Поворот судьбы

королевская гавань, 103 год н.э. висенья таргариен Шитье и вышивка. Как получилось, что она забыла об этом? Висенья не занималась этим годами. Из-за всех потерь, правления и войн у нее не оставалось времени на свои хобби. Но теперь... Боги, как же ей этого не хватало — состояния опустошенности, в которое она впадала всякий раз, когда брала в руки иглу. А также способности концентрироваться и успокаивать свой бешено работающий мозг — мыслить ясно и в то же время не думать вообще. " Вы, Таргариены, всегда балансировали на тонкой грани между безумием и величием. Такая тьма и ярость, которые ты несешь в себе, будут душить тебя изнутри — это сведет тебя с ума ", - неодобрительно цокнула языком Оленна, глядя сверху вниз на Алианну. Алианна Баратеон чувствовала себя так, словно ее судили с головы до ног. Она открыто посмотрела на Терновую Королеву: "Я не Таргариен". Леди Оленна не обратила на нее внимания, махнув рукой в знак отказа. "Я полагаю. Но ты выглядишь как волк, и этого для меня достаточно". "И ваше решение проблемы моего гнева - научить меня шить и вышивать?" Спросила принцесса. "Без обид, но я не понимаю, как это может мне помочь". "Не подвергай сомнению мои методы", - Оленна закатила глаза. "Искусство шитья - это больше, чем просто сидеть и вязать. Речь идет о контроле и сосредоточенности, которых тебе, позвольте добавить, очень не хватает". Алианна повернулась к пожилой женщине, свирепо глядя на нее. Никто другой не был с ней так откровенен - даже Оберин Мартелл, и это о чем-то говорит. "Не смотри на меня так. Ты всегда злишься, девочка — неуправляемая. Это чувство дает тебе огромную силу, но если ты позволишь ему, оно уничтожит тебя", - посоветовала Королева Шипов. Сначала Висенье это не понравилось. Она презирала то, что у нее что—то не получается, и она не могла сосчитать, сколько раз швыряла свои несовершенные работы об стену или сколько раз с рычанием разрывала их на части. Висенья предпочла бы проводить время на улице или в библиотеке, чем сидеть и вышивать с Марджери и Оленной. И все же она оставалась терпеливой, за что ее часто ругала Королева Шипов. Действительно, терпение и тяжелая работа окупились. Как только Висеня освоилась, она уже не могла отложить иголку и ткани. Вскоре она научилась следовать совету Оленны — каждый раз, когда она чувствовала, что эмоции лишают ее жизни, она ловила себя на том, что шьет, а не колотит кулаком по дереву или стене, пока ее руки не начинали кровоточить. Сосредоточься. Очисти свой разум. Обрабатывай. Продумай это. Найди решение — вот что значили для Висеньи шитье и вышивка. Это действительно было больше, чем просто женское хобби. Так вот как это было — Висенья и Эмма проводили время вместе, сблизившись. Теперь она чувствовала себя легче, зная, что ее мать видела ее такой, какая она есть на самом деле — видела ее и не осуждала и не задавала вопросов. Эмма была поистине благословением для мира. Рейнира постоянно прерывала их шитье, заявляя, что тоже хочет попробовать. Однако она была слишком молода, и ей не хватало терпения и твердых рук, чтобы подойти к иголкам. Нира расстраивалась и заявляла, что этот набор навыков не для нее. Ее сестра просто сидела и восхищалась их работой, пока Эмма и она находили то, что нравилось Нире — рассказывать истории и плести косы. Это стало их традицией: трое из них встречались после уроков и обязанностей, а затем заплетали друг другу волосы и рассказывали истории. Висении это нравилось. У нее никогда не было такой тесной связи с Серсеей. Но с Эммой и Рейнирой она чувствовала себя по—настоящему своей. Она что-то напевала с улыбкой на лице, проводя пальцами по красивому золотистому платью, которое держала в руках, — цвет в точности повторял оттенок чешуи Сайракс. На платье были темно-синие и темно-золотые узоры, которые вились по материалу. Она гордилась своей работой. "Это замечательная работа, принцесса. Кому ты планируешь ее подарить?" Спросила Септа Марлоу, и движение Висении остановилось, ее улыбка