Под крылом у Серафима

Изуку тихонечко вздохнул перед тем, как войти в автобус. Он боялся. Этот день снился ему уже несколько ночей подряд, и каждый раз исход отличался от предыдущего. Самое страшное, что в большей части концовок хороший финал лишь в тех, где он открывается своим одноклассникам. Подростка бил лёгкий мандраж. Пусть его квирк был едва ли не мощнейшим, он сам – всего лишь пятнадцатилетний мальчик, по непонятному стечению обстоятельств выбранный, чтобы... Мидория потряс головой. Лучше не вспоминать сейчас. В данный момент у него совсем другие проблемы. ― Хэй! Привет, зелёный одуванчик! – рядом ощутимо приземлилась розоволосая девчонка, Мина кажется, – Ты не против, если мы с тобой сядем? – вслед за ней приблизились два парня – красноволосый и блондин. ― Привет. Совсем не против, – Изу улыбнулся, вспоминая один из своих снов-видений. Они хорошие люди, рядом с которыми приятно находиться. Так тепло и светло в окружении столь яркого позитива, честности и веры. Парнишка робко опустил ладонь на руку Денки – так звали блондинчика с электрической причудой. Он боялся быть не правильно понятым. С самого детства Мидория был очень тактильным мальчиком, постоянно лез обниматься то с мамой, то с – на тот момент ещё своим другом – Кац-чаном, то с тётушкой Мицуки, то с дядюшкой Масару. Больше-то и не с кем было, если уж на то пошло. Сейчас, когда мама практически исчезла из его жизни, тактильный голод иногда просто сводил с ума. Каминари сначала напрягся немного, но мгновение спустя расслабился, сам запустил вторую руку с зелёную шевелюру, улыбаясь аки солнышко. ― Я Каминари Денки, приятно познакомиться, Брокколи! – Изуку лишь улыбнулся на ещё одно милое прозвище. ― А я Эйджиро Киришима, – представился красноволосый, буквально распыляя в воздухе частички уверенности. ― Изуку Мидория, очень приятно. А ты Мина Ашидо, я правильно запомнил? – повернулся он к девочке. ― В точку, зеленушка! – та рассмеялась, обращая внимание на Киришиму, – Как думаете, куда нас везут? ― Не знаю, но думаю, что будет очень круто. В автобусе стоял шум от общающихся подростков. Мидория позволил себе на минутку расслабиться, полностью отдаваясь ощущению массирующей его голову руке. Оно вгоняло его в медитативное состояние и от этого на душе становилось легко и спокойно. Буквально весь автобус был наполнен едва видным светом от душ детей. Ками, какие же они ещё дети! Во всем маленьком помещении было лишь несколько тёмных пятен. ― Приехали! Выходим по одному и становимся по парам, – крикнул Сотриголова, первым выходя наружу. Куполообразное здание встретило учеников 1-А солнечными зайчиками, отражающимися от многочисленных стеклянных секций, составляющих крышу. ― Итак, проблемные дети, вы сейчас в U.S.J. – Зоне Ненастоящих Катастроф. Здесь вы научитесь работать в команде и спасать жизни людей при стихийных бедствиях, – мужчина хмуро окинул взглядом собравшихся перед ним школьников, – Это ваш учитель на сегодня – про-герой Тринадцатая, специализирующаяся именно на спасательных операциях. ― Всем привет, ребятки! – Девушка, одетая в необычный костюм, приветливо помахала рукой. Пока про-герой рассказывала остальным, что, собственно, они будут сегодня делать, Изуку почувствовал, как наэлектризовался воздух в комплексе. Он стремительно вышел из толпы, подходя к учителю. ― Сенсей, опасность, – он указал рукой туда, где возникла едва видимая фиолетовая дымка, быстро превращающаяся в воронку. Ругнувшись сквозь зубы, мужчина попытался вызвать подмогу, но связи уже не было. ― Всем держаться позади меня! Это не учебная практика! Дальше всё произошло слишком стремительно. Мидория успел увидеть только, как из портала выходят злодеи, самой разнообразной внешности, а потом его и всех остальных затянуло в подобную воронку, выкидывая над водой. Рядом с ним вынырнула Асуи. Холодная вода заставляла тело дрожать, но расслабляться времени не было. ― Ты сможешь вытащить нас на берег? – простучал парень зубами, отфыркиваясь от попавшей в нос воды. ― Только если перед этим выберемся на твёрдую поверхность. Макет тонущего корабля оказался как раз кстати...

