Под крылом у Серафима

―So, children, today we will talk about foreign literature from the 2000s, – голос Сущего Мика, не смотря на его обычную громкость и энергичность, на уроках звучал почти нежно. По крайней мере, так казалось Изуку. Мальчик безумно хотел спать, а уж с закрытыми глазами, это желание усиливалось многократно. Не говоря уже про соблазн задремать. Улыбка так и просилась наружу, стоило только вспомнить, как вчера он уснул, облокотившись на Даби, при просмотре какого-то аниме. Был уже поздний вечер, и они, поужинав, решили провести это время перед телевизором. Мидория едва не плакал, вспомнив о таких же вечерах в компании мамы. То ли Даби заметил его состояние, то ли просто сам захотел, но мужчина притянул его ближе, позволив положить голову на своё плечо, а сам приобнял мальчика за плечи. Так Изуку и уснул, позже проснувшись в своей кровати, заботливо укрытый одеялом. Это было так странно, что какой-то совершенно незнакомый человек с улицы так быстро стал брюнету как старший брат. Мидория волновался лишь о том, как бы аккуратно свести младшего и старшего Тодороки. И захочет ли этой встречи Шото. Немного подумав, подросток всё-таки решил пока повременить с семейным воссоединением. Сегодня Айзава-сенсей объявил, что, несмотря на нападение злодеев, администрация решила не отменять спортивный фестиваль, так что им по-прежнему нужно к нему готовиться, чтобы не ударить в грязь лицом. На самом деле, Изуку не хотел бы в нем участвовать. Он, определённо, совершенно не способен контролировать свои способности в такой большой толпе и стрессе. Ему не хотелось встречаться с таким количеством подростков в одном месте, но с другой стороны, это была хорошая возможность поговорить с некоторыми ребятами, которым он хотел помочь. «Как же сложно», – иногда мальчик хотел плакать. Он всего лишь подросток пятнадцати лет отроду, он не просил, чтобы на его плечи взваливали такую ношу. Изуку ни за что не отказался бы от своей причуды, но всё чаще он чувствовал, что устал. Так устал заботиться о стольких вещах, которые нужно сделать в будущем. А ещё он боялся. Боялся, что не справится, что допустит ошибку. ― Маленький слушатель, с тобой всё хорошо? – Мидория вздрогнул, когда совсем рядом раздался негромкий голос Мик-сенсея. Класс, оказывается, уже пустовал. ― Да, простите, Мик-сенсей, я немного задумался, – неловко ответил брюнет, начиная собирать свои вещи. Учитель наблюдал за немного суетливыми движениями подростка и, неожиданно, когда тот уже поправлял лямки рюкзака, шагнул ближе, прижимая зеленоволосого парнишку к себе. Изуку замер. ― Ничего страшного в том, что иногда тебе нужно кого-то обнять, маленький слушатель, – заботливо сказал мужчина, – Если у студентов есть какие-то проблемы, то они могут подойти к любому из преподавателей и, не сомневайся, мы каждому из вас поможем! В этом и есть смысл быть учителем, не правда ли? Мидория застыл, но потом заставил себя расслабиться. ― В моей старой школе это не было так, – совсем тихо признался ребёнок, отчего сердце про-героя сжалось, – Вы ведь наверняка знаете, что совсем недавно я был беспричудным? Думаю, такая информация не могла пройти мимо директора Незу. Я знаю, что вы прекрасный человек. Так же как и остальные мои учителя. Но мне все ещё страшно. Ямада едва удержался от того, чтобы заплакать перед учеником. Он прекрасно представлял ту боль, что могли доставить этому малышу. Когда-то и он прошёл через буллинг, но у него хотя бы были добрые и понимающие родители, которые поддерживали его, несмотря ни на что. У мальчика же, похоже, не было никого, кто мог бы сказать ему… ― Ты со всем справишься, малыш, – прошептал мужчина в кудрявую макушку, – У тебя обязательно всё получится! А если что-то пойдёт не так, ты можешь обратиться ко мне или Айзаве. Обещаю, Изуку-кун, мы сделаем всё возможное, чтобы тебе помочь. Скажу тебе по секрету, Стёрка уже считает тебя своим ребёнком, – правда, сказанная немного озорным голосом, заставила Мидорию улыбнуться. Слёзы пропитали ткань повязки, отчего та была неприятно мокрой. ― Можно мы ещё так постоим? – совсем тихо попросил студент, на что Мик просто не мог отказать.

