Жемчужина тигра

В доме царил ночной покой. Задувающий в приоткрытое окно ветер пах горной свежестью, мягкой сладостью распустившихся в саду цветов, влажной почвой. Снаружи слышалось пение сверчков, взмахи птичьих крыльев, шелест листвы, а внутри — тихое человеческое дыхание и уверенный стук горячего сердца. Как выяснилось, большого и удивительно храброго. Его обладатель спал на спине, позволяя Тэхёну беспрепятственно рассматривать себя. Парящие в воздухе огоньки освещали разбитое лицо парня, имя которого для Тэхёна оставалось загадкой. Его черты причудливым образом сочетали в себе непоколебимую силу и трогательную мягкость. Их редкую красоту не портили ни синяки, ни ссадины, ни лопнувшая от ударов светлая кожа, покрытая слоем заживляющей травяной мази. Тэхёна тянуло к парню с непреодолимой силой. Хотелось зарыться пальцами в его растрёпанные смоляные волосы, прикоснуться к носу, острым, чётко очерченным линиям челюсти. Почувствовать мягкость капризно изогнутых розовых губ и очаровательную округлость щёк. Провести подушечками по россыпи крохотных родинок, трепещущим густым ресницам. Заглянуть в большие, влажно поблёскивающие глаза, похожие на две чёрные жемчужины. Ким и прежде видел много красивых людей: и тщеславных гордецов, знающих себе цену, ослепительных, ярких, и тех, кто даже не думал пользоваться силой своей внешности. Некоторые из них были действительно хорошими, смелыми, справедливыми, сильными, некоторые — противоречивыми, но ни в ком из них не чувствовалось своё, родное. Ни к кому не хотелось прикоснуться так сильно. Это была потребность, жажда. Тэхён прекрасно знал, что это значит… Человек был предназначен ему судьбой. Об этом кричали обострённые тигриные инстинкты. Об этом шептала кипящая в крови древняя магия. Об этом говорило трепещущее человеческое сердце. — Почему именно ты? Почему сейчас?.. — шепнул он в пустоту, ласково прижав ладонь к лицу парня. Тэхён чувствовал тепло зарождающейся связи. Теперь, когда они оба были в безопасности, её нити мягко опутывали их души. Она дарила покой, надежду и силы. Исцеляла. Но ему по-прежнему было страшно. Страшно довериться, страшно ошибиться. Беспокойные мысли вороньей стаей кружились в голове, возвращая в прошлое, омрачённое горечью. Погрязнув в своих переживаниях, он не сразу понял, что что-то изменилось. А когда ощутил, как парень сквозь сон доверчиво прижался щекой к его ладони, успокаивая и утешая, то изумлённо приоткрыл рот. В груди всё на мгновение замерло, чтобы в следующую секунду сладко затрепетать. Тэхён зажмурился, вбирая в себя тепло этого нового приятного чувства, наслаждаясь им. Не имея ни сил, ни желания уходить, он лёг рядом с парнем. Стоило ли позволить магической связи перерасти в нечто большее? Стоило ли довериться снова и узнать своего предназначенного ближе?.. У Тэхёна не было ответов на эти вопросы, но ему хотелось дать ему шанс. Дать шанс им обоим. *** Чон Чонгук. Парня звали Чонгук. Он был откровенен с Паком, не догадываясь о том, что Ким слышал каждое слово. Его прошлое отзывалось внутри Тэхёна тянущей тоской. Чон не вдавался в подробности, спокойно рассказывал о себе, не ища жалости. Он в ней не нуждался. С ним была его внутренняя сила. Сила, которая помогла перенести смерть родителей, выжить в лесу и спасти сестру, вырастить её. Сила, необходимая для того, чтобы пожертвовать собой. Тэхён следил за ним издалека, старательно игнорируя хитрые взгляды Чимина. Он бережно собирал сведения о нём, будто драгоценные бусины для ожерелья, постепенно нанизываемые на нить. Чон удивлял. В его душе не было ни капли жестокости, присущей многим охотникам, которых знал Ким. Он не пытался извлечь из своего поступка выгоду и не требовал к себе особого отношения. Ненавязчиво заботился о Чимине, хотя знал его несколько дней и не доверял ему. А то, с какой теплотой и любовью он говорил о своей сестре, заставляло сердце Тэхёна трепетать. Киму нравилось опухшее сонное лицо Чона по утрам, его