Intersection of Joy

— В общем, не знаю, с помощью чего или кого я тогда-таки доехала до дома, но факт остается фактом. Потом меня вывернуло в ближайшие кусты, как только я вышла из такси и…та дай ты сюда эти наушники! Находится в гримерке перед концертом стало для меня, да и не только для меня, уже такой нормой, что все, как-либо причастные к организации разных выступлений парней вообще практически не обращали на меня внимания. Я научилась не попадаться под руку стаффу, когда они готовят Стрей Кидс к шоу, они научились не реагировать (по крайней мере не так яро и не так негативно) на мое частое присутствие рядом с Чаном и другими мемберами. Кстати, о моем парне. Вытягиваю шею в попытках обнаружить местонахождение Криса и вижу его рядом со столом с едой и напитками. Парень наливает себе в одноразовый стаканчик кипяток, изучает взглядом стол и просит стафф найти ему мед. В этот мой приезд Чан ведет себя подозрительно тихо. Не скажу, что мы каждый раз устраиваем дебош и разного рода марафоны, но обычно энтузиазма в нас обоих куда больше. Скоро камбек, парни делают последние правки в песнях для грядущего альбома, количество репетиций прибавилось. Также прямо пропорционально всему этому увеличивается количество отмен наших свиданий. Именно поэтому, решив вместе с парнем, что я могу немного побыть с ним перед концертом и затем после, я сейчас нахожусь на одном из черных диванов в гримерке Стрей Кидс, болтая с рядом сидящим Сынмином и отобрав наушники у Минхо, который, казалось, сейчас их не распутает, а просто порвет на несколько одинаковых кусочков и развеет как пепел на ветру под куполом концертной арены. — Десять минут до выхода! Всем приготовиться! — мужчина в наушнике и с рацией в руке заглядывает в гримерку и человеческий муравейник внутри помещения шевелится еще активнее, чем до этого . Все еще распутывая наушники Лино, встаю с дивана и подбегаю к Чану, которому поправляют макияж. — Удачи. — произношу и мы посылаем друг другу воздушные поцелуи, чтобы не испортить труды визажистов. — Спасибо малышка. — одаривает меня улыбкой Чан и почти выбегает из гримерки следом за Хенджином и Феликсом. Бросаю слова ободрения другим парням и, наконец распутав злосчастные провода, иду к Минхо, перевязывающего на диване свой второй ботинок. — Настроение Чана меня беспокоит. — озвучиваю мысли вслух, протягивая наушники парню. Тот кивает мне и надевает на себя аппаратуру, которую прямо на нем проверяет стафф. — Устал, наверное. Мы все устали. — отвечает мне Лино и, дождавшись кивка от стаффа, идет к выходу. — Здоровый сон и снова будете жаться по углам, как школьники и бесить всех вокруг. — Тебе я удачи не пожелаю. — язвительно отвечаю, скрестив руки на груди. Лино издает громогласное «ха», что переводится как «мне она и не нужна» и скрывается в толпе людей в коридоре. ** Разорвав как всегда своей энергетикой и харизмой, парни ввалились в гримерку одним большим и очень громким комом. Несмотря на эмоциональный подъем, все были ужасно вымотаны и после нескольких минут препирательств в легкой форме мы с Чаном решили отменить наше свидание и просто вместе отдохнуть. Спустя еще несколько минут приходим к текущей точке разговора, в которой Крис понимает, что не в состоянии даже переночевать вместе. — Точно не хочешь поехать со мной? — спрашиваю я, находясь в объятиях абсолютно уставшего после выступления Криса. Парень выдыхает и сначала оставляет затяжной поцелуй на лбу, затем утыкается лицом в волосы и какое-то время просто молча стоит. Провожу пальцами по его спине, ощущая, что концертный наряд будто пылает сам от разгоряченного тела Чана. — Нет, детка, — наконец отвечает он. — Я так устал, что боюсь, не дойду даже до нашей кровати. А если засну в машине, ты меня вытащить из нее уже не сможешь. Буквально ощущаю, как тяжело дается ему даже рассмеяться и понимаю, что Чан прав: пусть лучше он вернется в общежитие вместе с остальными, хорошенько отоспится, а на следующий день мы, оба свежие и в хорошем настроении, сможем провести время вместе. — Ну, к твоему сведению, мой персональный фитнес-тренер дома говорит, что я делаю успехи. Не скажу, что точно смогу тебя поднять, но могу хотя бы…попытаться. — запинаюсь на последних словах, когда слегка высвобождаюсь из рук Криса, чтобы взглянуть на него и вижу что-то странное в его глазах. Хмурюсь, теряясь в своих догадках. — Малыш, ты в порядке? От неестественной улыбки у меня пробегает по спине холодок. — Да-да, все хорошо. Говорю же, просто устал. — Хорошо, как скажешь. Чмокаю парня в губы и оба выпутываемся из объятий, чтобы взять каждый свои вещи. Команда ехать домой от менеджеров уже прозвучала. Беру сумку и джинсовку с дивана и направляюсь в сторону выхода из гримерной. Возле двери Чанбин о чем-то разговаривает с Джехи, которая сегодня тоже пришла поддержать парней. Бинни улыбается девушке, но взгляд направлен не на нее, а на Криса. Парень смотрит, как уставший лидер комкает свои вещи и небрежно забрасывает их в сумку. Хмурится так же, как и я минуту назад. Значит, не одной мне показалось. — Бинни, можно тебя на пару слов? — бросаю парню и выхожу в общий коридор, рукой маня его за собой. Чанбин кивает и выходит следом. — Чан? — без лишних вопросов сразу говорит он. — Чан. — глубоко