превратилась в хмурый взгляд. Черт возьми, она совсем забыла, что здесь была измученная женщина. "Это для Рейниры. Приближается ее день рождения, и она попросила меня приготовить для нее что-нибудь", - ответила она. Действительно, ее сестре нравилась ее работа, и она обожала своего Сайракса — так что Висенья подумала, почему бы не объединить то и другое и не сделать идеальный подарок? Септа Марлоу одобрительно кивнула, без сомнения, думая, что Висенья наконец-то научится вести себя теперь, когда она увидела ее в спокойном состоянии. "Подарок, достойный принцессы. Я думаю, ей это понравится ". Висенья кивнула. "Я надеюсь на это". Она продолжала любоваться платьем, когда Септа отложила свое рукоделие. "Теперь, когда ты закончила с этим, возможно, нам следует вернуться к —" "Вернуться к чему? Держать вилку? Пользоваться ножом?" Она прервала ее в очень неподобающей леди манере. "Да. Именно так", - кивнула Септа Марлоу. "Однажды ты выйдешь замуж, а у тебя нет хороших манер, девочка. Какой высокий лорд возьмет тебя в жены с таким твоим отношением?" Висенья закатила глаза, снимая платье с колен. "Я не буду какой-то ничтожной женой лорда. Я буду королевой. И тогда я смогу поступать так, как мне заблагорассудится". Септа подумала: "Если твоя леди—мать не родит сына быстро, как это ее долг, ты вряд ли станешь следующей королевой". Висенья ухмыльнулась. О, если бы вы только знали, что разговариваете с девушкой, которая станет первой правящей королевой Вестероса — первой женщиной, которая сядет на Железный трон... "Посмотрим". Она аккуратно сложила платье, чтобы не помять его. Она надеялась, что оно понравится Нире. В то время как Висенья предпочитала носить черный и красный цвета своего дома, Нире нравилось носить все и вся. В своей первой жизни Висенья избегала цветов Баратеонов как чумы. Она никогда по-настоящему не чувствовала себя Баратеоном и ненавидела носить черное с золотом. Теперь, в этой жизни, она носила черное и красное, иногда фиолетовое или розовое. Она чувствовала себя самой собой, надевая цвета, которые олицетворяли ее наследие — возможность, которой она была лишена в своей первой жизни. "С некоторых пор ты носишь волосы по-другому. Но, боюсь, я не узнаю этот стиль", - призналась Септа, пытаясь снова привлечь ее внимание. "Это валирийские косы. Их сделала моя мать. Это в честь моей тезки, королевы Висении, которая носила их, отправляясь верхом на Вхагаре в битву". Висенья улыбнулась, откидываясь на спинку стула. Она знала, что эта информация чертовски разозлит измученную женщину, и она оказалась права. "Ты леди. Тебе не следует надевать ..." — упрекнула Септа Марлоу. "Поправка, я принцесса. И в моих жилах течет кровь Древней Валирии. Я горжусь тем, что я Таргариен и дракон! Я не позволю заставлять себя стыдиться моего происхождения!" Огрызнулся Висенья. Она никому не позволила бы оскорблять ее дом каким—либо образом - не так, как это сделал Роберт. Тот, кто пытался покрасить ее волосы в черный цвет. Тот, у кого все драконьи черепа были сдвинуты, чтобы она их не видела. Тот, кто сжег и спрятал книги по истории Таргариенов. Тот, кто заставил ее почувствовать, что быть Таргариенами - позор и преступление. Виссния снова ухмыльнулась. "Почему тебя вообще волнует, как я причесываюсь? Это просто волосы. Если бы это зависело от меня, я бы обрезала их до плеч". Септа Марлоу ахнула от шока. "Даже ты не посмела бы сделать такое!" Сказала она, и Висенья дерзко наклонила голову. "О, правда? Попробуй меня". Когда женщина не смогла ничего сказать, Висенья с любопытством спросила: "У тебя вообще есть волосы под этим?" Она указала на скрытую голову женщины. Септа посмотрела на нее с раздражением. "Да, у меня есть волосы". "Вряд ли ты можешь винить меня за то, что я спрашиваю. Я никогда этого не видела", - пожала плечами Висенья. Септа Марлоу подняла бровь. "А ты бы хотела?" Висенья странно посмотрела на нее. "Конечно, нет. Это был просто вопрос. Мне было наплевать на твои волосы". Она снова переключила свое внимание