сложный характер и забавные привычки. Его смелость, спокойствие и надёжность. Приятный мягкий голос и сильные руки воина. Его несовершенство. Всё в нём нравилось. Тэхён понимал, что связь крепнет. Он тонул в Чонгуке, как когда-то в другом человеке, но в этот раз не задыхался. В этот раз ему не хотелось всплыть. По ночам Ким превращался в вора. Он крал тепло Чона, любовался его лицом, с которого постепенно сходили синяки, прикасался к нему без разрешения, как будто имел на это право. Дышал чистым, естественным запахом его волос и кожи, от которого во рту скапливалась слюна. Ему нужно было открыться, показаться перед Чонгуком в своём человеческом теле, поговорить с ним, но Ким всё тянул, избегая понимающих взглядов Пака. Может быть, тянул бы и дальше, если бы не действие яда. Кровь хлынула внезапно. Почувствовав в горле её тепло, Ким зажал рукой рот и выбежал на улицу. Дальнейшее он помнил урывками. Крики Чона, бьющие по острому тигриному слуху, голос Юнги, суету вокруг, льющуюся в пасть знакомую травяную горечь, несущую вместе с освобождением страшную боль. Эту боль невозможно было сравнить с какой-либо другой. Она разгоралась постепенно. Пульсировала в такт ударам сердца, впивалась иглами в мышцы, вызывая спазмы. А потом, как вкусивший крови хищник, рвала их, вгрызалась в плоть, кромсала её. Мин шептал что-то успокаивающее ему на ухо, ласково касаясь шерсти носом и крепко удерживая за лапы, пока тело Тэхёна рвалось вперёд, ввысь, пытаясь избавиться от боли. Он горел, бился, выл, пока не зацепился за другое чувство, всё это время мягко обнимающее его разум и тело вместе с сильными руками Чона. Оно будто щитом закрывало его от агонии, снегом ложилось на пламя. Чонгук был с Кимом до самого конца, заботился о нём и оберегал, дарил покой. Рядом с ним боль отступала, погружая сознание Тэхёна в блаженную пустоту. Но и сам Чонгук нуждался в Тэхёне. Он льнул к нему, неосознанно ища тепла в ответ на своё. Конечно же, Ким давал ему то, о чём тот просил. Как будто мог отказать. Как будто хотел отказать. Когда боль утихла, он спрятал Чонгука в своих лапах, окружив густым мехом, убаюкивая и успокаивая. Разбудил Тэхёна птичий гомон. С трудом отлепив лицо от чего-то твёрдого, он попытался устроиться поудобнее и снова уснуть, но не тут-то было. Мысли хаотичным потоком ворвались в дремлющее сознание, и Ким понял две вещи сразу: он был в своём человеческом теле и… лежал на Чоне. Кровь мгновенно прилила к щекам, горячо и колко забурлив под кожей. Приподнявшись, он резко распахнул глаза и застыл, в полной мере осознавая, насколько близко был Чонгук. И насколько волнующей была эта близость. Чон смотрел с нескрываемым восхищением и трепетом. Очарованно, открыто, пронзительно. Любовался им. И жадно тянулся к нему. Тэхён ощущал это всем телом, всем своим существом, как и мерное биение его сердца, вздымающуюся и опадающую от глубокого дыхания грудную клетку, силу и рельеф крупных мышц. Постепенно вызванное смятением напряжение рассеивалось, но чем дольше Тэхён смотрел в бархатную черноту глаз-жемчужин Чонгука, тем сильнее ему хотелось мягко прикоснуться к его лицу, уткнуться носом в шею, вдохнуть будоражащий запах тёплой кожи, прильнуть к ней губами. Тем жарче разгорался тлеющий внутри огонь. Но Ким не мог позволить ему вырваться на свободу. — Нам нужно подняться. Идём в дом, там поговорим, — собравшись с мыслями, произнёс он. Благодаря Чимину и Юнги его обнажённое после оборота тело было прикрыто тонким одеялом. Закутавшись в ткань по самую макушку, Тэхён встал на ноги. Чонгук последовал его примеру и первым делом отправился в комнату, которая была ему отведена, чтобы привести себя в порядок. Ким же заглянул на кухню, где царила подозрительная тишина, и попал в крепкие объятья Чимина. Юнги рядом снисходительно хмыкнул, по-кошачьи щуря глаза. — Как ты? — взволнованно спросил Пак. — Всё хорошо, Чим. В моей крови больше нет яда, — глухо пробормотал Тэхён в каштановую макушку. — Всё