Мои грехи и ошибки твои прощают глаза

      Пробудившись от шороха сбоку, Сяо Синчэнь, затаив дыхание, вслушался в бормотание справа.       — Звёздочка, ты как?       — А-Ян? — спросил омега потерянным тоном, чувствуя лёгкую боль внизу и покалывание на шее. — Что случилось?       — Ты потерял сознание, когда мы…       — Ах, — вспомнив ситуацию, Синчэнь приподнялся с мягкой кровати, прижимая ладонь к свежей метке, о которой сам попросил. — Извини.       — Звёздочка, оставь свои извинения, — буркнул альфа, которому обломали классный трах. Он даже не кончил, настолько перепугался за этого болезненного даоса, что слёг с белым лицом, чуть не захлебнувшись в бочке. — Буду знать, что эксперименты с тобой опасны, ещё убьёшься.       — Сюэ Ян! — свежий и чистый Даочжан нахмурил брови, выглядел при этом очень…       — Прекрати так на меня смотреть, пока не оказался с поднятой кверху задницей, — прорычал альфа, чувствуя, как безудержное желание снова захлёстывало его.       Милое лицо Даочжана вытянулось и покраснело. Скрывая рот кулаком, омега отвёл лицо в сторону. Нерешительно поворачиваясь к Сюэ Яну, Синчэнь попытался скрыть свою неловкость за белоснежной улыбкой и спросил с милыми ямочками на щеках:       — А-Ян, ты хочешь? — намёк Даочжана вызвал лёгкое замешательство. — Продолжить то, что мы начали…       — Нет, — отбрил Чэнмэй, стирая обиженное выражение лица у своей Звёздочки поцелуем. — Какой ты ненасытный, Даочжан. Так хочешь, чтобы я тебя трахнул?       Синчэнь замер, чувствуя дыхание Альфы на своих губах. Его сердце билось как сумасшедшее, и он мог практически слышать каждый удар. Тело его отозвалось на близость Сюэ Яна, и он попытался спрятать свою неловкость за улыбкой, однако, задрожал от его прикосновения.       — Ты… ты меня дразнишь, — прошептал омега хриплым от возбуждения голосом.       — Дразню? — Чэнмэй усмехнулся, его горячие губы снова коснулись шеи Синчэня, усиливая пульсирующую боль от свежей метки. — Возможно.       — Всё стоп! — закрывая ладонями грязный, похабный рот Чэнмэя, Синчэнь задал волнующий его вопрос: — Ты действительно не убивал никого в Храме Байсюэ?       — Звёздочка… — устало простонал альфа, снова слыша этот вопрос. — Неужели не можешь успокоиться?       Лицо Сяо Синчэня напряглось.       — Ответь!       — Тц, — закатил глаза Сюэ Ян, недобро глядя на дерзкого даоса, что рискнул играть с огнём.       — Не закатывай глаза.       — Да как ты? — опешил Чэнмэй, но взял себя в руки. — Ну там всё не так просто. У твоих дружков в храме был один артефакт, тёмный. Он был мне нужен, поэтому я пошёл туда, чтобы украсть. Убивать никого я не планировал. Но случилось так, что кто-то до меня активировал артефакт, показывая страхи людей, самые потаённые. Заклинатели просто поубивали друг друга, видя то, что боялись больше всего. Твой дружок был последним, кто выжил, пришёл, когда все были мертвы.       — Так вот, — продолжил Сюэ Ян. — когда твой дружок пришёл и увидел этот погром, я уже нашёл то, что искал. Но он решил сыграть героя и бросился на меня. И вот тут то, что случилось дальше, было его собственной ошибкой.       Даос нахмурился и сжал кулаки. Явно это был не тот рассказ, который он ожидал услышать.       — Он считает, что ты убил его семью! — отчаялся достучаться до милого друга Синчэнь. — Но ты же этого не делал.       — Я же не отвечаю за то, что в голове у людей, — лениво произнёс Сюэ Ян, — Если он придумал себе трагедию и решил, что я виноват, это его проблемы, не мои. И уж точно не собирался никого вытаскивать из их собственных иллюзий.       — Ты мог бы просто уйти, — хрипло прошептал он, сдерживая слёзы. — Но ты выбрал нанести вред.       Сюэ Ян взглянул на омегу с едва заметной усмешкой.       — Когда ты играешь с демонами, будь готов к их отвечающей ласке. Таков мир, и слишком поздно учить меня морали, Синчэнь.       — И знаешь, Синчэнь, — продолжил он, понижая голос до шёпота, — в мире нет чётких границ между добром и злом. То, что вы называете справедливостью, оборачивается хаосом. Каждый выбирает свою дорогу, и я выбрал свою. В тот день я не убивал его семью. Но мне совершенно не мешает, что кто-то считает иначе. Ты сам знаешь, что страх управляет людьми лучше всего.       Синчэнь не мог поверить своим ушам. Его сердце колотилось, словно пытаясь сбежать от услышанного. Как мог человек, стоящий перед ним, быть настолько безразличным к чужой боли, к чужим трагедиям?       — Не знаю, о чём ты думаешь, Звёздочка, но не надо. Я не стану говорить, что мне жаль, мне не жаль. Единственный раз, когда я хотел сказать, как сожалею, — я получил от тебя мечом в живот, Звёздочка.       — А я тебя прощаю, — сказав это, он подполз к Сюэ Яну, осторожно целуя изогнутые губы.       — Ты… — начал Чэнмэй, но слова застряли в горле.       — Я сожалею, что не выслушал тебя, когда должен был. Ты был моим дорогим другом, что был рядом три года, — омега уткнулся в шею своего альфы, прижимаясь. — Открывшаяся правда подвергла меня в шок, я испугался. Сюэ Ян задрожал, ощутив тёплое дыхание на своей шее.       — Ты такой глупый, — сказал он.       — Я не глупый, — сказал омега, прозвучавший с вопросом в голосе.       — Да-да, — передразнил Чэнмэй, запрокидывая голову назад, громко вздыхая. — Ты глупый, а временами вообще тупица тупицей. В любую хуйню готов поверить. И тебя облапошить — раз плюнуть.       Сяо Синчэнь расстроенно опустил уголки губ и уныло произнёс:       — Ты злишься? — Сюэ Ян застонал и «показал», насколько он расстроен. Притянув светлого заклинателя, он опрокинул их обратно на постель, поцеловал в сладкий рот. Сяо Синчэнь тихо и удивлённо всхлипнул, а потом приоткрыл рот.       Когда мысли окончательно покинули Даочжана, босяк с усилием остановил поцелуй и… слегка щёлкнул свою Звёздочку по лбу. — Я очень зол.       Сяо Синчэнь тихо вздохнул и, кажется, слегка обмяк.       — Пообещай, что перестанешь вредить людям, умоляю.       — Ты действительно хочешь услышать это обещание? Не боишься, что я могу солгать?       — Ты никогда не лгал мне… ну почти никогда, — ответил Сяо Синчэнь. — Мне нравится быть рядом с тобой. Небеса видели, как я старался подавить эти чувства, но… ты мне действительно дорог. С тобой легко забыть все те ужасы, что ты учинил, сколько людей убил, сколько ранил ради забавы… Но иногда ты делаешь вещи, которые заставляют меня надеяться, что ты лучше, чем хочешь казаться: чинишь крышу, помогаешь мне, заботишься об А-Цин, хотя она тебе неприятна. Ты можешь быть другим, я это видел.       Тихий вздох сорвался с его губ, наполненный горечью и бессилием. Он знал, что Сюэ Ян может быть прав, но сердце отказывалось принять эту жестокую правду. Надежда, крошечная и слабая, продолжала тлеть в его груди, несмотря на все логические доводы.       — Я не прошу тебя стать совершенно другим, — прошептал Сяо Синчэнь, наконец поднял лицо, испачканное кровавыми слёзами. — Просто… попробуй. Ради нас. Это всё, о чём я прошу.       Наклонившись к нему снова, Сюэ Ян провёл пальцами по бледной щеке заклинателя, стирая следы слёз. Его руки дрожали, ведь он никогда раньше не знал, каково это — заботиться о ком-то так искренне, без тени злого умысла.       «Ой, да пошло оно всё».       — Хорошо, — наконец решился он, его голос еле слышен. — И если я споткнусь, не вини меня сразу.       — Я люблю тебя, — признался Сяо Синчэнь, завлекая его в новый поцелуй. Он хотел увидеть в этот момент лицо своего милого альфы, наверное, оно такое же красивое, каким было раньше. Но он мог лишь касаться, изучая каждый шрам кончиками пальцев.       — Я тоже… — начал Сюэ Ян, не находя нужных слов. Он так долго думал о мести, преследовал мысль о возмездии, что даже не заметил, как в его сердце поселилась любовь. Горькая и пронзительная, она разрывала его изнутри, словно нанося тысячи мелких ран.