Intersection of Joy

— ДА Я ПРО ЭТО ТЕБЕ И ГОВОРЮ, БОЖЕ, ДЖИСОН, АКТИВНЕЕ ПАЛЬЦАМИ — неистово кричала я, подпрыгивая на диване. — У МЕНЯ БОЛИТ ЗАПЯСТЬЕ, КОГДА ТЫ УЖЕ ЗАКОНЧИШЬ — кричали на меня в ответ. Когда мы с Ханом играем на приставке, где-то в мире краснеет один Чонин и бьет рукой себя по лбу один Чан. Сказать, что мы сходим с ума, когда это происходит, это не сказать ничего. По натуре, я не тот человек, которому всегда важна только победа или который хочет собрать в этой жизни сто баллов из ста. Но когда дело доходит до игр, во мне просыпается дикий зверь. Обычно тихая, я кричу так, что абсолютно все жители дома слышат меня, хотят они этого или нет. Я прыгаю, машу руками, бьюсь головой о подушки, кидаюсь едой. В общем, даю волю своему внутреннему я. Из парней в этот плане меня поддержал наш любимый Хан Джисон. Когда Чан только знакомил нас всех между собой, первые несколько встреч мы яростно друг друга игнорировали. Не специально, просто в новой компании мне всегда нужно немного времени, чтобы расслабиться и начать вести себя с людьми так, как я веду себя обычно. Джисон был такой же. Он не самый открытый человек в мире, когда речь идет о новых знакомствах и я абсолютно понимала его. Возможно, поэтому в итоге я сдружилась с ним больше всего. Правду говорят, сплотить могут либо одинаковые увлечения, либо одинаково нестабильное ментальное здоровье. Однажды обстоятельства сложились так, что я и Хан решили выйти ночью в ближайший магазин за едой. Стреи приняли не очень взвешенное решение, отправив двух социофобов на улицу одних ночью. Не помню уже, кто за кого панически схватился первым, но в какой-то момент мы обнаружили себя прижатыми плечом к плечу возле холодильника с замороженными продуктами в каком-то магазине. Рассмеявшись от неловкости ситуации, мы отошли друг от друга на небольшое расстояние, но именно в тот момент барьер у нас двоих треснул. Обратно в общежитие мы вернулись, держась за животы и содрогаясь от смеха всем телом. С того самого совместного похода за едой наше общение становилось все более частым. Мы много переписывались, иногда даже созванивались по видеосвязи и, не смотря на разное время суток у меня и у него, могли долго разговаривать обо всем и ни о чем одновременно. Хан Джисон - невероятный, уникальный парень с огромным сердцем и я всегда буду говорить, что он один из лучших людей, которых я когда-либо встречала в своей жизни. Чан несколько раз даже предпринимал попытки выказать свою ревность по отношению к нам двоим. — Не буду пускаться в долгие объяснения. — сказала ему я, когда Крис вызвал нас обоих на разговор. Джисон на протяжении моего монолога не переставал кивать и хлопать своего друга по спине. — То, что происходит между мной и Ханом это дружба и ничего более. Я бы не поступила так ни с кем из вас двоих. Для меня слишком ценно то, что я имею сейчас и я не посмею рушить это. В этот момент в комнату, где мы сидели, зашел Хенджин. Я была бы не я, если бы не добавила: — Ну, на самом деле, я общаюсь со всеми вами только потому, что в тайне без ума от Хенджина и хочу от него девять детей. На упоминании своего имени проходящий мимо меня парень вздрогнул, но решив мне подыграть, перепрыгнул через спинку дивана и повис на мне, словно ленивец на ветке. — Что же молчала! — подхватил он. — И почему девять детей, давай сразу десять! Люблю четные числа. Все, за исключением Чана, дружно засмеялись. Лидер же устало потер лицо рукой, словно только что испытал тотальное разочарование в людях как в биологическом виде в целом. Вернемся к игре. — МЫ ПРОШЛИ, ХАН, МЫ ПРОШЛИ — мой крик моментами переходил в жутковатый хрип. Когда я прошлый раз была у ребят в гостях, мы с парнем