закончилось. Неприятная липкая дрожь всё ещё не покидала его тело, но к нему постепенно возвращались силы. А ещё он чувствовал небывалую лёгкость, словно сбросил с плеч каменную плиту. Мин молча прижался к ним, отпуская тревогу. При виде помятого, но горящего здоровым румянцем лица Тэхёна ему стало так спокойно на душе, что из горла само собой вырвалось короткое кошачье урчание. Юнги ведь тоже переживал, хоть и пытался скрыть это от Чимина. Ха, как будто от него можно было что-то скрыть! Он прекрасно знал, насколько силён телом и душой был Ким, какая древняя магия текла в его крови. Тэхён защищал его, защищал и оберегал всех, кого любил. На нём лежал груз ответственности за чужие жизни. Но ему нужен был человек, который смог бы защитить его самого, разделить с ним его ношу, кому он мог довериться и с кем не побоялся бы почувствовать себя уязвимым. Мин всем сердцем хотел, чтобы таким человеком стал Чонгук. *** Палочки тихо стучали о пиалы с тушёными бобами, овощами, морепродуктами и рисом. Чонгук ел аккуратно, со здоровым аппетитом, время от времени жмуря глаза и трогательно заламывая брови. Это не должно было задевать невидимые нити в душе Тэхёна. Но задевало. Они с Чоном сидели довольно близко друг к другу. Чимин с Юнги не остались на завтрак и поспешили уйти до появления на кухне Чонгука, ссылаясь на то, что нужно спуститься в человеческое поселение за мясом. Тэхён на это только закатил глаза, но не стал останавливать их. Им с Чоном нужно было поговорить наедине. Чонгук старался казаться безучастным, но его нетерпение выдавали резкие движения, а волнение — мимика. — Ты подумал над предложением Чимина? — спросил Тэхён, когда оба наелись. — Принял решение? Чон вскинул на него взгляд, в котором смешались надежда и настороженность. — Да. Конечно, я хочу остаться. Хочу привести сестру и друга. Но… какой будет плата за это?.. Ким горько усмехнулся, понимая чувства Чонгука. — Твоя преданность. На лице Чона отразилось смятение. — Для этого нужно доверие. Тэхён кивнул, открыто глядя на него. В глазах Чона он видел отражение своих чувств. Видел внутреннюю борьбу. — Доверимся друг другу? — мягко спросил он, борясь с желанием прикоснуться к Чонгуку и успокоить его. Чон затаил дыхание, прежде чем тихо, но твёрдо произнести: — Да. Я хочу. От этого простого, но важного ответа у Кима на душе стало легко-легко, будто кто нежно провёл по ней пером, избавляя от напряжения. — Я тоже, — он не раздумывал ни секунды. — Нам нужно будет провести какой-то ритуал? — Нет. Мне достаточно твоей честности, — чуть ли не промурлыкал Тэхён. Чонгук не разочаровал его. — Спасибо, господин. Непривычное обращение резануло слух, и Тэхён поморщился. В тоне Чонгука не было ни страха, ни подобострастия, только уважение, но он не должен был называть его так. — Меня зовут Ким Тэхён, обращайся ко мне по имени. — Он коротко улыбнулся, любуясь изумлённым лицом Чона. — А теперь собирайся, спустимся к деревне у западного подножья. Тебе нужно побывать там, прежде чем отправишься за сестрой и другом. Она довольно далеко от той, в которой вы жили, но именно там ты найдёшь правду. Это будет моя ответная честность. *** — Я буду пользоваться магией, — предупредил Ким, когда они почти спустились к подножью. — Воспринимай её как что-то привычное, знакомое, не показывай своё удивление. Чон кивнул, напряжённо хмурясь. Тэхён ещё в доме рассказал ему о том, куда именно они идут, что не стало для него потрясением, но взволновало. А теперь ещё и магия… — Справлюсь, — коротко ответил он. Деревня встретила их привычным шумом, суетой и грязью. Годы шли, а она не менялась. Ким поморщился, проверил, надёжно ли магия скрывает их с Чоном лица, и повёл его к нужному дому. Изысканную черепичную крышу, высокие ворота и дорогой добротный забор, вдоль которого проходили дежурившие стражники, было видно издалека. Дом старосты Кана напоминал крепость. Он боялся. Боялся встретиться с Хозяином гор, боялся, что однажды придётся