Мои грехи и ошибки твои прощают глаза

      — Вы где были? — на вошедшую парочку уставилась пара глаз. Сюй Лао, подцепив палочками тянущуюся лапшу, с причмокиванием засунул её в рот, набивая щёки. Красный халат был бесстыдно распахнут на точёной мраморной груди, откуда выглядывала бегущая с девятью хвостами лиса, запечатлëнная чёрными чернилами.       Сюй Лао прищурил глаза и сделал глубокий вдох, задержав дыхание на мгновение. Он наконец пережевал лапшу, и улыбка пробежала по его лицу.       — Сюэ Ян, как не стыдно бросать друга ради страстной игры в дождик и тучку с омегой! Ты ранишь мои чувства.       — Захлопнись, Яо, и запахни одежду, — Сяо Синчэнь вцепился в руку альфы, повернулся в сторону, где должен был стоять хули-цзин. — Э, руки убери! — омега, чувствуя сильные феромоны, исходящие от оборотня, вспыхнул от ревности. Притянув к себе своего альфу, он и сам выпустил шквал феромонов, говоря, что лучше чужое не трогать, а то все девять хвостов поотрывают.       Сюй Лао с очевидным удовольствием смотрел на разыгравшуюся сцену, не скрывая своей забавы.       — Вижу, вы помирились, — Яо обошёл их по кругу и, встав перед лицом Чэнмэя, улыбнулся, видя что-то своё. — Эх, а планировал утащить тебя с собой в Диюй.       — А-Ян никуда с тобой не пойдёт, — высказался Синчэнь.       — Звёздочка, он так шутит. Я ему не интересен в этом плане, — успокоил свою омегу Сюэ Ян, целуя в краснеющую щёку, сдерживая себя от укуса.       — Ну что ж, не буду мешать такому страстному примирению, — хули-цзин лениво потянулся, снова подсчитывая, сколько лапши у него осталось. — Однако предупреждаю вас, дорогие друзья, стены здесь тонкие! — послышался хлопок, и они с милым другом остались одни.       — Пошли, — Сюэ Ян взял его за руку и повёл за собой, ведя вверх по лестнице в снятую комнату. Войдя внутрь, омега вскрикнул от удивления, когда с него начали снимать вещи. — Ты чего кричишь? — удивился его личный демон, от собственной реакции на мгновение стало стыдно.       — Ты раздеваешь меня… я… мы... стены тонкие! — попытался возразить омега, чувствуя, как его щёки заливает жар.       Сюэ Ян усмехнулся, прекращая своё занятие.       — Обещаю спинку тереть не так сильно.       — А?       — Син-Син, нам надо помыться, а в одежде это будет сделать крайне сложно. Но если ты стесняешься…       Сяо продолжал краснеть, облизывая губы. Замявшись, он начал сам снимать порванные тряпки, чувствуя на себе голодный взгляд альфы, что ласкал его кожу мутным взором. Сяо Синчэнь, покраснев ещё сильнее, опустил лицо и продолжил раздеваться.       Оказавшись в бочке с горячей водой, омега расслабился, мурлыкая себе под нос.       Сюэ Ян, наблюдая за Сяо Синчэнем в горячей воде, сам медленно начал раздеваться, скидывая с себя одежду. Когда альфа наконец присоединился к омеге в бочке, вода слегка перелилась через края, создавая мелкие волны, которые нежно касались тела Синчэня. Вздохнув, он позволил себе ненадолго закрыть глаза, наслаждаясь теплом, обволакивающем его тело. Вся напряжённость, накопившаяся за долгий день, постепенно исчезала.       Всплеск воды заставил альфу приоткрыть один глаз, смотря за тем, как Синчэнь с румяными щеками привалился к нему спиной, кладя лицо на острые колени.       — Ты меня соблазняешь, Даочжан? — альфа провёл пальцами по его шее, пробираясь до ключицы, и след от этих прикосновений будто бы пылал под кожей.       — Нет, — потеряно отозвался даос, и взвизгнул, стоило некому тёмному заклинателю поцеловать белую шейку, оставляя красную метку. — А-Ян! Бесстыдник!       Сюэ Ян усмехнулся, отрывая губы от шеи Сяо Синчэня. Его глаза блестели от возбуждения, а щёки омеги алели ещё ярче.       — Ты слишком сладок, чтобы устоять, Сяо Синчэнь, — прошептал он, его голос дрожал от сдерживаемого желания. Вода в бочке была горячей, но тепло, исходящее от тела Сюэ Яна, казалось ещё более обжигающим. Альфа продолжал ласкать его кожу, оставляя за собой горячие следы.       Синчэнь дрожащими руками ухватился за бока бочки, стараясь унять дрожь, пробирающую его от головы до пят.       — Не… не играй со мной, Сюэ Ян, — прошептал он.       Скоро Сюэ Ян обхватил его за талию и подтянул ближе к себе. Его пальцы проникли глубже в воду, находя и нежно сжимая бёдра омеги. Сяо Синчэнь почувствовал, как его сердце забилось ещё быстрее, и как все мысли размывались в облаке удовольствия и желания.       — Я не играю, — почти шёпотом проговорил Чэнмэй, и его тёплое дыхание обжигало кожу Синчэня. — Поверь… я давно не играю.       Закинув роскошные ноги своего наваждения, вдыхая сладкий запах цветочного мёда и сушёных яблок в карамели, исходящий от его Звёздочки. Словно голодный пёс он вгрызался в шею, плечи и грудь, обрамляя бархатистую чистую кожу своими метками и поцелуями. Крики тонули в поцелуях, исчезая в горячем паре, который клубился вокруг них.       Повязка на лице достопочтенного светлого заклинателя покосилась на красном от возбуждения лице, открывая закрытые глаза с трепещущимися ресницами. Губы сладко прикусаны, вырывая из Сюэ Яна довольный рык.       Сюэ Ян не мог насытиться видом этого ангела перед ним, так сильно отдававшегося его ласкам. Он чувствовал, как тело Сяо Синчэня поддавалось каждому его прикосновению, как омега плавился в его руках.       — Пожалуйста… — прошептал Сяо Синчэнь, не зная, что именно он просил. Милый альфа был словно повсюду.       Чэнмэй почувствовал, как эти слова только сильнее разжигают его желание. Он осторожно поднял лицо омеги, губами дразня его пленительные губы.       Пристроившись между расставленных бёдер, Чэнмэй задержал дыхание, чтобы на мгновение понаблюдать за прекрасным видом перед собой. Его руки медленно скользили по бокам Синчэня, от бёдер вверх к его груди, словно исследовали каждый изгиб, каждую черту.       Сяо Синчэнь застонал, когда альфа начинал медленно входить в него. Альфа с каждым толчком проникал глубже, заставляя его терять лицо, прося о большем. Его руки судорожно цеплялись за спину Сюэ Яна, пальцы оставляли следы на скользкой от влаги коже альфы.       — Пожалуйста… больше… — стон разрывался на несколько частей, слова сливались с отчаянным вздохом. Вода переливалась через край бочки, создавая ритмичные всплески, которые смешивались с тихими стонами, наполнявшими комнату. Он обхватил альфу ещё крепче, его спина выгибалась навстречу каждому новому толчку, и стоны становились всё громче и отчаяннее, вдыхая запах конфет, который всегда сопровождал его личного демона.       Сяо Синчэнь почти терял сознание от переполнявших его ощущений. Каждый новый толчок Чэнмэя отзывался в нём волной удовольствия, каждая новая ласка альфы была как вспышка света в его темноте. Вспышка, и он словно раскрыл глаза, перед лицом словно из кадров прошлого появилось мальчишеское лицо с лукавой улыбкой и лисьим взглядом красных глаз.       — Сюэ Ян! Сюэ Ян! Сюэ Ян!       Чэнмэй на мгновение застыл, услышав имя, сорвавшееся с губ Сяо Синчэня, но только усилил свои движения, почувствовав, как его партнёр реагирует на каждый толчок.       — Я здесь, Звёздочка моя, — прошептал Чэнмэй, его голос был низким и слегка дрожащим.       — Пожалуйста, не останавливайся, — прошептал он, цепляясь за Чэнмэя ещё крепче. Слюна стекала по губам Сяо Синчэня, когда он судорожно вдохнул. — Сделай меня своим, А-Ян!       Чэнмэй остановился, вызывая неудовлетворённый стон. Альфа положил свои ладони на пухлые щеки, целуя непокорные губы, спрашивая:       — Ты хочешь, чтобы я поставил тебе метку, Синчэнь? — Сюэ Ян, не отрывая взгляда от глаз Сяо Синчэня, медленно наклонился и провёл кончиком языка по его шее, выискивая то самое место, куда он нанесёт метку. С каждым прикосновением к шее, Синчэнь чувствовал, как его тело покрывается мурашками, а сердце стучит всё сильнее. Он знал, что этот момент изменит всё, но желание быть полностью принадлежащим Сюэ Яну превозмогало любые страхи и сомнения.       — Я так и сказал.       — Желаешь метку убийцы? — повторил Чэнмэй, его голос лился словно мёд, смешанный с ядом, проникая глубоко в сознание Сяо Синчэня.       — Да, я желаю этого, — выдохнул он обрывисто, почти шёпотом. — Сделай меня своим, А-Ян.       — Тогда я поставлю метку, Звёздочка моя, — прошипел он, и его зубы вонзились в кожу партнёра. Секунда, которая длилась вечностью, каждое ощущение было чёрствым и сладким одновременно, как вкус давно забытого вина.       Синчэнь, обняв Чэнмэя ещё крепче, почувствовал, как жар волной разливается по его телу. Каждый толчок альфы, каждое движение его губ и языка, казалось, сливаются воедино, отзываясь в его сознании благоговейным шорохом.       Мгновенно по комнате разлился запах смеси крови и конфет — аромата, который всегда ассоциировался у Сяо Синчэня с его возлюбленным.