этом точно не узнаешь. Подставляю дуло ему на затылок и крепче прижимаю палец к спусковому крючку. Я хочу его убить, он это заслужил. Рука начинает дрожать. Я сглатываю, потому что от волнения у меня пересохло в горле, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, но не выходит. — Стреляй. Или, может, ты не настолько Бесстрашная, как думаешь? — Том медленно поворачивается, и я встречаюсь с ним взглядом, который на этот раз не столь холоден, как прежде. Возможно, мне все-таки удалось его напугать. Но теперь я еще больше сомневаюсь в том, что хочу именно убить его. В голову лезут воспоминания о его отвратительных прикосновениях. Но мое тело реагирует иначе: оно не дрожит, как тогда, а наоборот, будто вспыхивает пламенем. Я пытаюсь убедить себя, что он мерзкое животное и недостоин жить на этом свете. Представляю, скольких девушек он использовал ради своих прихотей. Моргаю, в недоумении. Я не испытываю ненависти и злости к нему, но мой мозг зацепился за мысль о возможном количестве невинных дев, и вместо того, чтобы ударить его между ног, я с ужасом осознаю, как во мне кипит ревность. Она мной завладевает. Том растягивается в улыбке, наверняка заметив, как я покраснела. Смущенное лицо не единственное, что меня выдает. Я часто сглатываю и тяжело дышу, не прерывая зрительного контакта, вспоминаю сон. Я теряю контроль. — Я не бесстрашная, я дивергент, — опускаю руку с пистолетом и резким движением вперед оказываюсь в опасной близости с Реддлом. Он не удивлен, и лишь шире улыбается. — Я сделаю с тобой все, что ты сделал со мной.