Intersection of Joy

Если меня спросить, какой момент за период отношений с Чаном можно назвать худшим, я за миллисекунду отвечу вам: день, когда о нас узнали. Винить можно тут только одно - мою доверчивость и желание для всех живых и мертвых протягивать руку помощи. Я ни за что в жизни не подумала бы, что именно в тот день я самолично опустила нас с Чаном, остальных парней из Стрей Кидс и, если уж замахиваться, то добрую половину JYPE в адский котел. Я не люблю принимать помощь от других. Не то, чтобы я прямо ругалась из-за этого с людьми, просто каждый раз все мое естество противится факту, что кто-то осознанно хочет как-то мне помочь. Но когда речь заходит о том, чтобы я помогла кому-либо - все меняется на сто восемьдесят градусов. Я отдам последний предмет одежды, последние деньги, все свои нервные клетки, но не откажу человеку, который ко мне обратился. И по законам нашей Вселенной, однажды это должно было обернуться против меня. Абсолютно спокойный день, в который я снова находилась в ставшем дорогим моему сердцу Сеуле. Чан был весь день занят репетициями с «детьми» и подготовкой к выступлению и освободиться мог только ближе к ночи. И это при условии, что ему не стукнет пойти еще в студию после этого. Так что я была предоставлена сама себе. Надев светлые джинсы и широкий свитер под горло, я отправилась на одиночную пешую прогулку. Мёндонг* и общение с продавцами там я отмела сегодня для себя сразу, так как из корейского я все еще могла лишь сосчитать до трех, сказать «привет, спасибо, пока, я люблю тебя» и послать нах*й. Для прогулки по рынку будет недостаточно. Поэтому я купила в Старбаксе кофе и отправилась прогуливаться по набережной Чхонгекчхон*. Я сидела на одной из скамеек рядом с двумя девочками в школьной форме, когда на телефон пришло сообщение от Чана. Парень прислал мне фото из зала для репетиций и подписал «Освобожусь часов в 11, дождёшься?». «Конечно!», написала я и следом добавила «Но только если принесешь те вкусные пончики. Иначе я сама себя депортирую из страны». В ответ пришло голосовое сообщение, где он смеется и клятвенно обещает принести все, что я попрошу. Не убавив сразу громкость на телефоне, голосовым сообщением я привлекла внимание тех двух девочек, но сама этого не заметила. Увидев, что у меня развязался шнурок, я чертыхнулась и наклонилась к кроссовкам. Телефон остался лежать на скамейке рядом со мной. Телефон, на который в тот момент пришло уведомление, заставляя экран снова загореться. Телефон, на заставке которого стояла наша с Крисом общая фотография, сделанная совсем недавно в зеркале в лифте. Фотография, которую заметили двое сидящих рядом. Наверное, именно тогда была совершена первая ошибка, на которую я не обратила абсолютно никакого внимания. Но сидящие рядом школьницы - да. Спустя время я оказалась в небольшом ресторанчике и, с трудом сделав заказ лапши, сидела за столиком и ждала, когда принесут еду. Передо мной был отрыт ноутбук с рабочими письмами, на которые я, не обращая внимания на окружающий мир, быстро отвечала. Боковым зрением я заметила, как к моему столу кто-то подошел. Настороженно подняв голову, я увидела мальчика лет пятнадцати-шестнадцати с очень грустным выражением лица. Сначала он пару секунд просто смотрел на меня, затем заговорил на английском: — Извините, пожалуйста, за беспокойство. Я случайно забыл телефон в школе, а мне надо позвонить маме, попросить забрать меня. Могу ли я воспользоваться Вашим телефоном и позвонить ей? — Конечно, конечно! — почти сразу ответила я вежливому юноше. Я протянула ему телефон, перед этим разблокировав его. Мальчик взял его двумя руками, поклонившись. Я ответила ему искренней улыбкой и вернулась к своему ноутбуку. Немного насторожило, что он отошел почти в противоположный конец ресторанчика, но я одернула себя. «Что плохого может случиться? Это же Корея, тут безопасно как в Ватикане в день Швейцарской гвардии.» Это было моей второй ошибкой: оставаться настолько беспечной, что не обращать внимание на того мальчика. Мальчика, который вместо того, чтобы звонить своей маме, в ту самую секунду незаметно пересылал на свой телефон мои личные фотографии. ** Каждый раз, когда впереди меня ждал насыщенный и волнительный день, я не могла спокойно заснуть. Но в этот раз планов никаких не было. Прошла уже пара дней с возвращения из Сеула домой, так что я, ворочаясь до трех часов ночи, списала все это на усталость после дороги и запоздавший джетлаг. Звонок будильника колоколом ударил по голове. Сонно кряхтя, я потянулась за телефоном, выключив мелодию и режим «Не беспокоить». Но вся сонливость пропала в ту секунду, когда