***

Учительская в UA представляла скорее комнату отдыха, чем место, где учителя занимались бы тем, чем должны. Несколько диванов были постоянно кем-то оккупированы, так что остальным приходилось довольствоваться своими рабочими местами. Хотя, впрочем, никто не жаловался – кресла были удобными. ― Ты какой-то тихий, Хизаши. Что-то случилось? – Немури, подала коллеге кружку любимого им зелёного чая с персиком. Только её друзья знали, что про-герой Полночь и Немури Каяма – буквально два разных человека. Поведение героини – вызывающее, раскрепощённое и немного пошлое, а вот сама девушка была домашней, заботливой и понимающей. ― Спасибо, – Ямада кивнул, принимая чай. Все его мысли занимал зеленоволосый мальчик, что так доверчиво прижимался к нему совсем недавно, – Айзава, что ты думаешь о Мидории Изуку? ― Странный проблемный ребёнок, – выдохнул брюнет, отпивая большой глоток кофе, – Его причуда не похожа ни на одну другую и была зарегистрирована незадолго до окончания им средней школы. Все время до этого он числился как беспричудный. Я могу только догадываться, через что прошёл ребёнок и как он адаптируется сейчас. ― Он признался мне сегодня, что ему страшно, – в комнате стало тихо. Каждый учитель прислушивался к словам Сущего Мика, беспокоясь об очередном ученике с проблемами в доверии или чем-то похожим, что было отнюдь не редкостью в этом месте, – Не знаю, говорил ли он только про доверие к учителям, или про учёбу в общем, – Хизаши крепко сжал кружку, держа её обеими руками, – Он задумался на моём уроке и не заметил, звонка с урока. Когда я спросил, всё ли у него хорошо, он засуетился, собирая свои вещи. Когда Изуку уже хотел уйти, я обнял его. Я просто почувствовал, что так надо сделать. Я сказал ему, что каждый учитель в этой школе поможет ему, если у него какие-то проблемы. А он признался, что в его средней школе было не так. Мальчик упомянул свою беспричудность, и я просто боюсь представить, что с ним было на протяжении этих пятнадцати лет. Мик отставил кружку на столик и, стянув очки, с силой потёр лицо горячими от нагревшейся керамики ладонями. ― Недавно, когда мы возвращались из полицейского участка, Мидория попросил меня высадить его возле магазина, – начал Шота, сложив руки на груди и уткнувшись взглядом в столешницу, – Я слышал, как по дороге урчит его живот, так что можно сделать вывод, что он хотел купить поесть. Но разве дома не должно быть хоть какой-то еды? Я спросил его о родителях. Оказывается, что отца у него по факту нет, а мать работает в ночную смену. Не могу судить лишь по своим догадкам, но, кажется, с ней у него не самые тёплые отношения. К сожалению, в Геройской Академии часто встречались студенты, с неблагополучной обстановкой в семье. Зачастую, после юридических разборок, такие дети отправлялись в приют, где им действительно было лучше, чем с не принимающими их и их причуды родителями. ― Поэтому я принял решение построить на территории Академии общежитие, – весь преподавательский состав вздрогнул, когда с потолка, прямо из вентиляционного отверстия, спрыгнул на пол Незу, тут же устраиваясь на ближайшем подлокотнике кресла и наливая себе чашечку чая, – Так, некоторые студенты получат возможность сбежать из неблагоприятной обстановки дома, а мы, в свою очередь, будем уверены, что все они находятся в безопасности. Предложение директора было встречено на ура.