ответить за всё, что натворил. Ким знал, что старик отправился в храм вместе со своей семьёй, поэтому у них с Чонгуком было достаточно времени для того, чтобы найти нужные сведения. Отыскав укромный уголок и убедившись в том, что поблизости нет посторонних, Тэхён принял облик старосты. Чону досталась роль одного из его стражников. Ким услышал тихий вздох — всё, что позволил себе Чонгук. — Господин, вы сегодня рано, — проблеял слуга, суетливо встретивший их во внутреннем дворике. — Что-то случилось? — Ничего из того, что тебе следовало бы знать, — холодно ответил Ким. — Займись своими делами. Слуга покорно поклонился, боязливо попятившись. — Как вам будет угодно, господин. Тэхён бросил на него строгий взгляд и шагнул в дом, жестом поманив Чонгука за собой. Они беспрепятственно зашли в примыкающий к комнате хозяина зал, где тот хранил все свои секреты. О местоположении важного документа Тэхён знал от Чимина, поэтому искать долго ему не пришлось. Он выудил из нижнего ящика стола пожелтевшие от времени листы. — Это договор между главами поселений, — пояснил Ким. Чонгук аккуратно взял протянутые листы и подошёл к окну. Через некоторое время на его лице отразилась ярость, щедро сдобренная отвращением, горечью и опустошающим разочарованием. Одно дело услышать правду словами Чимина, другое — прочитать самому. — Они больше не отправят в горы ни одну девушку. Никого не убьют. И ответят за то, что возродили ритуал, — тихо продолжил Тэхён. Ответят за твой страх и за твою боль… Чон благодарно улыбнулся уголками губ и отвернулся, пряча заблестевшие от слёз глаза. Киму хотелось обнять его, разделяя неприятные чувства, прижать к себе как можно ближе, уткнуться носом в макушку, но он лишь прикоснулся к руке Чонгука. — Идём отсюда. Больше нам здесь делать нечего. Они вышли во двор. К Тэхёну тут же подбежал слуга, подавая обувь. — Господин, мне приказать подготовить паланкин? — Нет. Я прогуляюсь, — отрезал Ким и быстрым шагом направился к выходу. Добравшись с Чонгуком до уже знакомого безопасного места, Тэхён поменял магическую иллюзию. Теперь для жителей поселения они были двумя седыми ремесленниками. До центральных ворот поселения шли по оживлённым улочкам, смешиваясь с пёстрой толпой. Проходившие мимо люди тащили тяжёлые глиняные чаны, корзины и свёртки, подходили к торговцам, активно нахваливающим свой товар, некоторые бурно обсуждали приезд бродячих артистов. Весь путь Чон молчал. Он хмурился, что-то сосредоточенно обдумывая у себя в голове. Ким терпеливо и понимающе ждал, не мешая ему. И дождался. — Я хочу помочь остановить их, — тихо, но твёрдо произнёс Чонгук. Тэхён не был удивлён. Внутренняя мораль и чувство справедливости не давали Чонгуку остаться в стороне. Это восхищало Тэхёна, он гордился Чоном, но не собирался рисковать его жизнью. — Мы поговорим об этом позже. Возражения Чонгука прервал странный шум у поста охраны. Прикоснувшись к нему, Ким мягко потянул его за собой к воротам, чтобы обоим было слышно и видно достаточно хорошо. — Мне нужно к старосте! — с отчаянием в голосе требовал высокий немолодой мужчина. Он прятал часть лица под шляпой, но это не помешало Чону узнать его. — Это Ян Инсон — один из воинов нашего поселения, — шепнул он. Тэхён кивнул. Мужчина не был опасен, при желании Ким мог бы расправиться с ним за считанные секунды, но было что-то тревожное в его появлении… — Всем нужно, — хохотнул один из стражников, не пропуская путника за ворота. Ян зло зашипел, подался вперёд и вытащил что-то из мешочка на поясе. — Нашего старосту Квона убили! И поверь на слово, лучше тебе не знать, как! Мне нужно предупредить вашего. Немедленно отведи меня к нему! С лица стражника слетело всё веселье. Он подозвал к себе молодого напарника и велел сопроводить Инсона. Пользуясь поднявшейся суматохой, Тэхён и Чонгук беспрепятственно выскользнули за ворота вместе с людским потоком. Не теряя времени на бессмысленные обсуждения, они поспешили к подножью. Тэхёна переполняла