Жемчужина тигра

Она стояла поодаль от оборотней и людей, с напряжением вцепившись в руку Хосока. Его маленькая звёздочка... Смотрела настороженно, готовая броситься бежать в любой момент. Хосок закрывал её собой, но не вынимал оружие из ножен. Чонгук шагнул им навстречу, переводя всё внимание на себя. Миён вздрогнула и заломила брови. — Звёздочка… Глаза Миён стремительно наполнились слезами. Она всхлипнула и побежала к нему. Чон с готовностью подхватил её, сдавливая в объятьях, прижимая к себе и успокаивающе бормоча: — Всё хорошо, ты в безопасности, я с тобой. Он опустился с ней на мокрую от дождя траву, поглаживая по спине и волосам, пока она не затихла. Хосок плюхнулся рядом, пряча слёзы за широкой улыбкой, и мягко хлопнул его по плечу. А вот удар маленьким, но крепким кулаком Миён был довольно ощутим. Она вскинула на обоих злой взгляд покрасневших глаз и принялась колотить по очереди. И Чонгук, и Хосок молча терпели, понимая, что так она вымещает накопившиеся чувства. — Как я могла жить за двоих? Как могла быть счастлива без тебя? — шепнула она, возвращая Чонгуку его слова. Больно. Сильно, глубоко. Била невидимыми стрелами в самую цель. А стрелять она умела, он когда-то сам её учил. Но он не жалел о том, что сделал. Не жалел ни тогда, ни сейчас. И если бы ему снова пришлось пожертвовать собой ради неё, то Чон сделал бы это. Вместо ответа он снова притянул её к себе и уже по привычке нашёл глазами Тэхёна. Ким стоял неподалёку, не вмешиваясь в воссоединение семьи. Смотрел с молчаливой поддержкой и нежностью. Чонгук был ему так сильно благодарен, что не знал, как выразить это словами. Не знал он и то, как лучше представить Тэхёна Миён и Хосоку, чтобы невольно не выдать его тайну. К счастью, знал сам Ким. Он мог довериться им, но делать это нужно было осторожно и постепенно. Они могли испугаться и не принять правду. Чонгук подсознательно был готов к ней изначально, Миён с Хосоком — нет, поэтому в ответ на свои поклоны услышали: — Ким Тэхён, хранитель этого поселения. Здесь никто не причинит вам вреда. Чимин хмыкнул и представился следом. За ним и остальные. С большинством Чонгук уже был знаком, имена некоторых слышал впервые просто потому, что не успел поговорить с ними раньше. Когда суета утихла, Ким, принявший решение поселить Миён и Хосока в своём доме, попросил Суджин и ещё пару девушек подготовить свободные комнаты. Чонгуку столько всего хотелось сказать ему, но остаться наедине они сейчас не могли, поэтому он лишь мягко прикоснулся к руке Тэхёна. Длинные пальцы дрогнули в ответ, поглаживая его по внутренней стороне ладони — Ким молча обещал ему, что они поговорят позже. — Позавтракай с сестрой и другом. Столик накрыт на кухне, там тепло и сухо, — обратился он к Чонгуку, дав ему возможность уединиться с ними. — Я поем потом. Чонгук согласно кивнул и повёл Миён с Хосоком к дому, мысленно готовясь к шквалу вопросов. Впрочем, у него их накопилось не меньше. Еда была не просто сытной и вкусной, но ещё и согревающей. Чонгук оставлял лучшие куски сестре и Хосоку, обещая себе, что вскоре накормит их и жителей поселения своей добычей. Чона переполняла тихая радость, вытеснившая тревогу и напряжение. Близкие люди снова сидели рядом с ним, им больше никто не угрожал. Они могли жить так, как хотели, свободные от чужой алчности и жестокости. — Расскажите мне обо всём, что было после ритуала. Вас искали? Как далеко вам удалось убежать? Хосок пожал плечами. — Я донёс Миён до старого охотничьего домика у реки. Когда она проснулась, рассказал ей правду, — он поник, поглощённый чувством вины перед обоими, всё это время тяжёлым камнем лежавшем на душе. — Конечно же, после этого в Сонджу мы не отправились. Чонгук заглянул ему