***

Месяц до Спортивного фестиваля пролетел просто незаметно. Изуку сжал ладони в кулаки, пытаясь унять дрожь. Сейчас его окружало столько эмоций, что в какие-то моменты он переставал понимать, что чувствует он сам. Тогда мальчик находил на трибунах одного-единственного человека, пришедшего поддержать его. Даби сидел там и одним своим присутствием успокаивал. Бакуго уже выступил с небольшой речью и впереди был отборочный этап. Бег с препятствиями. Он волновался, ведь его причуда не была создана для усиления физических способностей. В этом плане он оставался всё таким же бесполезным, как и во времена беспричудности. Глубокий вдох Нет. Он докажет, что достоин. Достоин своего квирка. Его цель – не участие. Его цель – помочь тем, кто в этом нуждается. В командных этапах он не сможет сделать ровным счётом ничего, а значит нужно дождаться боев один-на-один. Он обязан пройти в третий этап. Дрожь медленно уходила из тела Изуку. Разум, будто окружённый только что построенной стеной, структурировался, а мысли становились более последовательными и отчуждёнными. На лице подростка застыло ледяной маской отсутствующее выражение лица. Хлыст Полночи разрезал воздух, гонг возвестил о начале этапа. Толпа детей рванула к тоннелю. Сразу вырвались вперёд двое – Бакуго Катсуки и Шото Тодороки. Их причуды позволяли ускорять себя и мешать другим пройти вперёд, что давало значительное преимущество. Для Изуку всё происходило где-то рядом, но не с ним. Он бежал, мастерски лавируя между учениками, что пытались высвободить свои ноги из ледяного плена. Роботы с вступительного экзамена стали первым препятствием. Правда, когда мальчик до них добежал, от громадных машин остались лишь замороженные обломки. Далее – каньон. Земляные столбы стояли достаточно далеко друг от друга, но Мидория будто не чувствовал этого расстояния. Он легко перепрыгивал с одного на другой, не чувствуя усталости. Впереди него лишь двое учащихся, и мальчику почти больно от того, как остро ощущаются эмоции одного из них. Впереди минное поле. Он бежит и, будто бы между делом, удивляется, что не чувствует страх. Казалось бы, стоит наступить на мину и будет очень больно, но стена не даёт почувствовать ничего. И это страшно. Именно так он чувствовал себя в самом начале, когда только пробудил способность. Отстранённость от всего, что не касается цели. Нет страха, голода, счастья. Есть лишь цель и путь к ней. Постепенно он «обрастал» чувствами, становился похожим на обычного подростка. Он не хочет становиться вновь таким. Ему страшно. Прямо перед ним финиш и одноклассники, уже пересёкшие его черту. Позади – ещё сотня студентов. А он словно застрял посередине. Линия финиша уже пройдена, но отчего-то это ощущение не проходит. ― Эй, с тобой всё в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась девочка с колючими лозами вместо волос. Рядом с ней был жуткий парень, так же как и она из класса 1-В. ― Если ты чувствуешь себя плохо, то тебе следует обратиться к медсестре, – поучительным тоном прокомментировал Тенья Иида. ― Не стоит беспокоиться, – умиротворяющая улыбка вновь вернулась на его лицо, – со мной все в порядке. ― Итак, когда сорок два участника переступили финишную черту, мы можем узнать, в чем заключается суть второго этапа! – громкий голос Сущего Мика вновь разнёсся над трибунами и полем. ― И это будет… битва наездников! – следом профессиональная героиня Полночь объяснила про систему наценки баллов и то, что для участия нужно сформировать боевую четвёрку. Изуку на какое-то время впал в ступор. Он просто не понимал, что нужно сделать для того, чтобы выиграть этот этап. С кем ему следует сгруппироваться? Какое место в четвёрке он может занять, если все, что он умеет на данный момент бесполезно? ― Извини, не хочешь к нам в команду? – это была Очако. Позади неё стояла девочка с ранцем на спине и Фумикаге Токоями, а рядом – Тёмная тень. ― Спасибо, – Изуку чуть склонил голову, не переставая улыбаться. Девочка смутилась. ― Да не за что! Это же нам надо укомплектовать команду. Мэй, которая была той самой девочкой с ранцем, стала их лидером. Изуку встал бок о бок с Токоями, образовав колесницу, а Очако стала их лошадью. Тёмная тень сначала пыталась оказаться поближе к Мидории, а потом и вовсе обняла парня за плечи, обвив своим телом как змея. ― Ты что творишь? – прошипел юноша с птичьей головой. ― О, не волнуйся, Токоями-кун. Он совсем мне не мешает, – в подтверждение своих слов зеленоволосый парень опустил ладонь на плотную голову причуды, ласково поглаживая. Фумикаге был безумно рад, что под оперением не видно жаркого румянца. Прозвучал сигнал и начался второй этап. Из-за того, что Изуку пришёл третьим, его повязка стоила миллион очков, и поэтому некоторые колесницы нацелились именно на них. Поодаль же вообще творился самый настоящий Ад – за обладателями десяти- и пятимиллионных повязок началась самая настоящая охота. Всего пять минут. Пять минут – так мало и так много. Их команда смогла собрать достаточно повязок, чтобы занять четвёртое место. ― Итак, когда все шестнадцать участников для финала определились, мы сделаем небольшой перерыв, чтобы подготовить площадку. Учащиеся и зрители могут пока отдохнуть.