злость. Злость на тех, кто посмел открыть кровавую охоту. Злость на себя за то, что позволил этому случиться. Она стучала алым в висках, горячила кровь, рвалась вместе с тигриным рыком из его горла. Чонгук бросал на него обеспокоенные взгляды, но молчал, торопливо шагая за ним. Опасался, очевидно, разумно опасался, не зная, чего ожидать от Тэхёна. От Хозяина гор. И это ноющей болью отзывалось где-то в его груди. — Я не заметил следов селян в той части леса, откуда мы пришли, — оборвал его мысли Чон. — Там можно будет обратиться. Тэхён вскинул на него взгляд и увидел в больших чёрных глазах искреннее беспокойство. Он ошибся, Чонгук не боялся, а переживал за него. Стоило ему понять это, как внутри что-то дрогнуло, затрепетало, как пёрышки на ветру, и отразилось в его мягкой благодарной улыбке. — В этом нет необходимости, — протянул он и коротко рыкнул, уверенный в том, что его услышат. — Лучше давай поторопимся, я только что собрал совет… *** В поселении их встретили большим костром, разожжённым на отведённой для этого поляне, чаном с горячим супом и взволнованными взглядами. На бревнах уже сидели Сонджэ, Юнги и Хёншик. Сокджин и Чимин разливали еду. Ушик, Минхо и Намджун возвращались с вечернего обхода. Дождавшись их, Тэхён дал всем время представиться Чону, после чего начал: — Староста Квон убит. Чимин поморщился. — Мы с Юнги видели его тело… Старика всего исполосовали ножом. — Его убили в лесу и принесли в поселение, — добавил Мин. — Знающие, скрыли свой запах травами. След оборвался у реки. Его слова вызвали бурное обсуждение. Ким не стал никого останавливать, ему важно было услышать каждого, прежде чем принять решение. Когда разговоры стихли, он произнёс: — Я займусь этим. — Тогда мы с Минхо и Сонджэ наведаемся к старостам из соседних поселений, — предложил Хёншик. — Узнаем, замешаны они во всём этом или нет. Ким кивнул. — Нужно будет отправиться в Сонджу за сестрой Чонгука и его другом… — Я пойду за ними сам, — тут же оборвал его Чон. Что ж, предсказуемо. Ким был готов к чему-то подобному. Чонгук ведь привык полагаться только на себя, привык к возложенной ответственности, и теперь ему было трудно переложить её на кого-то, пусть даже временно. Тэхён заглянул в его глаза, полные непонимания, упрямства, раздражения и… страха. — Я знаю, как они тебе дороги, — мягко шепнул он. — Никто не причинит им вреда. Они будут под защитой. Чон сомневался. Ким видел его внутренние метания, но молчал. Самое главное он уже сказал, и если Чонгук не примет его помощь, то все их разговоры о доверии были напрасны… — Миён и Хосок не поверят никому, кроме меня. Как быть с этим? — устало, но решительно ответил Чон, нарушив ход его мыслей. Сердце тревожно и сладко сжалось в груди, когда Тэхён понял, какой дорогой подарок получил. Он даже не попытался скрыть свою откровенно счастливую улыбку и тут же утонул в ответной от Чонгука: очаровательной, искренней, нежной, затрагивающей всё его лицо и сияющие глаза. — Они не устоят перед самым прекрасным созданием на этой земле, — хохотнул Джин, хитро переглянувшись с Чимином. Намджун махнул на всё это рукой и устало закатил глаза. — О, теперь понятно, кто хочет пойти, — фыркнул Тэхён и обратился уже к Чону: — Напиши им письмо и положи какую-нибудь вещь, которая тебе принадлежит. А дальше будет действовать магия Сокджина. У него получится. — Хорошо, — с благодарностью в голосе согласился Чонгук. — Через пару дней они будут здесь, — пообещал Ким. — Как поешь, зайди в дом, тебе нужно согреться. А мне пора. — Мы с Юнги и Чимином пойдём в обход ближе к рассвету, — кашлянув, бросил Ушик, старательно не глядя на них и игнорируя пакостные смешки Сонджэ. Ким кивнул и сорвался в лес, чтобы обратиться там, хотя хотелось сделать это на поляне. Но в таком случае он не смог бы справиться с сильными тигриными инстинктами. Его зверь хотел присвоить Чонгука себе, облизать всего с головы до ног, окутать своим запахом и утащить в укромное место. И чем