в глаза. — Ты ни в чём не виноват. Миён догадалась бы и сама. Я надеялся, что к тому времени вы уже добрались бы до нужной деревни. — Это не остановило бы меня, — прошипела девушка. — Ни я, ни Хосок-оппа не собирались бросать тебя в горах. Он хотел оставить меня в безопасности и вернуться за тобой, но я увязалась за ним. Кричала, угрожала, просила… Как ты вообще мог подумать, что я смогу смириться? Что мы с ним сбежим, зная о твоей жертве?.. — она запрокинула голову к потолку, дыша часто и отчаянно. Чон притянул её к себе и снова обнял, баюкая в руках. Уткнувшись носом в её пушистую макушку, глухо забормотал: — Прости, прости меня. Прости… Миён не плакала, но ей понадобилось немного времени, чтобы успокоиться, поэтому продолжил Хосок: — Староста отправил за нами часть своих охранников. Они пошли по ложному пути, как мы и думали, но могли заглянуть и в охотничий домик. Нам пришлось спуститься и добраться до одной из дальних деревень, чтобы не попасться. Там нас и нашли Намджун с Сокджином. — Как вы им поверили? — С трудом, — фыркнула Миён. — Они рассказали про это поселение. Про то, что тебя спасли и спрятали. Потом показали твоё письмо. Конечно, у нас были мысли о том, что это ловушка, что тебя заставили его написать, но если бы они хотели вернуть нас для завершения ритуала, то просто приволокли бы обратно. А если бы хотели избавиться, то не стали бы даже тратить время на разговоры и убили сразу. — Они были единственной нитью, ведущей к тебе. Мы не могли упустить этот шанс, — добавил Хосок. Чонгук уткнулся ему в плечо лбом. — Спасибо. Они ненадолго замолчали, наслаждаясь наступившим моментом спокойствия. Спустя некоторое время вопрос задал уже Хосок: — Что случилось после того, как староста оставил тебя в горах? Чонгук рассказал, скрыв лишь те части истории, которые касались оборотней. Рассказал правду о Хозяине гор, ритуале и тем, что за ним стояло. — Всё это время ему не нужны были жертвы… — потерянно произнесла Миён. А вот Хосока переполняла злость на горстку людей, возомнивших себя богами. — Простые жители знают об этом? — Нет. И не узнают, пока сам Хозяин гор не решит рассказать. Любые лишние слова или действия могут всем только навредить. — Как он сделает это? — с удивлением спросил Хосок. — Это ведь дух, зверь, какое-то существо… Простые слова… Раньше Чон даже не обратил бы на них внимание, но теперь не хотел даже слышать. Было больно. За него больно. — Он не существо и уж тем более не зверь! — слишком резко ответил Чонгук, о чём тут же пожалел. — Прости, Хосок-хён… Но Хосок не выглядел обиженным. Он был удивлён. — А кто тогда? — Сердце, — не задумываюсь, произнёс Чон. — Он — сердце этих мест. Гор, леса, земли. Как только увидите его, то поймёте, о чём я говорю. *** Чонгук освободился ближе к полудню, ответив почти на все вопросы Хосока и Миён и оставив их отдыхать после долгой дороги. Всё это время Тэхён в доме не появлялся, поэтому Чон решил найти его сам. Встретившийся по пути Юнги подсказал, что он у реки. Открывшееся его глазам зрелище заставило Чона восторженно замереть. Тэхён стоял на берегу, голыми стопами касаясь воды, и что-то шептал. Горячий поток его магии рвался вверх, образуя высоко в небе купол. Ветер колыхал одежду и волосы. Уже знакомый Чонгуку бело-голубой огонь отражался в глазах Тэхёна, вился вокруг. Ким казался другим, более суровым, даже, возможно, властным, но это не пугало Чона. Это будоражило… Он шагнул навстречу Тэхёну, всем телом ощущая тепло его магии. Ему не было больно, огонь Кима не обжигал, он мимолётно касался кожи Чонгука, будто бы ласкал. Приятно до мурашек. — Защитный барьер со временем утончается, я подпитываю его и укрепляю, — завершив, нарушил тишину Тэхён. — Нужно было