***

Тодороки тянул его куда-то в безлюдное место, пока сам Изуку не мог оторвать взгляд от души мальчика. Шото попросил его о разговоре и Мидория не посмел отказать. Он уже давно думал над тем, как помочь этому парню. Снаружи доносились голоса людей. Они стояли друг напротив друга и молчали. Тодороки – потому что не знал с чего начать, а Изуку – потому что не знал, что сказать. ― Я должен выиграть, – решился наследник Эндевора. ― Должен? ― Я должен доказать, что могу выиграть, используя только лёд, – Шото сжал кулаки, смотря все так же в пол. Изуку нахмурился. Стена в его сознании пошла воображаемыми трещинами. ― Почему? И Тодороки рассказал. Про мать, про погибшего брата, про изнуряющие тренировки и отца-тирана. Изуку слушал, замерев, но не потому что боялся спугнуть откровения одноклассника. Нет, он боялся, что стоит ему двинуться с места, как стена лопнет подобно воздушному шарику, осыплется осколками и высвободит силу неконтролируемую. Причудливый брак, рождение идеального наследника, смерть сына из-за губительных тренировок… И пусть Тойя не умер, но сам факт… Это было так мерзко. Тёплые руки обхватили подростка, прижали так близко, что вдохнуть было тяжело. ― Ты ничего не должен доказывать своему отцу, Шото, – зашептал Мидория, пытаясь окутать ребёнка своим теплом, будто в кокон, – Ты живёшь только для себя, используешь только свою причуду. Не отца, не мамы. Она твоя с самого рождения, она – это ты. Перед таким мерзким человеком как Энджи Тодороки ты не имеешь никаких обязательств. Мягкое прикосновение губ ко лбу окончательно сразило обладателя двойной причуды. Тот почувствовал, как щиплет глаза, а взор мутнеет от слёз. Он сжал спортивную форму одноклассника, прижимаясь как можно ближе. Всхлипы вперемешку с иканием гулко раздавались под бетонными сводами, а Изуку лишь нежно поглаживал спину сверстника, давая выплакаться. ― Будь так любезен, объяснить своё поведение, сын, – мужчина, лицо которого было объято пламенем, сложил руки на груди. В глазах резко повернувшегося в ту сторону подростка Мидория увидел то, что не должен был видеть никто в глазах детей, обращённых на своих родителей: страх, просто всепоглощающий ужас. Треск. Стена падает. Младший Тодороки не сразу понял, что оказался за спиной одноклассника. Почему-то в таком положении он вовсе не чувствовал себя уязвимым. Появлялось ощущение, как тогда, возле мамы. Хотелось вновь стать маленьким и прятаться за ногой матери от всех бед. Зеленоволосый непоколебимо стоял между отцом и сыном, направив взгляд прямо на лицо про-героя. От мальчика так и веяло опасностью – впервые он разозлился. ― Вы больше не тронете Шото, – медленно, чеканя каждое слово, сказал Мидория, – Вам повезло, что в будущем вы можете сыграть не последнюю роль, иначе прямо сейчас вы раскаивались бы за все грехи своим разумом и, возможно, жизнью. ― Я его отец, ты не можешь мне запретить! – не смотря на то, что голос героя номер два был твёрд, внутри он содрогался от той ауры, что окружала слепого мальчика. Когда тот говорил про жизнь и разум, Энджи ему поверил. Изуку увёл Шото оттуда. Они немного посидели возле автомата с напитками. Зеленоволосый мальчик угостил нового друга холодным кофе, а сам взял зелёный чай с мёдом. Они сидели молча, однажды лишь прозвучало тихое, но искреннее «Спасибо».

***

Сколько бы Изуку ни вглядывался – Даби на трибунах больше не было. Жаль, ему хотелось хотя бы на краткий миг почувствовать его рядом. Обрушение эмоционального блока и последующий выплеск раздражения на грани бешенства истощили мальчика. Стоило проиграть этот бой и пойти отдохнуть. Напротив него на ринге стоял мальчик с фиолетовыми волосами и такими же мешками под глазами. Если не вглядываться, то можно даже было бы предположить, что это ребёнок Айзавы-сенсея. ― Начали! – скомандовала Полночь и воцарилась тишина. ― Думаешь, сможешь легко победить меня? Что-то на битве наездников я не видел, чтобы ты вообще был полезен для своей команды. Мидория не отвечал, так как слова парня его просто не задевали. Но он чётко видел желание победить. Стремление такое сильное, будто это мечта. Парень-брокколи пошёл прямо к оппоненту. Тот занервничал, говорил что-то ещё, но Изуку не слушал. Они были возле самого края ринга, когда он прошептал сонному мальчику: ― У тебя всё получится. Он хотел сделать шаг за черту, но соперник дёрнул его за локоть, заставляя вновь встать перед собой. ― Дерись! Мне не нужна такая победа! Что ж. Если его так просят, то значит надо. Первый удар нанёс Изуку, попав в челюсть. Костяшки заныли, непривычные к такому. Шинсо не растерялся и, схватив противника за другую руку, нанёс ответный удар. Все же, Изуку попал за черту, но уже изрядно потрёпанный и уставший настолько, что устроившись на трибуне его класса, моментально заснул. Рядом пристроился Тодороки, уложив кудрявую макушку на своё плечо. Совсем скоро он должен был сражаться с Хантой, мальчиком-скотчем. Но для чего? Если не нужно доказывать отцу, что он чего-то стоит и без огня, то какова дальнейшая цель? Бой с Серой был коротким. Впервые за последний десяток лет подросток использовал свой огонь. Внутри впервые было тепло и мягко после использования способности. На лицо сама собой наползала счастливая улыбка.