Под крылом у Серафима

Просыпаться было неимоверно тяжело. Всё тело ощущалось одним большим куском камня. Веки, тяжёлые как свинец, лишь бессильно трепыхались. Рядом Изуку слышал тихое посапывание. Дверь в комнату открылась, тихо скрипнув. Мягкое шуршание одежды. ― Айзава-кун, просыпайся. ― Директор? ― Звонил Наомаса-кун. Говорит, злодей отказывается говорить с кем-либо, кроме твоего студента. Наконец, Изуку удалось разлепить глаза. В комнате уже было темно, но свет из коридора подсвечивал озабоченные выражения лиц взрослых. Он вновь опустил веки, в голове уже составив план комнаты, чтобы можно было не бояться упасть при передвижении. ― Я помогу, – голос Мидории был хриплым, он тут же закашлялся от раздирающего горло ощущения. Шота помог ученику сесть ровно, а Незу подал стакан с водой. На часах был уже поздний вечер. ― Ты уверен, что хочешь этого, Мидория-кун? Мы можем отложить это до завтра, я уверен, что твои родители волнуются о тебе. Изуку лишь грустно улыбнулся, стягивая с себя лёгкое одеяло. Его повязка лежала рядом, и Мидория поспешил натянуть её на глаза. ― Ничего страшного, Директор. Можем отправиться прямо сейчас. Пока подросток обувался, взрослые переглянулись между собой.

***

Полицейский участок встретил троицу суетой. Стражи порядка сновали туда-сюда по помещению с разными вещами в руках – от пачки документов до табуретки. Прямо на входе их поприветствовал человекоподобный кот (или котоподобный человек?). ― Незу-сан, Айзава-сан, Наомаса уже ждёт вас в пятой допросной, – Санса подозвал молодого офицера и попросил проводить их до нужного места. Весь путь по извилистому коридору занял не больше двух минут. Мидория держался позади учителя, стараясь быть предельно сосредоточенным. Сама атмосфера в участке буквально фонила эфемерной гнилью. Мальчику хотелось поскорее уйти отсюда. Изуку старался не вспоминать, что дома его ждёт холодная пустота, чтобы хоть как-то заглушить липкое отчаяние внутри, накатывающее волнами время от времени. ― Проходите, – полицейский вежливо отворил перед ними очередную дверь. Они попали в пустую сумрачную комнату, в которой ничего не было кроме двери в дальнем углу и большого окна во всю стену. Директор UA остался в этой комнате, а Айзава поманил ученика за собой ко второй двери. Шигараки, насупившись, сидел перед детективом в громоздких наручниках. По уставшему виду Тсукаучи было понятно, что многого из злодея вытянуть не удалось. Но стоило Изуку войти и попасться парню на глаза, как тот улыбнулся и даже сел ровнее. Брокколи улыбнулся в ответ и, не обращая внимания на недоуменные и, самую малость, паникующие глаза взрослых, подошёл ближе, сразу же запуская ладошку в жёсткие волосы. Томура, прикрыв глаза, словно большой кот поддался ласке, посильнее напирая макушкой на чужую руку. ― Здравствуй ещё раз, Тенко! В прошлый раз я не представился, извини. Меня зовут Изуку. В глазах безжалостного злодея умудрённые жизнью, а оттого повидавшие многое, взрослые герой и детектив видели совершенно детское, наивное, выражение. Тем временем Мидория боком сел на колени Шигараки, второй рукой обнимая того за плечи. ― Ты уже устал здесь быть? – словно маленького, спросил зеленоволосый. ― Да. ― Тогда давай расскажем хорошему полицейскому всё-всё, что он попросит? Злодей смерил недоверчивым взглядом двоих напротив, но кивнул, прижимаясь поближе к юноше. Изуку кивнул детективу Тсукаучи. Тот покашлял, прочищая горло и пытаясь понять, что за херня вообще твориться, и включил диктофон. ― Проводится допрос подозреваемого № ХХХХ, время 22:13. Допрос проводит детектив Наомаса Тсукаучи – причуда: Человеческий детектор лжи. Пожалуйста, назовите своё имя. Пару секунд в комнате стояла тишина. ― Какое? ― А ты скажи сначала, как тебя звали в детстве, а потом – какое имя тебе придумали потом, – мягким голосом подсказал подросток, перебирая ломкие прядки. ― Раньше меня звали Тенко Шимура, но потом Сенсей сказал оставить прошлое позади и дал мне имя – Шигараки Томура. /ПРАВДА/ ― Тебе будет удобно, если я буду обращаться к тебе «Тенко-кун»? – неуверенный кивок в ответ, – Хорошо, Тенко-кун, сколько тебе лет? ― Двадцать... За все годы своей карьеры Айзава даже не догадывался, что столкнётся с подобным. Злодей, ещё вчера напавший на него и его учеников с целью убить Символ Мира, на поверку оказался травмированным ребёнком, который в своё время не получил помощи не то что от героев – ни от кого, ни от одного взрослого. Было вполне естественно, что маленький мальчик ухватится за любого, кто будет хоть немного добр к нему. Не его вина, что этим «кто-то» оказался самый опасный злодей эпохи, который потом годами лепил из несчастного мальчишки удобную игрушку, ломая и подстраивая под себя и свои намерения. Шимура не отлипал от проблемного ребёнка. А тот и не был против – все полтора часа, которые длился допрос, держал в объятиях, отвлекал от особенно неприятных воспоминаний и ненавязчиво подстёгивал говорить дальше, когда парень замолкал, погружаясь в уже прожитые моменты. Шота не видел, что именно сделал Мидория тогда, в комплексеU.S.J., но понимал, что он каким-то образом вытащил на поверхность то, что пряталось очень глубоко в душе жестокого злодея – маленького травмированного ребёнка. Мужчина даже не знал, что должен чувствовать, когда услышал, что злодей, оставивший Всемогущему страшную рану, находится во вполне добром здравии и планирует захват мира. ― Нельзя, чтобы Тенко-кун попал обратно в руки Все-За-Одного, – сцепил лапы за спиной Незу, когда взрослые выбрались в комнату для наблюдений за допросом, – Так же нельзя допустить его попадание в руки Комиссии. Директор геройской академии неподвижно стоял перед зеркалом, наблюдая, как по ту сторону Изуку, удивительный мальчик, весело болтает со злодеем, сидя на краю стола и дрыгая ногами. Поразительнее всего было то, что предметом обсуждения были компьютерные и мобильные игры. ― Я возьму опеку над Тенко-куном, – внезапно выдал Незу, повергая собравшихся в шок, – Он будет недееспособен – всё равно, что ребёнок – и под моей опекой. Уж против меня Комиссия не посмеет пойти. Так мы поразим сразу две мишени. Айзава лишь устало прислонился к бетонной стене, мечтая вернуться домой и упасть в кровать.

