Под крылом у Серафима

Сегодня у класса 1-А в расписании первым уроком стояла Героика. Дети, разбившись на группки, обсуждали предстоящее занятие. Некоторые то и дело косились на место Минеты – тот обычно приезжал едва ли не первым, так как расписание поездов из его района было не совсем удобным. Однако сегодня он опаздывал, от чего девочки невольно выдохнули. Многих напрягал этот похотливый коротышка, капающий слюной буквально на каждую девушку в Академии. — Итак, класс, – Айзава зашёл, параллельно просматривая какие-то документы. Все тут же обратили все своё внимание на подпольного героя, – прежде, чем вы отправитесь на урок Героики, я должен сделать объявление: Минору Минета покинул UA. Его родители вчера забрали его документы. Шота внимательно посмотрел на своих подопечных. Кто-то был в недоумении, кто-то – в основном девочки – улыбались этой новости, а кому-то было всё равно. Никаких признаков, что кто-то из одноклассников парня оказал на него какое-либо давление. Минору не нравился никому, даже самому Айзаве. Мужчине хватило всего пары часов, чтобы понять, что этот мальчишка был испорчен. Если бы он мог, отчислил бы коротышку ещё на вчерашнем занятии, но прямых доказательств его испорченности, к сожалению, не было. Сотриголова был рад, что что-то вчера случилось с Минетой, что-бы это ни было. — Я ВХОЖУ ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ, КАК ОБЫЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК! – брюнет скривился как от зубной боли при громком голосе нового преподавателя. Всемогущий забежал в класс, вызвав среди его учеников волнение, – С этого дня я ваш учитель Героики, юные студенты! Жду вас через пятнадцать минут на полигоне В! – сказав это, герой номер один исчез также стремительно как и появился. Шота лишь вздохнул, чувствуя нарастающую головную боль.

***

После того, как Всемогущий объяснил ученикам, что от них требуется, он дал им пять минут на то, чтобы успокоиться, пока сам заканчивал вносить имена студентов в планшет, чтобы программа подобрала рандомные пары. Изуку стоял в стороне ото всех, пытаясь побороть мурашки от воспоминаний. *вчерашний вечер* Он догнал его рядом с каким-то переулком. — Минета-кун, подожди! – мальчик остановился, скривившись от узнавания. Зеленоволосый ему не нравился, Минору не считал его достойным находиться в Академии. Мидория видел его выражение лица, видел, как тошнотворная чернота буквально выплёскивается наружу. К сожалению, он не знал, как сделать это по-другому. Схватив одноклассника за шкирку, юноша втащил его в тот самой переулок, одновременно с тем стягивая повязку с глаз. Кристальная зелень встретилась с чёрными ониксами. ... годы в UA... выпускной класс... официантка с аппетитными формами... она ему отказывает... тем же вечером он догоняет её в не самом благополучном районе... она пишет на него заявление об изнасиловании... у него отзывают лицензию и с позором отчисляют... он зол, чертовски зол на всех девушек в этом городе... он орудует по ночам... однажды он не удержался, задушил очередную девушку... прекрасное чувство власти... его дальнейшие жертвы мертвы... его поймали... Тартар принял его, будто затянул в болото... там не любят таких как он... кровь стекается под его телом, пока несколько заключённых сдаются охране... свет операционной, голоса докторов... он наблюдает со стороны, как его собственное тело запихнули в кремационную печь... Слёзы стекают по щекам мальчика, пока он пытается прийти в себя. Видения пролетели перед глазами буквально за несколько секунд. — Это твоё будущее, Минору Минета, – голос зеленоволосого одноклассника холодный и отрешённый, – Сейчас ты все ещё в состоянии его изменить. Забери документы из UA. Ты все ещё успеваешь подать заявку в школу спасателей. Там твоя причуда принесёт больше пользы... — Эм... извини, – неуверенный голос одноклассника заставил Изуку вздрогнуть. Это был тот самый парень с птичьей причудой. — Ох, прости, я просто задумался. Ты что-то хотел? — Нас назначили в одну команду. Мы против Теньи и Катсуки. В голове Мидории почти моментально созрел план. Он, схватив напарника за руку, подтянул его поближе, шепча детали. Иногда он совершенно забывал про личное пространство. Токоями, посмотрел на него удивлённо, но кивнул, плотнее запахиваясь в свой костюм и чувствуя, что Тень хочет выбраться. Кажется, ему понравился их одноклассник. Они вышли на полигон. Вокруг высились полуразрушенные дома. Они зашли в нужное здание и сразу разделились: Фумигаке бесшумно прокрался к лестнице на второй этаж, а Изуку, стараясь воспроизвести как можно больше шума, направился в противоположную сторону, зная, откуда появится Катсуки. — Изуку, – хмурый блондин стоял там, где и должен был. Он перегородил проход на лестницу, но Изуку и не требовалось пройти мимо него. — Бакуго, – тем же тоном ответил ему бывший друг. Мидория должен был с ним поговорить, но пока не время. Однако, это не мешало ему начать это прямо сейчас, – Ты что-то хотел спросить? Красноглазый сжал зубы до громкого скрежета, но все же опустил глаза в пыльный пол. — Почему я здесь? Изуку наклонил голову в сторону, не совсем понимая вопроса. — Потому что ты хочешь стать героем? Оппонент зарычал, дёрнув головой в сторону. — Ты прекрасно знаешь, о чем я! – почти прокричал он, делая шаг вперёд, – Почему ты позволил мне поступить в UA? — Потому что ты станешь хорошим героем, Кац-чан, – нежно улыбнулся Брокколи, заставляя одноклассника замереть с широко открытыми глазами. — ЮНЫЙ ТОКОЯМИ ДОТРОНУЛСЯ ДО БОМБЫ, ПОБЕДИЛА КОМАНДА ГЕРОЕВ, – громко раздалось из динамиков по углам помещения.

***

Все смотрели на Бакуго странно, но впервые ему было все равно. Слова Де-Изуку не выходили у него из головы. Неужели после всего, что он ему сделал, ботаник по-прежнему верит в него? Разве он и вправду может стать хорошим героем? После всех этих лет...? — Почему ты спросил Мидорию именно об этом? – к нему подошли электрическая блондинка и красноголовый придурок, постоянно твердящий, что мужественно, а что нет. — Не твоё собачье дело, – огрызнулся взрывашка, отворачиваясь от этих статистов. Будет он ещё объяснять им что-то... — Да ладно, чувак! Видно же, что вы давно знакомы, – неловко улыбнулся Денки, пытаясь разрядить обстановку, – Он твой друг? «Он мой друг? А я всё ещё его друг?» – удивительно, но за последние пару месяцев при мысли об их былой дружбе становилось больно где-то в груди. — Уже не знаю, – как бы не пытался Бакуго, это прозвучало потерянно. «Я бы очень этого хотел», – понял он вдруг.