выдыхаю и снова кидаю взгляд на своего парня, который сейчас что-то пишет в свой телефон под диктовку стаффа. — Если что-то с ним будет не так, напиши или позвони мне, ладно? Он сказал, что просто устал и я не рискнула допрашивать, но мало ли что. — Конечно, без проблем. — утвердительно качает головой парень. Видит, что мое беспокойство на лице никуда не исчезает, делает шаг ближе и кладет руку на плечо. От этого действия возвращаю взгляд обратно к Бину и замечаю успокаивающую улыбку на его лице. — Не переживай, если что, у него есть все мы. Мы хёна в беде не бросим. Ответной улыбкой молча благодарю Чанбина и переключаю внимание на Джехи, которая появляется в коридоре и становится рядом. Следом за ней из гримерки выходят Сынмин и Чонин, которым хватает сил лишь на взмахи рук в качестве прощания. Приобнимаю Феликса за плечи, буквально выплывающего вслед за парнями, бормочущего «пока» и что-то про блаженную прохладу постели. Виртуозно уворачиваюсь от тычка в бок от Минхо, шипя на парня как загнанная в угол кошка. Тот в ответ лишь цокает и спешит догнать остальных, так как машина за ними уже приехала. — Тоже планы обломались? — спрашивает у меня Джехи, когда мы, дождавшись Чана, Хана и Джинни, всей толпой движемся к выходу. — Типо того. — отвечаю, затем торопливо добавляю. — Ну, ничего, не конец света. Беру идущего рядом за руку Криса и некрепко сжимаю ее. Парень шепчет мне одними губами «прости», на что я лишь качаю головой и еле слышно произношу: — Не извиняйся за это. Ты устал, это нормально. Меня бы сейчас выносили на носилках, если бы я, как ты, отскакала до этого три с половиной часа на сцене. Парень улыбается уголком губ, но глазах не плещется ни грамма веселья. — Мне иногда кажется, что я способен выполнять только свою работу айдола, но не твоего парня. — Эй, малыш. — мягко останавливаю Чана почти у дверей и становлюсь перед ним. Остальные уже вышли на улицу, слышу, что голоса стихают и затем хлопает входная дверь. Взгляд Криса направлен вниз, на наши еще переплетенные руки. Другой рукой приподнимаю подбородок парня и целую сначала в щеку, затем в губы. Почти невесомо, еле ощутимо, будто стараясь не разбить ничего внутри него. — Ты — самый лучший мужчина, которого мне доводилось встречать. И ты один стоишь миллиардов людей на этой планете. Не стоит бежать рыть себе могилу только после одного раза, когда из-за работы мы не можем провести время вместе. — Но это происходит уже не впервые. — тихо, как-то даже виновато отвечает мне Чан. — Даже если. — продолжаю успокаивать парня. — Как видишь, я все еще жива после всего этого. И я не придаю этому такого большого значения. Оглядываясь назад, я не вспоминаю о том, что нам — пока еще — не удалось вместе сделать. Наоборот, думаю про то, что уже удалось осуществить и как незабываемо это было. Меня не пугает и не удручает, если мы лишаемся парочки совместных вечеров. Потому что дней и ночей, которые мы провели и еще проведем, куда больше, чех упущенных. Я в это верю, верь в это и ты, Кристофер. Чан сглатывает ком в горле и кладет мои руки себе на плечи. Прижимаюсь ближе к нему, запускаю руку в волосы на затылке и мягко массирую кожу головы. Чувствую, как крепко прижимает меня к себе парень. — Ты — мой спасательный круг. — слышу шепот возле своего уха. — Я не знаю, чем я заслужил такую, как ты, но я точно знаю, что никогда не смогу и не захочу отпустить тебя. — Тебе и не придется. Я буду здесь. — целую парня в районе шеи. — И здесь. — дарю ему еще один поцелуй в губы. — И здесь. — отстраняюсь чуть больше и кладу руку ему на грудную клетку, где стучит его сердце. — Со мной ты никогда не утонешь. Я не позволю, чтобы что-либо утянуло тебя на дно. Только не тебя. Чан целует мягко. Он касается руками моего лица и осторожно его пухлые губы, будто прося разрешения, приоткрывают мои. Язык проникает в мой рот и оба неосознанно задерживаем дыхание, будто стремясь поставить на паузу этот момент. Будто каждый наш поцелуй мы стремимся отпечатать в памяти до мельчайших деталей. Тягуче медленно, словно патока, Крис захватывает и целует мою нижнюю губу, мажет по скуле и снова обнимает, кладя подбородок на мое плечо. Мы молчим, просто слушая дыхание друг друга. Провожу своими руками по его и делаю шаг назад в сторону выхода. — Пойдем, давай доставим тебя в общежитие в твою кровать. — Ох, да, пожалуйста. — Чан слегка закатывает глаза и чуть ли не мурчит, предвкушая, когда его тело наконец примет горизонтальное положение и парень отрубится часов на десять. Ну, или как повезет. Повезет это значит часов пять, но тоже будет сродни празднику. Выходим на улицу, и я вижу, что четверка Минхо и его соседей как раз грузится в машину. Второй минивэн за 3рачей и Хенджином тоже на месте. — До завтра. — наскоро целую Чана снова и, пусть и нехотя, но отпускаю его теплую ладонь. — До завтра. Провожаю взглядом парня, затем разворачиваясь на пятках влево и прыжком преодолеваю расстояние между мной и Джехи. Девушка приветственно мне подмигивает. — Говоришь, — начинаю я, растягивая гласные. — Планов на вечер у тебя нет? — Не-а. — отвечает мне Джехи и мы хитро улыбаемся друг другу. — Хён, — обращается Чанбин к Крису, видя наш обмен ухмылками. — Твоя девушка собирает наших сестер, как покемонов. — Это все