***

                                        Оказывается, Сотриголова неплохо умел водить машину. Мидория устало облокотился на дверцу машины, закрыв глаза и стараясь перестать думать. Мысли, как настырные мошки в душную погоду, лезли везде и пропадать не желали. Мальчику хотелось есть, но сил готовить что-то просто не было. ― Айзава-сенсей, можете высадить меня на перекрёстке? Мне нужно ещё в магазин зайти. Он буквально в двух минутах от моего дома, так что можете не волноваться, что со мной что-то случится. Мужчина на краткий миг смерил парнишку нечитаемым взглядом. ― А как же твои родители? Разве они не будут волноваться? ― Папу я уже лет десять не видел, а мама сегодня должна работать в ночную смену, так что всё хорошо. «Нет, ребёнок, всё не хорошо!» – хотелось крикнуть мужчине, но отчего-то он смолчал. Хотелось схватить ученика и не отпускать. Укрыть пушистым пледом, дать кружку сладкого какао и обнять, положив голову на пушистую макушку. «Откуда у меня такие мысли?» – задавался Шота вопросом, высаживая мальчишку там, где он просил. Изуку помахал вслед отъезжающей машине и повернулся в сторону упомянутого круглосуточного магазинчика. Мама и вправду не забывала каждую неделю присылать деньги на продукты и карманные расходы. Много раз парень пытался отговорить женщину от лишних трат на него, ведь, по сути, девать деньги кроме как на еду и проезд ему некуда, но та и слышать ничего не хотела. Так что большую часть денег он просто откладывал. Продавец в магазине – вечно уставшая женщина в годах – даже не посмотрела на посетителя, лишь на автопилоте упаковала покупки в пакет и пожелала всего хорошего. Мидория не обижался на неё, понимал, что одной вырастить двух внуков сложно. Он поймал её ладонь, обращая внимание на себя. ― Всё будет хорошо, Незуко-Сан. Мико обязательно выздоровеет. Главное – верить в это. Женщина шокировано распахнула глаза и проводила странного паренька мутным взглядом и едва сдержала слёзы – на секунду ей показалось, что за спиной юноши шелохнулись большие светящиеся крылья. Спустя миг наваждение пропало вместе со странным посетителем.