дольше Чон находился рядом, тем сильнее было это желание. — Не время… Во влажном ночном воздухе вспыхнули огоньки — искры магии Тэхёна. Её тепло омывало изнутри, струилось по венам, но в моменты, когда он принимал свою звериную форму, наполняло силой. Эта сила бурлила в нём неудержимым потоком и дарила головокружительную свободу. Перекинувшись, Ким помчался на место убийства старосты. Запах крови уже на расстоянии шибанул в нос. Он рыкнул, принюхиваясь к прочим. Хвоя, пыль, запахи мелких животных, птиц… и тяжёлый, горький, отталкивающий — трав. Заревев от досады и раздражения, Тэхён отправился в поселение. Накрытое саваном тело старосты лежало на специально отведённом для этого столе. Ким отодвинул ткань и сглотнул: глубокие раны и порезы были повсюду, старика убили не просто для того, чтобы он замолчал навсегда, а с непонятной жестокостью. Но почему? Чем он заслужил такую смерть?.. И снова никаких следов, ни волос, ни обрывков одежды. Мерзкий запах трав мешал учуять нужный даже тигру. Но он же и был ниточкой, ведущей к убийцам, ведь приготовить такой отвар мог не каждый. Об этом они, похоже, не подумали… *** Тэхён вернулся домой ближе к рассвету. Искупавшись в остывшей воде, он лёг в постель и провалился в тяжёлый, мутный сон. «Руки матери были нежными. Она ласково перебирала волосы Тэхёна, пока он, свернувшись калачиком на её коленях и вдыхая родной, успокаивающий запах, с детской непосредственностью рассказывал о том, как ловил рыбу в реке. Он помнил её мягкий смех, тёплые карие глаза, яркий ханбок, густые каштановые волосы, собранные в сложную причёску. Помнил спокойный голос, колыбельные перед сном. Она любила его, любила до последнего вздоха. Любил и отец. По-своему, более сдержанно, но от этого не менее искренне. В его руках Тэхён чувствовал себя под надёжной защитой. Он помнил, как отец учил его верховой езде, стрельбе из лука. Помнил его статную фигуру, строгие глаза, молчаливую поддержку. Помнил он и то, как разрушилась его прежняя жизнь. Как была уничтожена его семья. Это случилось весной. На улице было ветрено и сыро. Тэхён бежал к дому так быстро, как только мог, он опаздывал к обеду и уже представлял себе, какое наказание получит за это. — О, это ваш малыш? — голос незнакомого Тэхёну человека походил на змеиное шипение. Его лицо и тело скрывал тёмный плащ. Отец повернулся к нему, в ужасе распахнув глаза и пытаясь что-то сказать. Мама вздрогнула, чуть заметно качнув головой, будто пытаясь сбросить невидимые оковы. Её покрасневшие глаза заблестели от слёз. Тэхён хотел подбежать к ним, но понял вдруг, что не может даже двинуться. — Не трогай… его… — прохрипел отец. Человек или не человек вовсе, шевельнул ладонью, и отец Тэхёна затих. Мама, протянула к нему руку, безмолвно шепча что-то, из-за чего убийца разъярённо зарычал и вцепился пальцами в её шею, сдавливая, ломая кости. Обезумев от ужаса и боли, Тэхён закричал и увидел, как её бездыханное тело упало на землю. Его мир померк…» Оглушающие, разрывающие душу крики всё ещё звучали у него в ушах. Но он не кричал. Кричал ребёнок, которым он был. Холодно, ему было безумно холодно. И так больно, что трудно было дышать. Он и задыхался, хватая ртом воздух, всхлипывая и дрожа, как новорожденный котёнок. Воспоминания иногда приходил к нему во сне, но самые болезненные он не видел долгие годы. Почему они вернулись именно сейчас?.. Почему?.. Мысли оборвал хлопок дверной створки. Тэхён резко вскинул голову и увидел на пороге Чонгука. На нём не было ничего, кроме нательного белья, он дышал тяжело, как будто бежал, и смотрел с беспокойством. Видимо, услышал Тэхёна сквозь сон, а может и не спал вовсе. Теперь, убедившись, что всё в порядке, должен был вернуться к себе, хоть Ким всей душой хотел, чтобы он остался, но Чонгук поступил по-другому. Он решительно шагнул к Тэхёну и нежно стёр слёзы с его холодных щёк, а потом крепко, бережно обнял, закрывая собой от теней прошлого, согревая теплом и баюкая в руках.