мое природное обаяние. — картинно отбрасываю волосы назад и кладу одну руку на бедро. — Или желание змей держаться вместе. — раздается голос из машины, рядом с которой я стою. — Ли Минхо! — восклицаю я. — Имей уважение! — На правду не обижаются. — поднимая одну бровь, отвечает Лино, и я замахиваюсь рукой, стремясь ударить парня по плечу. Минхо успевает отпрыгнуть вглубь машины на соседнее сиденье и я, вместо него, наотмашь случайно бью Бинни, внезапно появившегося прямо передо мной, чтоб попрощаться с сестрой. — Йа! Охрана! Огонь по своим! — кричит Чанбин, хватаясь за грудь, по которой я попала. Слышу смех Лино и Сынмина, который за этим всем наблюдал из окна авто, голос менеджера, который уже почти слезно умоляет всех наконец рассесться и уехать, и мелодичное хихиканье Джехи. — Прости, Бинни. — тоже смеясь, говорю парню. Тот, обиженно задрав подбородок вверх, разворачивается на пятках и, не прощаясь, нарочито громко шагает к нужной машине. Качаю головой и машу рукой тонированным окнам минивэнов, которые, наконец, выезжают с парковки концертного зала. — Ну…пойдем поедим? — непринужденно бросает Джехи, пока обе стоим и смотрим, как закрываются ворота. — Пойдем. Сегодня лучшего варианта, кроме как пойти поесть мяса и обсудить все на свете, уже не будет. — Можем пойти в караоке. Издаю звук, похожий на смесь фырканья и жалостливого стона одновременно. — Побойся Бога, Джехи. Лучше не ходи со мной в такие места, рискуешь заработать психологическую травму от того, как я каждый раз пытаюсь делать вид, что читаю рэп лучше Джисона, а это, судя по отзывам того же Хана, похуже пыток Древнего Китая. Обе машем на прощание оставшемуся стаффу Стрей Кидс, я беру девушку под руку, и мы выдвигаемся на поиски свободного столика в каком-нибудь ближайшем ресторанчике. ** Запах мяса и лапши проник во все уголки моего бренного тела, вызвав приятное опьянение. Ладно, возможно, дело все-таки было в соджу, которое мы с Джехи, недолго думая, заказали, стоило нам обеим сесть за столик. Несколько стопок, приятная атмосфера и вот мы с девушкой обнаруживаем себя за обсуждением разных философских тем. — Ну, а когда они носки разбрасывают по всей квартире. Это же просто кошмар. А ты потом собирай их, стирай и еще и пару каждому найди после всего этого. — Носки еще ладно. А вот трусы… — ловя волны приятного расслабления, говорю, подпирая голову одной рукой и размахивая палочками как дирижер видимого только мне оркестра. Девушка смеется, прикрывая рот рукой и стараясь прожевать лапшу. — Мужские трусы — это вообще отдельная тема. — сокрушается моя знакомая. — Был у меня как-то бывший, который не разрешал мне заниматься стиркой его трусов от слова совсем. — У МЕНЯ ТОЖЕ ТАКОЙ БЫЛ! — кричу слишком громко, из-за чего пара за соседним столиком смиряет нас осуждающим взглядом. Смеемся с моего словесного выброса и я, уже чуть тише, продолжаю. — У меня был такой, который не разрешал трогать его трусы и сам клал их в стиральную машинку, потом я ставила остальную стирку, потом он первый бежал, чтобы сначала достать свое драгоценное белье, а затем «позволял» мне вытащить все остальное. Джехи почти пускает свою воду с лимоном носом и сгибается пополам от смеха, утыкаясь в столешницу. — Таких реалий жизни точно не показывают в дорамах. — произносит девушка. — Поэтому я их почти не смотрю. — пожимаю плечами и перекладываю готовое мясо с гриля на тарелку. — Слишком много несовпадений с реальностью. Я, конечно, иногда люблю сказки, но…не знаю, не мое это. — Зато в американских фильмах часто странная концепция любви. — Это ты о чем? — Ну, — отвечает мне девушка, проглатывая очередной кусочек еды. — Вот это «если ты меня разлюбишь, жизнь моя кончится» и все такое. Почти готова снова согласно закричать на несколько децибел выше положенного, но предупреждающий взгляд ранее упомянутой парочки пригвождает меня к стулу и призывает говорить спокойно. — Да, да и еще раз да. — яростно киваю как болванчик на каждом слове. — Тоже такое не люблю. Здоровая и классная привязанность это про то, что вместе с тобой я чувствую себя лучше и счастливее. Но если тебя вдруг не будет рядом, моя жизнь не превратится в сплошное уныние. Я все так же буду есть, пить, дышать и жить. Ты не теряешь ценность самого себя и смысл жизни, если кто-то из этой жизни принял решение исчезнуть. — Полностью согласна. — говорит мне Джехи. — Ты должен оставаться ценным для себя и сильным в независимости от того, есть ли рядом с тобой кто-то или если ты один. — Точно-точно. А если вовремя не поймешь, что нужно быть сильным, жизнь даст тебе пинок под зад и все равно этому научит, просто уже более грубыми методами. Джехи замолкает и, слегка склонив голову, какое-то время изучает мое лицо. — Что? — озадаченно спрашиваю, даже немного смутившись. — Для своих лет мы с тобой обе через чур мудры. Хмыкаю в ответ. — Жизнь нас обеих, видимо, научила. — И жизнь, и отношения с парнем? Понимая, что девушка намекает на меня и Криса, задумываюсь, перевожу взгляд с нее на окно и наблюдаю за проходящей мимо компанией друзей. — Чтобы быть с Чаном, иногда нужно быть сильнее, чем он. — выпиваю оставшийся в рюмке соджу и Джехи молча снова наполняет ее жидкостью. Неопределенно вожу палочками по тарелке с мясом. — Быть