сделать это как можно быстрее, потому что впереди Чхусок. В праздники духи и демоны становятся сильнее. Тот, с которым мы столкнулись, может попытаться зайти в поселение. Чхусок! Ну конечно! Как Чонгук мог забыть о его приближении? По понятным причинам у их с Миён родителей не было даже скромной каменной плиты, но они каждый год накрывали стол и совершали необходимые обряды. — Что ему здесь нужно? — отогнав нерадостные мысли, спросил он. — Пока не знаю. Он как будто играет со мной… — Ким тревожно нахмурился, поделившись догадкой, не дающей покоя. — Может, мстит за прошлое. Я ведь многих отправил в нижний мир… Чонгук подошёл вплотную и взял его руки в свои, мягко поглаживая кожу. — Значит, узнаем. Позже. А пока выйди из холодной воды и поешь. Я всё взял с собой. Они расположились на берегу, выбрав сухое солнечное место. Тэхён принялся за еду, чувствуя голод, который всё это время заглушал по необходимости. — Как твои сестра и друг? Чон фыркнул. — Хорошо, отдыхают. Устали от количества вопросов, которые задали мне, и уснули. — Не могу винить их за это. — Про тебя тоже спрашивали. Про цвет глаз и волос… — Что ответил? — полюбопытствовал Тэхён. — Ты шаман, которому Хозяин гор передал часть своих сил. Это отразилось на внешности. — Хороший вариант, мне нравится, — с лёгкой улыбкой одобрил Тэхён, но тут же стал серьёзнее: — Прости, что не сказал им правду и оставил тебя одного разбираться с этим. Я думал, успею сам. — Не нужно извиняться. Я понял, что ты дал Миён и хёну время привыкнуть к вам и жизни здесь. Спасибо за это. Спасибо за всё! Ким принял его благодарность. — Я предупредил оборотней, чтобы не перекидывались в поселении. Чонгук вскинул на него полный любопытства взгляд. — Кого именно? Кто из вас оборотни, а кто люди? — А я всё ждал, когда спросишь, — рассмеялся Тэхён. — Про Хаюн и её детей уже знаешь. Намджун — медведь. Сонджэ, Ушик и Хёншик — ягуары. Минхо — рысь, а Юнги… кот. Все остальные люди. Отложив опустевшую посуду, Ким приблизился к сидящему у дерева Чонгуку. Нырнув в его объятья, он прислонился спиной к крепкой груди, тут же ощущая жар кожи. Чон прижался вплотную, обвивая его талию руками. Тэхён положил свои поверх, переплетая их пальцы. Мысли о том, что они оба могли свободно прикасаться друг к другу и не только, без условностей и ненужных вопросов, теплом омывали изнутри. — У меня иногда голова кружится от того, как хорошо рядом с тобой, — тихо признался он. Чон замер, но, прежде чем Тэхён успел пожалеть о том, что поспешил, ласково поцеловал в плечо, тут же покрывшееся мурашками. А потом развернул его к себе лицом. — Хочешь знать, что чувствую я? — шепнул он. Тэхён кивнул, дрожа как новорожденный котёнок. Ещё каких-то четверть часа назад он обжигал своей мощью. Сейчас в руках Чонгука была сама нежность. Мягкие белоснежные волосы лежали в беспорядке, оттеняя песочную кожу. В блестящих глазах отражалось бескрайнее небо. — Что моё сердце на месте. Рядом с тобой. Сорвавшийся с губ Тэхёна сдавленный стон он поглотил ртом. *** На ужин Чонгук и Тэхён, которому оставалось укрепить ещё несколько частей защитного купола, решили собрать всех жителей поселения, поэтому устроили его у большого костра на поляне. В честь такого события Ким сократил время очередного вечернего обхода. К заходу солнца должен был вернуться и Ушик. Чонгук захотел приготовить еду сам. Из той рыбы, которую он наловил, можно было сварить ароматный суп. А лучшие куски запечь на углях. Так и поступил, сперва сбегав за достаточным количеством воды. Увлёкшись, не сразу заметил проснувшуюся Миён. — Подвинься, помогу, — хмыкнула она. Её ловкие руки принялись за готовку разнообразных закусок. Чимин взялся за рис. Чуть позже к ним присоединились