часов шесть пытались пройти один эпизод в игре, но ничего тогда не выходило. Улетая к себе домой, я клятвенно обещала тренироваться проходить этот уровень сама, чтоб при следующей встрече мы-таки ушатали наших виртуальных врагов. Ко всеобщему счастью, так и случилось. Когда на экране телевизора отобразилось заветное «Поздравляем! Уровень пройден», у нас с Джисоном сорвало предохранители. Парень отбросил свой джойстик так, что тот проскользил по журнальному столику, снес тарелку с орехами и с грохотом свалился на пол. Я же начала прыгать на диване и размахивать руками. Я была так окрылена победой, что в моменте очень захотелось поделиться своей радостью с Чаном. Он тогда убирался на кухне и наверняка слышал наши крики. Не видя ничего вокруг, я начала спрыгивать с дивана в его направлении. Когда ноги коснулись пола, я почувствовала, как пятка приземлилась на что-то мягкое, чего быть там не должно. Внезапно земля ушла из-под ног меня резко качнуло влево под аккомпанемент визга Хана. Прыгая с дивана, я приземлилась одной ногой четко на его руку. Рефлекторно, он хотел одернуть ее, но не учел, что я все еще буду стоять на его пальцах и при таком резком движении начну падать. Мы оба попытались отодвинуться друг от друга: я в падении хотела развернуться, чтоб упасть не на Джисона, он хотел мотнуться в сторону, дабы дать мне место для маневра. По итогу мы сделали только хуже, потому что дернулись в одном направлении. Каким-то образом Хан зацепился за мою ногу и вместо движения вправо лишь ускорил мою встречу с полом, случайно сделав подножку. Я же, перецепившись через ту самую ногу, свалилась прямо на туловище друга, одной рукой ударяя его по лицу, а второй приземляясь прямо на те злосчастные рассыпанные орехи. Мелкие черти впились в мою ладонь, от чего я завыла и перевернулась на спину на полу, зажав при этом одежду парня. Тот попытался откатиться в сторону, но оказался зажат между мною и диваном, пока я застряла между ним и столиком. Грохот был такой страшный, что к нам сбежались все, кто был в общежитии в тот момент. Мы же с Ханом сначала ошарашено пялились друг на друга, а затем зашлись в приступе оглушительного смеха. Под конец истерики мы просто беззвучно тряслись, лежа рядом друг с другом на полу и утирали свои слезы. — Теперь мы с тобой срослись не только извилиной, — успокоившись, сказала я. — Но и конечностями. ** Чан мерил гостиную шагами, пока один из стаффа парней, который помогает им обычно с разными травмами на концертах и который приехал по их просьбе к нам, заматывал мне ногу эластичным бинтом. Рядом сидел Джисон с так же замотанной рукой. Как оказалось, я вывихнула лодыжку, а парень - слегка свое запястье. Мы не смотрели друг на друга, но не потому, что было стыдно или что-то подобное. И я, и Хан понимали: стоит нам пересечься взглядами, мы снова начнем смеяться как душевнобольные, чем выведем из себя и без того грозного Криса. — Почему вас обоих нельзя оставлять без присмотра, скажите мне?! Джисон, как можно было заработать травму?! Обычно он так не падает… — последнюю фразу парень произнес будто уже сам себе, уходя куда-то в свои мысли. — That’s what she said. — пробормотала я уже с глазами полными слез. Хан же, пытаясь не засмеяться, надул щеки и сжал губы так сильно, что они превратились в одну тонкую белую полоску. Стоило ему издать еле слышный писк, как мы с ним снова сложились вдвое от смеха. Чан зарычал от безысходности и пошел провожать паренька из стаффа, который тоже еле сдерживал свою улыбку. Клянусь, я видела как его уши с каждой секундой становились все более красными. Взбучка нас двоих ждет, когда он избавится от лишних свидетелей. Я же говорила, скучно с парнями не будет.