собраннее, сдержаннее, иметь кожу толще. Многое принимать в его жизни, даже то, что, казалось, принять невозможно. — Но все равно, любовь того стоит? — Любовь — да. Любовь Чана — тысячу раз да. В самом начале я сказала ему, что готова платить за это цену, какой бы высокой она ни была. Не знаю, где ее предел и, надеюсь, выяснять не придется. Пока она не поднялась настолько, чтобы заставить мои чувства измениться. Снова-таки, надеюсь, не поднимется. — Да уж, — с ноткой грусти в голосе смеется девушке. — Жаль, нет никаких мастер классов, которые могут к такому подготовить. — Точно. «Моральная подготовка к жизни рядом с к-поп айдолом. Дополнительные уроки рукопашной борьбы необязательны, но рекомендованы». — так же невесело хохочу в ответ. — Я бы сходила на парочку уроков. — Нет. — качает головой Джехи. — Это я бы сходила. А была бы ментором. — Тебе же тоже…доставалось? — аккуратно спрашиваю, смягчая свой тон и выражение лица, на сколько это возможно. — Быть сестрой знаменитого айдола, — произносит девушка, покусывая свою нижнюю губу. — Это непросто. Поэтому я так долго не показывалась и просила Бинни не упоминать меня особо часто. Но именно братец на своем примере показал, что нельзя позволять другим диктовать, каким ты должен быть и как тебе жить. Поэтому я перестала прятаться. Было нелегко, но я стараюсь. Одобрительно и с пониманием киваю. — За нас, — поднимаю свою порцию соджу вверх. — За девушек, которые, может, и хотели бы быть слабыми, но им пришлось стать сильными. Раздается характерный звон, и мы обе со стуком ставим уже пустые рюмки обратно на столик. Стараюсь сразу кинуть в рот кусочек мяса и бросаю мимолетный взгляд на девушку напротив меня. Двадцать градусов в напитке, а она даже не дрогнула. Корейцы… ** Некоторые из нас находятся в постоянном поиске совершенства. Количество требований к себе растет так быстро, что не замечаешь, как этот груз становится больше и выше океанской волны, вот-вот готовой тебя смыть. Время от времени мы искренне верим, что сможем ее выдержать. Но иногда, когда взвешиваешь на себя слишком много, в какой-то момент рискуешь сломаться. Телефонный звонок разбудил, по ощущениям, когда моя голова только-только коснулась подушки. На деле, прошло уже почти два часа с тех пор, как мы с сестрой Чанбина допили бутылку соджу, приняли взвешенное решение не заказывать еще одну, и, тепло попрощавшись и договорившись в следующий раз таки вытащить с собой на ужин Бинни и Криса, разъехались по домам. Алкоголь, казалось, прибавил моему телу килограмм пятьдесят веса, так что, приложив просто нечеловеческие усилия, отрываю тело от постели и плетусь к телефону, который, как на зло, оставила на комоде возле двери спальни. Щурюсь, глядя на экран, в моменте абсолютно не понимая, зачем среди ночи мне звонит Чанбин. Закрываю один глаз, уповая на то, что так жить станет чуточку легче, и принимаю вызов. — Бинни? Чего звонишь? — Я тебе звонил уже два раза, ты дома? Я звонил Джехи, она сказала, что вы уже давно разошлись, но до тебя все равно было не дозвониться. — парень тараторит что-то еще, абсолютно несвойственным ему нервным тоном, иногда переходя на корейский, от чего я не разбираю часть его монолога. Но всего нескольких слов достаточно, чтобы окончательно проснуться, и чтобы комок нервов в животе свернулся в очень тугой узел. «У нас проблема. Он совсем расклеился.» Меня будто обдает из ниоткуда взявшимся потоком ледяного воздуха. Прикусываю свою нижнюю губу, чтобы хотя бы так унять ее дрожь. — Как он сейчас? Вы говорили с ним? — Да, но он не особо нас слушал, если честно. — слышу в трубке голоса парней, но не могу разобрать, что они говорят. — Поэтому я и позвонил. Потому что мы…ну… Парень судорожно выдыхает в трубку, от чего мне почему-то физически становится больно. — Мы не справляемся. — наконец выдавливает из себя он. К сожалению, я чертовски хорошо улавливаю интонацию, с которой Чанбин произносит последние слова. По себе знаю, от чего она может возникнуть. Со Чанбин — опора для большинства. Прочный столб поддержки, не только физической, но и эмоциональной тоже. И Со Чанбин не любит, когда этой опоре не удается выдержать нагрузки. Он думает, что не справился. Думает, что подвел. Титанических усилий ему стоило признаться в этом самому себе и еще сложнее было набрать номер и признаться в этом мне. Той, кому он дал обещание позаботиться о Чане, но не сдержал его. — Мы разберемся с этим, Чанбин. И сделаем это все вместе. — сглатываю ком, понимая, что на свою собственную истерику времени у меня нет. — Спасибо, что позвонил. — Спасибо, что ответила. Хенджин, вызови ей убер. Машина скоро приедет. — обращается Бинни в конце снова ко мне. — Хорошо, я буду ждать на улице. Оба не прощаемся и заканчиваем вызов, когда я уже натягиваю джинсы и пулей вылетаю в коридор. Обуваюсь по невнимательности и из-за переживаний сначала в два разных кроссовка, затем плюю на все и остаюсь в одном. Хватаю подмышку второй и выскакиваю за дверь квартиры, стараясь запереть ее как можно быстрее. Когда спускаюсь на первый этаж, приходит сообщение от Джини с информацией о моем такси. Ставлю реакцию в мессенджере и блокирую телефон, лбом утыкаясь в холодную дверцу лифта. Пальцы трясутся, от чего я крепче сжимаю в руках телефон и ручку