и Сокджин с Суджин. Хосок предпочёл наколоть дров для костра вместе с Намджуном. В это время остальные занимались подготовкой самой поляны. Её вычистили, установили скамьи, принесли посуду и чан для супа. Юнги развесил бумажные фонари. Тэхён вернулся к моменту, когда рыба была почти готова. От чана с супом уже шёл пар и аппетитный запах. Люди и оборотни громко разговаривали, шутили, смеялись. Он привалился плечом к стволу дерева, с улыбкой наблюдая за ними. Конечно же, такие вечера они устраивали и прежде, но сейчас у него появился Чонгук, из-за которого всё казалось более полным, завершённым, цельным. Сняв с углей последние куски, Чонгук смог, наконец, расслабиться. Тэхён сел рядом, и он передал ему пиалу с супом вместе с ложкой. Ели почти в полной тишине, наслаждаясь вкусом. А когда голод был утолён, Чонгук первым задал вопрос: — Как у вас проходит Чхусок? Ким не стал медлить с ответом, догадываясь о причине его беспокойства. — Готовим традиционные блюда, совершаем обряды у озера. Так мы почитаем предков, к могилам которых не можем прийти. Они слышат нас, знают, что мы их помним и любим. Чон сглотнул вставший поперёк горла ком. Ему важно было услышать это. — Вы двое слишком серьёзные! — проворчал Юнги, отвлекая от них излишнее внимание. — Придётся мне рассказать историю о том, как Чимин упал на ровном месте… Пак цокнул, пиная его по ноге. Его неуклюжие попытки заткнуть Мину рот выглядели смешнее, чем звучала сама история, но по довольному лицу Юнги было понятно, что этого он и добивался. Они просидели за костром до глубокой ночи, болтая на отвлечённые темы. Чон положил голову на плечо Кима, медленно засыпая под звуки его бархатистого голоса. Он пропустил момент, когда все стали собираться и прибирать поляну, услышал только сквозь дрёму слова благодарности за вкусный ужин и неловко поклонился в ответ. Тэхён обхватил его руками, согревая жаром своего тела. — Идём спать, — мурлыкнул он. Чонгук завозился, капризно отказываясь выбраться из горячего кокона. Зевнув, чуть отстранился, чтобы свежая прохлада осенней ночи ненадолго взбодрила его. Ким рядом напрягся. — Ушик идёт. Чхве выглядел задумчивым и хмурым. Он сел напротив и отпил холодный чай из пиалы Кима. — Это не она. Травница Ли здесь ни при чём, никому ничего не рассказывала и не обучала секрету изготовления отвара. К ней не приходили незнакомцы или подозрительные люди. Она не врала мне, на её теле нет следов предательства. Прости, снова тупик. — Не извиняйся, — глухо отозвался Тэхён. — Лучше поешь с дороги и отдохни. Ушик угукнул и растворился в темноте ночи. Тэхён с силой стукнул кулаком по скамье. Ещё одна нить, ведущая в пустоту!.. Это разочаровывало и злило до багровой пелены перед глазами. — Объяснишь? — Чон накрыл его руку своей, через это касание передавая своё спокойствие. — Что за следы предательства? — Магические метки. Они появляются на телах людей, которые выдают наши тайны. Если намеренно, из жадности, например, или для того, чтобы отомстить и навредить, то их кожа покрывается чёрными пятнами, которые видят только оборотни. А если невольно, то красными. Таких людей очень мало, в основном они травники или шаманы. Я думал, что демон, дух… это существо хитростью или силой вынудило травницу Ли сварить нужный отвар или рассказать о том, как это сделать, так как она хранительница этого секрета. Ошибся. — Это был всего лишь один из вариантов. Будут и другие. *** Жизнь шла своим чередом. Тэхён спускался в человеческие деревни в поисках новых следов. Часто брал Чонгука с собой. Они много разговаривали обо всём подряд, но и молчать им рядом друг с другом было комфортно. Не забывал он и про свои обязанности, регулярно проверяя врата; и про обещания. В