я увидела множество уведомлений, сообщений в соц. сетях и пропущенные звонки. Шестеренки в сознании еще не начали работать, я медленно открыла журнал входящих и задержала дыхание. Звонили трое подруг, моя мама, Миён - одна из стаффа, Чан, Джисон и даже один из менеджеров Стрей Кидс. В панике я заблокировала телефон и положила его под две подушки. Легла на спину и выпученными от страха глазами какое-то время обездвижено смотрела в потолок. Затем, сбивчиво дыша, взяла телефон в руки и открыла центр уведомлений. От шока я прикрыла рот рукой и старалась не закричать вслух. Множество упоминаний, отметок, комментариев. Под фото. Фото, хранившимися в моем телефоне. Фото, которые я никогда не выставляла на всеобщее обозрение. Все мои фото с Крисом были слиты в сеть. Все, что мы хранили в тайне, теперь было доступно всем пользователям Интернета. Из глаз выступили слезы, когда я продолжала листать нескончаемый поток уведомлений. В сети было абсолютно все. Наши с Чаном совместные фото на наших тайных свиданиях, в домашней обстановке, наши милые, смешные, интимные фото, наши совместные видео, где я снимаю его или в кадре мы оба. Вот мы сидим, завернувшись в одно одеяло, в пять утра возле реки. Вот мы, спрятавшись за масками, очками и кепками покупаем в круглосуточном магазине лапшу. Вот мы в общежитии готовим мясо: я, зажав палочки между пальцев, изображаю Росомаху, а Крис стоит рядом и треплет меня по голове. Вот мои селфи с Ханной во время прогулки по Сиднею, которую она мне устроила. Видео, где мы танцуем с ней под Maniac, а за кадром слышен смех и комментарии Чана. Вот мы в компании моих подруг на ужине, в компании его друзей, мои фото с его собакой, его видео, где он танцует мне смешные приватные танцы дома. Наши фото, где мы стоим обнявшись: он только после выступления, уставший, потный, обнимает меня за плечи и целует висок. Вот я держу его за щеки и целую на камеру. Вот он, такой домашний, приносит мне завтрак в постель и улыбается своей мягкой улыбкой. Я лежала на кровати, держа телефон перед собой, и боялась пошевелиться. Боялась издать какой-либо звук, боялась сделать вдох. Наверное, так ощущается шок. Вся наша личная с Чаном жизнь теперь стала абсолютно противоположной личной. Все усилия, приложенные к тому, чтоб не раскрыть меня и что у Бан Чана из Стрей Кидс есть девушка, улетели в трубу. Я вдруг почувствовала себя голой. Будто с меня с силой сдернули одежду и выкинули, а я осталась стоять абсолютно нагая перед огромной толпой людей. Затошнило. Я откинула одеяло и побежала в ванную комнату, где еще какое-то время меня выворачивало наизнанку на кафельном полу. Умывшись холодной водой, я так и продолжала сидеть на плитке, пока не услышала вибрацию телефона. Еле поднявшись с пола, поплелась обратно в спальню. Звонил Крис. Я приложила телефон к уху и просто молчала, не могла сказать ни одного слова. Когда на том конце провода я услышала «Алло, родная», меня прорвало. Я упала на колени и просто навзрыд рыдала парню в трубку. Рыдания не прекращались, а когда я пыталась сказать хоть что-то связное, к горлу снова подкатывал ком. Чан пытался как-то успокоить меня, но каждое его слово, пусть и обнадеживающее, работало в моей голове по принципу домино: каждый раз, когда он говорил, одна плиточка сталкивалась с другой и множественное падение невозможно было остановить. Когда я уже начала хрипеть и почувствовала, что меня опять может стошнить из-за истерики, я замолчала и легла на бок на полу. — Ты не виновата, слышишь, запомни это. Ничто другое не имеет значения, главное, чтоб ты понимала, что твоей вины тут нет. — в голосе Чана звучали нотки усталости, переживания и отчаяния. — Я пытался позвонить тебе, как только узнал. Знал, что ты еще спала, но все равно хотел быть первым, с кем ты поговоришь про это. — Как… — я постаралась что-то сказать, но голос ужасно охрип. Горло саднило после потока слез и рвоты. Я сглотнула слюну и открыла рот снова. — Как это произошло? Я же… — Мне позвонил менеджер. Сказал, что в интернете из ниоткуда начали появляться наши фото. Подключили агентство, но никто долго не мог найти источник. Потом вышел видеоролик на Ютубе, где рассказывалось, что получилось раздобыть фото, чтобы раскрыть личность моей девушки. — на том конце провода что-то будто упало и разбилось. Крис молчал какое-то время, после продолжил. — Сначала они сомневались, что это именно ты, но, потом в открытую рассказали, что обманом выманили у тебя телефон, чтобы удостовериться в своей теории и оказались правы. Они выиграли джекпот, когда увидели все фото и видео и слили все, что связано со мной, в сеть. Когда