сумки. Я не дам ему утонуть. Только не ему. ** Мужчины тоже плачут. И имеют на это абсолютно такое же право, как и женщины. Я всегда верила в то, что в этом нет ничего такого. Слезы — это проявление наших чувств, человеческой уязвимости и силы одновременно. А еще это показатель того, что, возможно, ты был сильным слишком долго. Чан сильный. Поднимает сто сорок килограмм веса в спортзале. Проводит бесконечные часы в репетиционной и потом в два раза больше в студии. Выдерживает критику и хейт. Держит на своей спине семерых младших братьев. Справляется с отношениями на расстоянии. Борется со своими внутренними демонами каждый день. Чан тоже человек. Сильный. Иногда, кажется, что обладает какими-то сверхспособностями, которые, как истинный супергерой, тщательно скрывает. Но все же человек. И каждый человек может расплакаться. Когда эмоции переполняют до краев, когда нет сил больше сдерживать все внутри, когда сильно устал морально или физически. Или, когда все вместе. — Он у себя. У входной двери меня встречает Чанбин, который все никак не может найти место своим руками и то сцепляет их в замок, то кладет в карманы и так по кругу. На автомате ставлю сумку на тумбу возле входа и тянусь вниз к кроссовкам. — Не разувайся. — из коридора высовывается голова Джисона, а следом и весь парень целиком. В этот раз нам всем не до объятий, так что просто обмениваемся натянутыми улыбками. В руках у Хана совок, на который я не сразу, но обращаю внимание. — Чан…он… — чешет затылок свободной рукой парень. — Ну, он разбил зеркало. Я еще не успел убрать все осколки. Поэтому вот, лучше не снимай обувь. Джисон нервничает. Джисон переживает за друга. Джисон вымотался, как физически после концерта, так и эмоционально на фоне того, что происходит сейчас. Прохожу по коридору вглубь общежития и, когда вижу на полу то, что осталось от зеркала, прикусываю свой язык, чтобы не заплакать самой. Отворачиваюсь от осколков, будто только что увидела место страшной кровавой бойни и устремляю взгляд в потолок, сдерживая слезы. Глубоко выдыхаю через рот, прикрывая глаза и собирая все свое самообладание в кулак. Хенджин стоит у Криса под дверью, но не заходит. — Он меня выгнал. — шепчет он на мой немой вопрос. — Когда я хотел зайти проверить, как он. В руках он вертит бутылку воды, которую, видимо, хотел передать Чану, но не вышло. Медленно подхожу к Джинни и забираю бутылку из его рук, ободряюще пару раз гладя его по плечу. — Спасибо, Джинни. Теперь попробую я. Парень лишь кивает, и я перевожу взгляд на закрытую дверь. Дергаю ручку и она, на удивление, поддается. В комнате темно и сначала я вообще ничего не вижу. По памяти тихо делаю несколько шагов и нащупываю выключатель лампы над кроватью Криса. Комнату освещает яркий голубой свет, который я приглушаю и наконец могу рассмотреть помещение. Чан сидит на полу, опираясь спиной о кровать, согнув колени и уронив на них голову. Руки сцеплены в замок на его затылке. Смотрю на шкаф с его одеждой и вижу, что дверца сломана. И на ней…кровавый след. «Зеркало», вспоминаю я, и пристально, насколько позволяет освещение, изучаю его руки. Костяшки Чана разбиты, но крупных порезов нет. Облегченно выдыхаю и делаю пару шагов в его сторону. — Я же, кажется, попросил, не заходить. — Крис хочет казаться грозным, и у него это вполне получается, но я слышу сейчас другое. Его голос. Чан плакал. — Малыш, это я. — черт, мне кажется, я сейчас сама заплачу. Сдержаться становиться еще сложнее, когда парень поднимает на меня голову и от его взгляда что-то внутри меня обрывается. — Привет. — шепчу, присаживаясь на коленях перед ним. Крис открывает рот и что-то хочет сказать мне, но вместо этого сцепляет зубы и лишь качает головой в стороны, затем снова опускает взгляд вниз. — Чанни… — тянусь рукой к его волосам и провожу по прядям, на которых все еще находится тонна лака после концерта. — Мне тут сказали, что тебе нужна помощь. Поговорим? Что случилось, любимый? Чувствую себя в клетке со зверем. Нет, я не боюсь Криса, хоть несколько раз и видела его по-настоящему злым. Видела расстроенным, но не таким как сейчас. Не таким подавленным, хрупким. Уязвимым. И неизвестно, что может произойти с ним в следующую секунду. Чан долго не может собраться. Продолжаю сидеть напротив него на полу так, что наши ноги немного соприкасаются. Чтобы он чувствовал мое присутствие. — Я просто…я просто устал. — наконец говорит парень. Так тихо, что мне приходится наклониться, чтобы услышать, что он говорит. — Устал от всего. — Ну, малыш, это не удивительно. У вас был долгий концерт и еще более длительная к нему подготовка и… — Нет. — перебивает меня Крис. — Я устал не от сегодня. Я устал от всего. Повисает тишина, от которой практически звенит в ушах. Сглатываю слюну и медленно подползаю чуть ближе. Только открываю рот, чтобы спросить что-то еще, но слышу всхлип. Отрываю руку от пола, чтобы прикрыть свой рот рукой, но вовремя одергиваю себя и не издаю ни звука. Лишь плотно смыкаю губы и снова жду. И дожидаюсь. — Я устал от всего, понимаешь. — бесконечный поток слов вырывается из его рта и смешивается с текущими по щекам слезами. — От того, что работаю двадцать пять часов в сутки и все равно не успеваю, от бесконечных репетиций, от споров на работе, от