***

Как так получилось, что он оказался втянут в драку в подворотне? Изуку пытался ответить себе на этот вопрос, уворачиваясь от жара огня. Казалось бы, шёл из магазина, никого не трогал. Так нет же! Затащили в какой-то переулок, угрожали ножом, потом вмешался какой-то вообще левый парень и пошла жара. В прямом смысле этого слова. Языки синего пламени мелькали перед самым носом, опаляя брови и волосы. ― С дороги, парень! – тот, что с огненной причудой, грубо оттолкнул Изуку, из-за чего тот больно ударился, налетев на кирпичную стенку. Нападавший, по всей видимости, обладал скоростным квирком, учитывая то, как быстро он отскочил от стены и, поднырнув под руку брюнета в плаще, полоснул сверкнувшим сталью в тусклом свете фонаря ножом по телу защитника Изуку. Тот зашипел рассерженной кошкой и отскочил назад, прижимая к ране руку. Внутри Мидории будто щёлкнул переключатель. Дальнейшее парень видел словно со стороны и в замедленной съёмке: он рванул к тому, кто всего минуту назад грозил вспороть ему брюхо за те жалкие пару тысяч иен в кармане, и, столкнувшись с рыжеволосым молодым мужчиной, стянул с глаз повязку. Перед взором подростка возникали картины из прошлого выросшего в трущобах неудавшегося офисного рабочего, которого уволили за частые появления на работе в пьяном виде. Отброс, что всю жизнь винил окружающих, вне зависимости от того, виноват ли он сам или нет. Решивший поднять «лёгких» денег на грабеже зачастую беспомощных гражданских. В груди Изуку почувствовал нарастающее жгучее чувство гнева. Почему такие люди живут? Оплетённые склизкой тьмой, распространяют скверну вокруг, заражая светлых и добрых людей. Мидория сделал шаг назад, наблюдая, как по лицу преступника прокладывают алые дорожки кровавые слезы. На душе было очень больно и гадко. Он отвернулся, отступая на шаг. Тело грабителя сначала упало на колени, а после завалилось набок. ― Пойдём, – мальчик потянул ошарашенного защитника за край рукава, – Мой дом недалеко отсюда. Тот беспрекословно послушался, молчаливо следуя за школьником в формеUA. В его голове никак не укладывались мысли, что этот невинный и слепой(?) ребёнок только что сотворил. ― Что ты сделал с тем типом? – любопытство пересилило в тот момент, когда мальчик открывал дверь в ничем не примечательную квартиру. ― Не я, – ответил Изуку, снимая обувь, – Его деяния сами наказали его. Пусть за всю жизнь этот человек сделал очень много плохого, этого было мало, чтобы убить. Но, скорее всего, рассудок он потеряет. ― Да кто ты, нахрен, такой? – в собственном голосе Даби с шоком услышал восхищение. ― Меня зовут Изуку, – зеленоволосый ребёнок даже не развернулся к нему, сразу направляясь дальше по коридору. Вскоре он вернулся с увесистой коробкой в руках, – Сядь, пожалуйста, на диван и сними вверх. ― Слушай, мелочь, хоть поведай, на кой чёрт ты меня притащил к себе? Зачем помогаешь? – брюнет послушался и опустился на предмет мебели уже без плаща и майки. Почему-то хотелось слушаться этого мальца. Включив в гостиной свет, Мидория сел рядом с поджигателем. ― Я сейчас сниму повязку, не смотри, пожалуйста, мне в глаза. ― Да я понял уже, что у тебя волшебные глазки, – кривая усмешка исказила рот, от чего металлические скобы больно натянулись. ― Просто это отвлекает, – пробурчал Изуку, осторожными движениями стирая влажным бинтом кровь вокруг раны, – Почему я не могу помочь тебе в ответ на твою помощь? ― Потому что ничего в этом мире не бывает просто так, малыш. ― Хорошо, – мальчик устало прикрыл глаза на выдохе, – Тебя устроит, если я попрошу что-то взамен? ― Всё зависит от того, способен ли я буду выполнить просьбу. ― Останься тогда, пожалуйста, со мной, – Даби шокировано уставился на ребёнка, чьи бровки смешно изогнулись домиком, – Не хочу больше возвращаться туда, где меня никто не ждёт. Это очень сложно и грустно. ― Где ж твои предки? Другие родственники? Да хотя бы чёртов опекун?! ― Мама уехала, не смогла жить и дальше с нелюбимым сыном, – голос Мидории не дрогнул, хотя внутри всё переворачивалось от собственных же слов, – Она присылает мне деньги, и мы регулярно созваниваемся, но жить одному всё равно оказалось очень одиноко. Даби поморщился, когда округлая игла проткнула кожу и вышла с другой стороны раны. Мальчик, не старше его младшего брата, жил один уже на протяжении какого-то времени и никто ничего не узнал? Даже хвалёные преподаватели в UА? ― Хорошо. Уговорил, – пробурчал «недовольно» мужчина, откинув голову на спинку дивана, – В конце концов, мне от этого только лучше будет. ― Спасибо тебе, – заплетающимся от усталости языком пробормотал Изуку, последний раз обрезая хирургическую нить, – Осталось только наложить повязку… ― Сам справлюсь, мелочь, вали спать давай. Ещё чего доброго пальцы себе отрежешь. ― Спасибо, – Изуку закрыл глаза и поднял лицо на один уровень с лицом брюнета, – Можешь занять вторую спальню, она прямо и направо по коридору. Спокойной ночи, Тойя. Тело Даби закаменело. ― Откуда ты знаешь, как меня зовут, сопляк? – голос его был холодным, враждебным. ― Прости, не хотел тебя напугать. Это одна из возможностей моей причуды. Я узнаю некоторые вещи о человеке, лишь вглядевшись в его душу. Извини, я никак не могу это контролировать. Это как если бы я просто смотрел на человека и видел, какого цвета его волосы или одежда... Хочешь, чтобы я звал тебя по-другому? ― Даби, – после продолжительного молчания обронил тот, – Моё имя Даби.