день, когда старосты должны были назвать имя «убийцы», Тэхён ворвался в зал, где они предварительно собрались. Охрану и слуг опоили сонным отваром Минхо с Хёншиком. Позволив своему огню заструиться по тигриной шерсти, Ким зарычал и бросился на одного из стариков. Придавив его лапами к земле, он выпустил когти и оскалился. Помещение наполнилось криками ужаса, кто-то рухнул в обморок. — Вы сами призвали меня сюда, так что слушайте и запоминайте: я запрещаю вам управлять чужими судьбами, решать, кто виноват, а кто нет. Запрещаю ритуал с невестами. Если кто-нибудь из вас или ваших потомков решит нарушить запреты, то поплатиться за это жизнью. Облик Кима никто не запомнил — он постарался, а вот слова намертво въелись в подкорку мозга. Стоя в толпе вместе с Чонгуком, Тэхён услышал, что убийца до сих пор не найден и неизвестен. Усмехнувшись, они покинули собрание. У Чона были свои обязанности, которые он взял на себя добровольно. Чимин показал ему, где хранились запасы мяса и рыбы, морепродуктов, а также круп, овощей, фруктов, молока, яиц. Как он и предполагал, всё это было общим. Каждый пополнял тем, чем мог. Чонгук приносил зайцев и пойманных в силки птиц, ловил рыбу. Хосок присоединялся к нему редко, потому что был занят на небольшой кузнице, которую ему выделил Намджун. Прежде он зарабатывал на жизнь продажей своих изделий, собирался делать это и теперь. Миён тоже не сидела сложа руки. Она шила одежду вместе с Хаюн и Суджин, с которыми успела подружиться после общего ужина. Однажды Чонгук спросил у них, нравится ли им такая жизнь? Миён удивлённо расширила глаза, отложив овощи, которые чистила для супа. — Да! Это место… удивительное! У меня иногда от его красоты перехватывает дыхание! Ты и Хосок-оппа рядом со мной, никто не смотрит на нас с ненавистью или осуждением. Наоборот, помогают, как будто мы родственники, — она тихо шмыгнула носом, готовая вот-вот разреветься от чувства благодарности. Хосок лишь молча кивнул, соглашаясь с ней. Больше Чонгук к этому вопросу не возвращался. Между тем наступил праздничный день. Проснувшись рано утром, Чон увидел рядом с собой аккуратно сложенную стопку новой одежды. Это был подарок Миён. Чонгук точно знал, что такие же подарки ждали и Тэхёна с Хосоком. А также Чимина и Юнги. Для остальных шили одежду Хаюн и Суджин. Для него Миён выбрала белый и мягкий персиковый цвета. Ткань была лёгкой, даже воздушной, передавая настроение его любимой звёздочки, желание хоть ненадолго сбросить с него груз ответственности. Чонгук улыбнулся, благодаря её. Умывшись и приведя себя в порядок, он оделся и вышел из дома. Тэхён с Хосоком уже стояли во дворе, о чём-то тихо разговаривая. Взгляд Чона устремился к Киму и уже привычно сосредоточился только на нём. Выбранный Миён оттенок зелёного удивительно шёл ему, ткань подчёркивала стройность фигуры и стать. Тэхён был собран и хмур, но, заметив его, смягчился. Чонгук подошёл к нему близко-близко и ощутил так необходимое сейчас тепло, запах спелых фруктов и свежести. Последней воздушным нежно-розовым облаком выпорхнула Миён. В её руках было блюдо с разноцветными сонпхён, а в волосы вплетена подаренная мамой лента, которую она хранила всё это время. В груди Чонгука заныла старая рана, покрытая грубыми рубцами. Не зажила, до сих пор не зажила. Резко выдохнув, он забрал блюдо и пошёл к воротам. Никто не стал задавать лишних вопросов. Люди и оборотни собрались в небольшую процессию. Кто-то нёс чаши с рисом и подносы с традиционными блинами, кто-то сонпхён, фрукты и вино. Место у озера, о котором говорил Ким, представляло собой окружённую елями и соснами поляну, в центре которой был установлен большой камень. Рядом с ним выложили подношения. Тэхён поклонился первым