людей, которые вечно ставят нам палки в колеса. Я устал от того, что не могу нормально спать. Устал от того, что я вечно кому-то что-то должен. Устал разочаровываться в людях. Устал от тех, кто видит во мне только способ получения денег. Устал тащить на себе проблемы других. Устал от того, что меня пытаются подогнать под какие-то идиотские стандарты. Устал заботиться о парнях, хоть они одни из самых ценных людей в моей жизни. Устал от того, что не могу провести время со своей девушкой, когда хочу и как хочу. Устал, что мое расписание не дает мне жить. Устал быть лидером. Устал…устал от той жизни, которой я сейчас живу и устал просыпаться от страха, что это никогда не закончится. Что я вечно буду занят, вымотан, напряжен, что это колесо будет крутиться и никто не сможет его остановить, даже я сам. Крис откидывает голову назад и будто специально бьется затылком об бортик кровати. Дергаюсь, когда он делает это во второй раз, но, к счастью, последний. Место удара ноет, но парень думает, что заслужил это. Думает, что только этого он и заслуживает. Чанни. Наш любимый Чанни. Хотела бы я перевесить весь твой груз на свои плечи. Хотела бы забрать все твои проблемы, хотела бы вместо тебя переживать все твои неудачи. Такой как ты, должен прожить самую лучшую жизнь, наполненную только самыми теплыми моментами и ничем другим. — Малыш, ты…ты множество раз говорил людям не сдаваться, но как часто ты говоришь это себе самому? — Это…черт, это так тяжело. — со злости Чан кидает полупустую бутылку с водой куда-то в сторону. — Конечно, это тяжело. Детка, ты сам знаешь, что легких путей практически не бывает. И именно в такие моменты и проверяется наша настоящая сила. А у тебя она точно есть. Ты не раз показывал и доказывал не только самому себе, но и другим, что ты можешь справиться со многими вещами. И у тебя это всегда хорошо выходит. Крис нервно смеется и закидывает голову назад, шмыгая носом. — Ну, видишь, не очень-то и хорошо. — Не вижу ничего такого, что было бы неким ужасным отклонением от нормы. — пожимаю плечами и ищу взглядом воду, которая обнаруживается рядом с прикроватной тумбой. Ползком преодолеваю расстояние, беру бутылку и протягиваю обратно парню. Тот на автомате забирает ее, откручивает крышку и осушает ее полностью. — Знаешь, что показывает твое состояние сейчас? — Что я слабак? — спрашивает Чан, вертя в руках крышку от бутылки. — Что ты — человек. Что ты сегодня позволил себе выпустить эмоции, которые долго поедали тебя изнутри. Что ты позволил себе прочувствовать то, что не хотел. Но это нужно было. Тебе было это нужно. Выпустить это все. Освободить себя наконец. Думаю, сегодня ты должен сказать себе за это «спасибо». — Мне не за что себя благодарить. — еле слышно отвечает парень. — Тут ты не прав, малыш. — качаю головой и меняю позу на полу, потому что уже начали затекать ноги. — Есть уйма вещей, за которые каждый живущий на этой планете может сказать себе «спасибо». И ты в том числе. За свое доброе сердце, за внутреннюю силу, за свой талант. За Стрей Кидс, за ваши общие успехи, за будущее, которые вы сейчас уже себе создаете. За нас с тобой, за то, что мы встретили друг друга и однажды пообещали сделать жизнь друг друга самой лучшей из всех возможных. Что-то не так. Мне казалось, что Чан начал приходить в норму, но, видимо какие-то мои слова запустили американские горки эмоций заново. Он сжимает челюсти и плотно закрывает глаза. Вижу, как он борется с самим собой, но в итоге снова проигрывает. Крис закрывает ладонями лицо и снова нагибается вперед. Вижу, как содрогаются его плечи. Слышу новый всхлип. Как человек может испытывать радость, когда видит счастливым того, кого он любит, так же он может и чувствовать неимоверную печаль, когда видит, что его любимые испытывают боль. Моя рука на его лопатках дрожит вместе со всем телом Чана. Круговыми движениями глажу спину парня, стараясь убаюкать его снова разбушевавшееся состояние. Проходит какое-то время прежде, чем я решаюсь заговорить. — Тебя беспокоит что-то еще? — робко спрашиваю. Кивок. — Что именно, любимый? — М…мы. Кажется, что вместе с тем, как в этот момент застыло мое тело, так же и застыла кровь в моих венах, потому что, по-моему, на несколько секунд у меня пропал пульс. — Давай поговорим и об этом. — голос предательски дрожит в середине предложения, но я стараюсь не подавать виду, насколько сильно у меня внутри все похолодело. — Что именно в нас тебя беспокоит? Те мгновения, что парень молчал и собирался с силами, чтобы ответить мне, были самыми длинными в моей жизни. Сейчас он скажет, что так больше продолжаться не может и в общежитии разобьётся что-то куда более важное, чем зеркало. — Мне… Я…Я не… — рваным движением Чан вытирает с лица очередную слезу, стекающую по щеке, будто это не просто соленая жидкость, а настоящая плавиковая кислота. — Мне кажется, что я не могу дать тебе столько любви, сколько ты заслуживаешь. Не плачь. Не плачь. Не плачь. Слова парня одновременно по-странному успокаивают, но и причиняют мне почти что физический вред, от чего я дергаюсь и сгибаюсь пополам, будто получила под дых. Вся эта его злость или грусть по поводу наших отмененных свиданий, слишком коротких встреч, его невозможность поехать в мою страну на простой семейный