парень рассказывал все это, мой цвет лица становился белее с каждой секундой. Конечно же, я сразу поняла, когда именно это произошло: те две девочки-школьницы, рядом с которыми я оказалась. Наверняка, они подговорили мальчика, возможно, их одноклассника, подойти и попросить под предлогом срочного звонка мой телефон. Я. Просто. Гребаная. Мать. Тереза. ** — Агентство планирует сделать заявление, что слитые фото - это нарушение авторских прав и уголовное преступление, за которое компания будет подавать на виновников в суд. — говорил один из адвокатов JYPE. Он, его коллега, я, пиарщица компании, Чан, его личный менеджер и менеджер Стрей Кидс сидели на общем звонке в Скайпе. Решено было провести срочный созвон, когда я немного пришла в себя и могла более-менее трезво мыслить. Их общение на корейском проходило мимо, но даже когда ко мне обращались на английском, я прилагала титанические усилия, чтобы хоть как-то участвовать в диалоге. Рядом со мной стоял уже пустой стакан с успокоительным. Стеклянным взглядом я смотрела в монитор только на лицо Криса. Парень делал вид, что все в порядке, но я видела - он был очень вымотан. Сначала, он несколько часов успокаивал меня по телефону и поддерживал в стабильном моральном состоянии. Затем ему пришлось присутствовать на звонке, организованном агентством. Чан не спал всю ночь, защищая нас двоих, а сейчас ему приходилось сидеть и слушать адвокатов и видеть свою девушку, в глазах которой будто потухла жизнь. Взяв телефон, он напечатал короткое сообщение и нажал «Отправить». Я вздрогнула от звука уведомления и перевела взгляд на экран. «Я рядом. Возьми меня за руку и ничего не бойся.», прочитала я. Переведя взгляд на Чана на экране, я легонько кивнула и постаралась улыбнуться, но глаза снова заполнились слезами, и я прикрыла руками лицо. Представители JYPE обсуждали стратегию подачи заявления в полицию, сбор доказательств, какие консультации с юристами будут необходимы и как заставить медиа работать на их стороне. — А что…насчет нас? — подала тихий голос я, когда официальная часть встречи закончилась. Менеджер группы на секунду прикрыл глаза рукой, а после посмотрел на меня. — Помимо заявления о предстоящем судебном разбирательстве, мы сделаем еще одно, где скажем пару слов о тебе, что вы вместе уже какое-то время и что не хотели делать официальных заявлений, дабы избежать критики и хейта. Минимум информации. — Да уж, слито было предостаточно, остается добавить только пару слов. — с нервным смешком ответила я. Менеджер на это лишь слабо улыбнулся и кивнул. Когда звонок закончился, снова позвонил Чан. — Я выжат просто как лимон. — устало сказали мне в трубку. — Я тоже. — почти шепотом ответила я, глядя в окно. — Мы знали, что рано или поздно это случится. Что когда-то про нас узнают. — я лишь кивнула, хотя понимала, что парень этого не видит. — Прости, что все…так. — Если кто и должен тут извиняться, то это я. — я отвернулась от окна и залезла с ногами на кровать. — Головная боль у всех нас будет еще очень долго. — Тебе не за что просить прощения. Я понимаю, все понимают, что никто из нас двоих тут не виноват. Произошло то, что произошло и назад отмотать уже не выйдет. Нам остается только держать спину прямо и двигаться вперед. Я накрылась с головой одеялом. — Ты сейчас дома? — спросила я. — Ээ, да, еще дома. А что? — Можешь лечь на кровать и укрыться с головой? — Чан издал смешок, но выполнил мою просьбу. — Давай не вылазить отсюда больше никогда. — Было бы неплохо, но как тогда ты будешь приезжать ко мне в гости? — с улыбкой в голосе проговорил он. — В этом одеяле и буду. — пробурчала я, чувствуя, что нагреваюсь. — Я не против, прилетай так. — Крис? — Да, любимая. — Мы справимся. — Я рад, что это для тебя не вопрос, а утверждение. Конечно, мы справимся, малышка. Мы уже так много прошли. Отказаться от всего, от тебя…я не знаю, что должно произойти, чтоб я сдался и перестал за нас бороться. — Согласна. Я слишком сильно хочу, чтоб ты продолжал быть в моей жизни. И слишком сильно люблю тебя, чтоб просто оставить все это позади. — Я тоже люблю тебя. — мурашки прошлись по моей коже от этих четырех слов. Я устало прикрыла глаза и впервые за этот долгий день позволила себе искренне улыбнуться. — А теперь можно я уже вылезу из-под одеяла? У меня кончается кислород. — Ты просто эмоциональный абьюзер, Кристофер. Можно позвонить вашим адвокатам снова? Я попрошу подать заявление и на тебя. В телефоне я услышала родной смех и на сердце стало чуточку легче. У меня есть он, у него есть я. Только вдвоем мы справимся и сможем быть вместе и дальше. Все будет хорошо, я обещаю.