и произнёс ритуальные слова, за ним и все остальные. — Я помню вас и всегда буду помнить, — завершив свою речь, прошептал Чон, с тоской глядя на небо. Тэхён подошёл к нему и ласково прикоснулся к щеке. — Закрой глаза, — попросил он. — Не открывай, даже если сильно захочется. Чонгук молча закрыл глаза, хотя хотелось задать много вопросов. Он услышал, как Ким попросил Миён и Хосока последовать его примеру. Почувствовал, как Тэхён прижался к его спине грудью, обхватил руками, безмолвно поддерживая. Услышал слова, значения которых не понимал. А потом… потом ощутил тепло чьих-то прикосновений. Нет! Не чьих-то, а рук отца и матери! Они были легки и хрупки, как крылья бабочки. Чонгук дёрнулся, с горестным хрипом отчаянно пытаясь продлить эти ощущения, но Ким удержал его на месте, мягко шепча: — Нельзя. Прости меня, моя жемчужина, нельзя. Им нужно вернуться обратно. Но ты знай, что твоим родителям хорошо и спокойно. Они счастливы за тебя и Миён. Скажи им то, что хотел, пока слышат. — Я люблю вас! Так сильно люблю… Тэхён мягко опустился с ним на землю. Если бы не он, Чонгук рухнул бы вниз. Открыв глаза, увидел всхлипывающую на плече Хосока Миён. Остальные тоже выглядели поникшими. Он развернулся к Киму и уткнулся лицом в его грудь. Чон не собирался плакать, хотя слёзы душили. Всё внутри колыхалось от боли и радости, смешанными с безграничной благодарностью. — Я хотел, чтобы ты почувствовал их любовь и смог попрощаться с ними, — прохрипел Тэхён. — Прости, что причинил боль. Чонгук замотал головой и обхватил его лицо ладонями. — Я мечтал ощутить их прикосновения, увидеть хоть на миг. Хотя бы во сне… Спасибо! — Он обнял Кима, не думая о том, как будет объяснять всё это Миён и Хосоку. Его это не волновало. Волновал лишь Тэхён. — Спасибо-спасибо-спасибо…. Большие ладони легли на его талию и спину. Ким обнял в ответ крепко-крепко, переживая вместе с ним этот миг. *** С наступлением ночи зажгли костёр, праздничные бумажные фонари, накрыли общий стол. Намджун принёс откуда-то барабаны, бубен, пару медных гонгов. После того, как все поели, женщины и девушки вышли в центр поляны, чтобы закружиться в традиционном хороводе. Миён была среди них. Её щёки горели, грудь тяжело вздымалась от быстрых движений, волосы растрепались, но она улыбалась. Там, у озера они с Чонгуком отпустили мучительную тоску, которая терзала их все эти годы, оставив себе лишь светлую грусть. Теперь даже дышать казалось легче. Музыка увлекла в танец и остальных. Некоторые влились в хоровод, некоторые разбрелись по поляне, веселясь и двигаясь под звонкую мелодию. Чон поднял на Тэхёна наполненный нежностью взгляд, тая изнутри. — Давай отойдём ненадолго, — предложил он, протянув ему руку. Ким согласился. Чтобы скрыться от любопытных глаз достаточно было зайти за деревья. Музыка там была тише, фонари не висели, зато светила полная луна, заливая серебром густые кроны и землю. Не выпуская руку Тэхёна из своей, Чонгук прильнул к нему. — Я не умею танцевать, но с тобой мне хочется хотя бы попытаться, — честно признался он. Тэхён улыбнулся своей ласковой улыбкой, от которой у Чонгука каждый раз перехватывало дыхание. — Мы с тобой не на церемонии во дворце. Двигайся со мной и просто чувствуй... Он прижался ближе, не оставляя между их телами ничего, кроме тонких слоёв одежды, обвил руки вокруг талии Чона и стал двигаться в такт мелодии, мягко переставляя ноги. Они с Чонгуком закружились в своём ритме, вновь разделяя мир на двоих. — Мне понравилось то, как ты назвал меня у озера, — прошептал Чон, касаясь губами его шеи. — Повтори пожалуйста… — Моя жемчужина, — хрипло выдохнул Тэхён. — Ещё… — Моя жемчужина… — Твоя, — в тон ему ласково ответил Чонгук, увлекая его в поцелуй.