ужин с моими родителями, бесконечная бумажная волокита с договорами о неразглашении, запретами на контакт с определенными людьми, визами и прочим, которой не должно быть в отношениях, да даже банального расстояния в тысячи километров, которые довольно часто разделяет нас — неужели все это время он злился не из-за сорванных планов или напряженных условий? Он злился не на факторы, на которые мы не можем повлиять, а…на себя? Все это время Чан думал лишь о том, что не дает мне столько любви, сколько хотел бы дать? Тогда как я считала, что получаю от него слишком много. Куда больше, чем я, возможно, заслуживаю. Крис поднимает руку, чтобы вытереть очередную слезу, стекшую уже почти до подбородка, когда я его опережаю. Своей рукой тянусь к его лицу и подушечкой большого пальца смахиваю соленую каплю в сторону. — Посмотри на меня. — шепчу я парню, но тот не шевелится ни одним мускулом и так и продолжает смотреть вниз. — Малыш, взгляни на меня. Пожалуйста. Наконец наши взгляды пересекаются, и я хочу сейчас спуститься в ад и предложить Дьяволу свою душу в обмен на то, чтобы иметь способность забрать всю ту боль, что сейчас плещется в глазах любви всей моей жизни. — Чанни. — мягко зову его, беря обеими руками его лицо. — Ты всегда даешь мне много любви. Так много, что кажется, меня не хватает, чтоб всю ее в себе уместить и она выплескивается наружу, растекаясь вокруг нас с тобой. И мы оба купаемся в любви друг друга. Я в твоей, ты в моей. Наша любовь насколько безгранична, настолько сильна, что даже если на планете исчезнет вода, в космосе погаснет солнце, мы с тобой все равно будем жить благодаря тем чувствам, которые мы дарим друг другу. Подбираюсь еще ближе, усаживаюсь между ног парня и, прикрывая глаза, прикасаюсь своим лбом к его. — Твоя любовь — источник моей силы. И ты даешь мне ее так много, что я буду жить вечно. Вместе с тобой. Рядом с тобой. Руки Чана безвольно висят как у тряпичной куклы, и я самостоятельно кладу одну его руку себе на талию, а вторую прикладываю к груди. — Слышишь, как быстро бьется? — задаю вопрос, Крис какое-то время молчит, а затем медленно кивает. — Оно так быстро бьется из-за твоей любви. И оно бьется всегда, где бы я ни была, что бы я ни делала. Всегда. Я всегда чувствую твою любовь, Чанни. Будь мы на разных сторонах света или в одной комнате. Всегда. И я люблю тебя, слышишь? Люблю. И пока сердце мое наполнено твоей любовью, я буду дарить тебе ее в ответ. Глубокий вдох и выдох. Мужские пальцы комкают мою одежду в районе поясницы, рука притягивает к себе еще ближе. Крис зарывается лицом в мои волосы и делает еще один глубокий вдох. Вторая рука перебирается мне на затылок и удерживает меня возле себя крепкой хваткой. Чувствую, как дрожат его пальцы. — Просто… — хриплым голосом шепчет он. — Просто не оставляй меня, ладно? Пожалуйста. — Я здесь, детка, я здесь. Я тебя не оставлю. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Чанни. Я тоже. Какое время сидим молча. Жду, когда дыхание Криса выровняется до нормального ритма, оставляю на лбу поцелуй, первая отстраняюсь и поднимаюсь на ноги. Осторожно, словно Крис все еще является большим часовым механизмом с бомбой внутри, беру его за руки чуть выше запястий и призываю подняться с пола. Включаю наконец еще одну лампу и рассматриваю его руки. Костяшки таки разбиты, и на некоторых местах моей рубашки остались следы крови. Мы оба одновременно это замечаем, и я вижу, как сильно Чан снова сжимает челюсть и как его красные и опухшие глаза снова наполняются слезами, хотя он только-только успокоился. — Пойди, пожалуйста, в ванную, а я сейчас к тебе подойду. — аккуратно разворачиваю парня за плечи и подвожу к двери из спальни, а сама возвращаюсь к шкафу, чтобы быстро переодеться. Через голову снимаю рубашку и беру с вешалок первую попавшуюся футболку. На ходу натягиваю ее и быстрым шагом направляюсь в ванную комнату. Слышу, как шумит вода и, когда открываю дверь, вижу, что Чан стоит у раковины и смывает кровь с рук. — Не нужно… — начинает было он, когда я достаю с нижней полки небольшую аптечку. — Детка. — укоризненно смотрю на Криса, находя, что нужно в маленькой коробке, и кивком головы прошу его сесть на край ванны. Тот послушно приземляется, не поднимая на меня взгляда. Вздыхаю и оставляю аптечку в сторону, подходя к Чану. Кладу руки на его плечи, осторожно массируя. Парень утыкается лицом мне в грудную клетку, обнимая за бедра. Целую его макушку и кладу подбородок на голову. — Я надела твою футболку, так что можешь пачкать ее соплями, если хочешь. Мне не жалко. — прощупываю почву шуткой и будто сбрасываю здоровенный балласт, когда слышу слабый, но все-таки смешок в районе пупка. — Я в порядке. Голос у Чана все еще хриплый, слова сопровождаются неровными придыханиями, но тон уже куда более ровный, чем был до этого. — Твои пальцы сказали бы иное, если бы могли. Чувствую, как Крис пытается убрать свои руки, но я успеваю их перехватить и молча прошу держать их передо мной навесу, когда возвращаюсь к аптечке. — Ты залечивал мои раны, когда мне нужна была помощь. Давай, разреши мне теперь залечить твои. — Ты про тот случай с разбитой губой? — все еще не своим голосом спрашивает Чан, хотя и он, и я знаем, что речь идет не о таких ранах. — Я не