***

Изуку бежал так быстро, как мог, оставив позади девочку-лягушку, чтобы она добралась до ребят в зоне ураганов и помогла им. Сам он должен был быть в другом месте. Ноги болели от нагрузки и холода, но Мидория не смел останавливаться. Перед глазами стояла картинка из сна – лежащий на земле Айзава Шота с раздавленной головой. Крови так много, она расползается огромной лужей под неподвижным изломанным телом... Айзава Шота стоит живой, основательно потрёпанный, но живой. Напротив – главарь всей злодейской операции, а рядом – страшилище из кошмаров с птичьей головой и мозгами наружу. ― А ты хорош, – скучающе протянул злодей, – Но твоя причуда не подходит для продолжительной битвы с толпой противников, не так ли? Что ж, пора заканчивать с этим NPS. Ному-у-у-ух!... Окончание фразы потонуло в резком выдохе от столкновения с чужим телом. Точнее, это чужое тело столкнулось с ним. ― Какого хера?! – Шигараки потянулся к лицу усевшегося на него мальчонки, но на его запястье больно сжалась чужая ладонь. Изуку стянул повязку с глаз, всматриваясь в красные растерянные глаза. Перед взором начали пролетать года жизни злодея. Скука и одиночество, заполняемые только различными онлайн-и-не-только-играми... сборище тупоголовых придурков, нужных его Сенсею... сам Сенсей, требующий непререкаемого подчинения, но дающий в замен так мало... убийства с помощью его причуды веселят Сенсея... чувство одиночества разъедает изнутри, а нянька, приставленная Сенсеем, бесит неимоверно своими указами, что можно, а что нельзя... ощущение неполноценности своего тела и сумасшедшее желание ласк, обычных человеческих объятий, но Сенсей не разрешает касаться его... первые годы, проведённые в убежище Сенсея, единственного, кто помог... сестрица, Хана, любимая и самая близкая, рассыпается прахом в его руках... мама и папа ругаются, папа бьёт маму, та падает, а потом он замечает сына... страшно, страшнострашнострашнострашно... спасите!... Слезы катятся из глаз злодея, пока он смотрит в зелёные омуты напротив. Он так не хотел вспоминать, гнал это от себя долгие-долгие годы, а сейчас так больно. Из глаз мальчика тоже текут слёзы. ― Я помогу тебе, Тенко, – шепчет он, не выдавая, насколько ему больно от расщеплённых мышц плеча, куда на несколько секунд вцепился Шигараки. Изуку прижимает голову злодея к своей груди, поглаживая неповреждённой рукой голубые волосы. ― Я обещаю, что помогу тебе, Тенко. Ты не будешь больше один, – он отстраняет юношу, пережившего так много за свои двадцать лет, но лишь для того, чтобы коснуться холодными губами сухой кожи лба. Закрыв глаза, Мидория наблюдает, как трескается чёрный кокон, в который заковала себя детская душа очень-очень давно. Лицо Томуры кривится, и тот начинает рыдать, прижимаясь к парнишке так сильно, как только может. Изу чувствует касание всех десяти пальцев на своей спине и ждёт вспышку раздирающей боли, но этого не происходит. Сзади стоит, облокачиваясь на Сущего Мика Сотриголова, активировавший свою причуду так вовремя. Вокруг, оказывается, полно про-героев – учителей из UA. И буквально каждый смотрит на них: него и опасного злодея, который сотрясается от рыданий в его объятиях. Внутренний взор затапливают картинки-воспоминания из жизни взрослых, прошедших через многое героев, и Изуку понимает – расслабился. Он отворачивается к пустому участку площади и неуклюже натягивает одной рукой валяющуюся рядом повязку на глаза. Он не хочет покидать ребёнка, которого держит в руках, но почувствовав на плече руку, понимает, что придётся. Мидория встаёт, морщась от прострелившей руку боли, и идёт вслед за Стрелком к машине скорой помощи, оглядываясь на одинокую фигуру, сидящую на земле в окружении опасающихся и недоумевающих героев. Больно становится внутри, да так сильно, что парнишка уже не замечает окровавленной руки, плетью свисающей вдоль тела и оставляющей за ним кровавый след. На пыльной земле ему виднеется черноволосый мальчик, только что потерявший всех, растерянный и одинокий. В глазах темнеет.