виновата, что гравитация оказалась сильнее меня и телефон приземлился мне на лицо. — бубню в ответ, поддерживая его игру и отвлечение. Уголок его рта дергается, пытаясь изобразить улыбку, из-за чего ритм моего сердца слегла ускоряется. Он будет в норме. — Никто не виноват. — продолжаю, не сводя взгляда с его рук, которые сейчас аккуратно протираю ватным диском с антисептиком. И мы оба понимаем, что говорим уже не о законе Ньютона. — Есть вещи, которые нам неподвластны и которые мы не можем контролировать. И за это отсутствие контроля никого не сажают на пожизненное в тюрьму, не отсекают голову или что-то подобное. Даже не клеят на спину бумажку с надписью «неудачник», представь себе. — Но это не отменяет того, что этот человек — неудачник. — Так может думать только он один. Близкие ему люди так не считают. А по законам планеты Земля, если эти «близкие» существуют, то человек уже не может считаться неудачником. Так что, выкуси, Вселенная, среди нас таких нет. Правда, ребят? Чан поднимает озадаченный взгляд, не понимая, к кому я обращаюсь и видит, что, пока он находился в трансе самобичевания, сидя на бортике ванной, в небольшую ванную комнату успели протиснуться его друзья: Хенджин сидел на крышке унитаза, закинув одну ногу на другую и одаривал Криса подбадривающей улыбкой; Хан залез с ногами на столешницу, снеся несколько баночек с уходовыми средствами в раковину, но это его абсолютно не заботило; Чанбин стоял за моей спиной, опираясь плечом о дверной косяк и скрестив руки на груди. «Само собой», «Да», «Конечно» раздалось одновременно на мой вопрос. — Ну вот. — ободряющие киваю, заканчивая обрабатывать маленькие ранки. — Это все заживет. Говорю, кивая на руки Криса. — Все заживет. — поддерживает меня Чанбин. — Мы проследим. — И поддержим. — кивает Джинни, намекая уже не руки своего хёна. Все понимают, о чем он. И все с этим соглашаются. Ставлю аптечку на место и негромко хлопаю в ладоши. — Ладно, давайте может выйдем уже все из ванны? — Тебя что-то смущает? — широко улыбаясь, говорит Хенджин и встает на ноги, его примеру следует Джисон. — Просто подумала о том, какую бы яркую статью написал Диспатч, если бы узнал, что я была в ванной наедине с четырьмя парнями из Стрей Кидс. — Рейтинги бы взлетели до небес. — Определенно. ** Рассвет в 5:10, уже начало потихоньку светать и необходимость в освещении отпадает. Пока Чан принимает душ, прохожу в его комнату и выключаю все источники света, затем, склонив голову вбок, осматриваю поломанную дверцу. — Надо будет вызвать мастера починить. От неожиданности чуть подпрыгиваю и оборачиваюсь на вошедшего в комнату Хана. — Если у вас есть инструменты, я сама могу это сделать. Джисон картинно удивляется и прикрывает рот рукой. — Чудо-женщина. Если мы когда-либо потерпим крушение на необитаемом острове, я беру тебя в союзники. — Договорились. — смеюсь, когда мы оба выходим из спальни и закрываем за собой дверь. Щелкаю выключателем в общей комнате, где собрались все живущие в общежитии. После такого скачка эмоций сна у всех ни в одном глазу. Я сама чувствую даже какой-то прилив сил. Облегчение, что буря утихла. Этот шторм удалось победить и оставалось только надеяться, что, если когда-то будет следующий, мы справимся и с ним тоже. Открывается дверь ванной комнаты и все устремляем взгляд на Криса, уже переодевшегося в чистую одежду и промакивающего волосы полотенцем. — Может, вы пойдете отдохнуть? — осматривает всех нас Чан. — Не-а. — бодро отвечает Чанбин и с разгона плюхается на диван рядом с Джинни. Тот уже держит в руках пульт от телевизора и что-то ищет в Ютубе. — Сегодня мы не слушаемся родителей и не спим всю ночь. — Да! — поддерживает Бинни парень и машет пультом в руке. — Сделаем вид, что все наши уехали и оставили нас без присмотра, поэтому можно не идти по кроватям, смотреть телевизор, пока не выпадут глаза, и кидаться едой. — Мм, а чем у вас, кстати, есть поживиться? — спрашиваю, заговорчески улыбаясь Джисону, который уже стоит в дверях и, играя бровями, манит меня на кухню. Копирую его выражение лица и шагаю к нему, на выходе из гостиной оборачиваюсь на Криса. Парень стоит посреди комнаты и с улыбкой наблюдает, как Бинни дерется с Джинни за угловое место на диване, потому что тоже хочет лечь с вытянутыми ногами, слышит, как его девушка на кухне хохочет, поразившись количеству печенья на полке и как Хан пытается фристайлом зачитать реп на тему «Кто может позволить себе есть в пять утра, тот самый главный бунтарь». Звуки заполняют общежитие, которое должно сейчас отдыхать. На секунду Чану снова становится неловко. «Они не спят из-за меня», думает он. «Нет», мысленно отвечают ему все присутствующие в комнате, «мы не спим не из-за тебя, а вместе с тобой». Это он видит в глазах своих близких друзей и любимой девушки. Это он чувствует, когда она, уже сидя на диване, трется щекой об его руку. Чувствует, когда Чанбин хлопает парня по плечу и молча кивает ему в знак поддержки и понимания. Чувствует даже тогда, когда Хан бросает Хенджину пачку миндаля в глазури и та приземляется Крису прицельно между ног. — Мы здесь, Чанни. — шепчу я парню на ухо, когда все наконец расселись и включили один из влогов Стэй. — Мы с тобой. И Чан знает. Чувствует. Видит. И больше не боится утонуть.