на что-то другое, когда женщина сказала: "Принцесса Висенья". "Септа", - сказала она в ответ без всякого интереса. Марлоу прищурила глаза. "Ты сегодня крайне груба". Висенья равнодушно пожала плечами и встала, чтобы потянуться. Затем она развернулась и направилась к двери. Септа Марлоу тоже встала. "Как ты думаешь, куда ты направляешься? Твоя мать, королева, приказала тебе оставаться, пока я не прикажу тебе уйти —" Висенья оборвал ее, не потрудившись обернуться: "Я могу делать все, что мне заблагорассудится. Кроме того, этот урок давно закончен". "Сегодня мы ничего не добились! Значит, этот урок далек от завершения!" Крикнула женщина. Висенья открыла дверь и прислонилась к косяку. "Я сделала то, зачем пришла сюда — закончила платье моей сестры. Теперь я уйду и навещу моего Арракса". Затем она огляделась вокруг, на ее лице появилась ухмылка. "Если ты так хочешь остаться, можешь поговорить со стенами. Они все равно будут слушать тебя больше, чем я когда-либо ". С этими словами она захлопнула за собой дверь. Пришло время посетить ее любимое место в Замке — библиотеку. Мейстер, который преследовал ее за кражу книг, уволился. Он больше не мог мириться с ее выходками и не мог запретить ей пользоваться своей драгоценной библиотекой, поэтому решил попросить ее отца перевести его в другое место, что он и сделал, зная, каким мучительным испытанием для Висении стало пребывание в Красной Крепости. Для Висеньи все получилось достаточно хорошо. Новый мейстер, который был назначен в королевскую библиотеку, очевидно, слышал о неприятностях, которые она доставит ему, если он будет сражаться с ней, — поэтому он решил не начинать с ней войну. Теперь Висенья могла заходить в библиотеку, когда ей заблагорассудится, и ее приветствовал Мейстер, который не нависал над ее плечом, пока она выбирала книгу, которую хотела прочитать. Висенья подошла к книжному ряду и увидела мужчину, который показался ей знакомым — и все же она не смогла его полностью узнать. Он был старым и усталым на вид, с волосами белыми как снег и глазами такого бледно-сиреневого цвета, что они казались почти белыми. "Двоюродный дедушка Вейгон", - сказала она, удивленно моргнув. Она видела его в Харренхолле во время Великого Совета, вот почему он показался ей знакомым. Архимейстер повернулся к ней без всякого интереса. "Внучатая племянница Рейнира ... или это Висенья? Я никогда не мог отличить вас двоих друг от друга". "Это Висенья", - невозмутимо ответила она. Ваэгон медленно моргнул, а затем вернулся к своим книгам, по-видимому, совершенно не заботясь о ее ответе. "Правильно". Он всегда был тихим и немного странным человеком, как описывали его ее прабабушка и дедушка. Она не обратила на него внимания, подойдя к книжной полке, где заметила книгу, которую планировала прочитать следующей, Драконы, вирмы и Виверны. "Что ты здесь делаешь?" Затем он спросил монотонным голосом. Висенья в замешательстве посмотрел на него. "Это библиотека, двоюродный дедушка. Люди приходят сюда читать и учиться. Я ничем не отличаюсь. Лучший вопрос - что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть в Староместе? " Ваэгон не потрудился ответить ей. Он повторил: "Я имел в виду, что ты делаешь в этой части королевской библиотеки? Раскрашенные книги фантазий и сказок, я полагаю, прямо там". Он указал налево. Висенья закатила глаза, переступая на цыпочки, чтобы дотянуться до выбранной книги. "Я переросла детские книги еще до того, как начала их читать, двоюродный дедушка. Они такие скучные". Затем она с интересом наклонила голову, у нее в голове уже созрел солидный план. "Я бы предпочла прочитать что—нибудь вроде "Экономики Вестероса" или "Огня и крови - Драконы, вирмы и Виверны". В конце концов, это та книга, ради которой я пришел сюда ". Висенья отложила книгу только для того, чтобы Ваэгон посмотрел на нее с недоверием. "Вы тоже читали "Экономику Вестероса"? "Огонь и кровь"? И ваш юный ум был способен постичь такие взрослые темы политиканства и войны?" "Похоже, ты несколько удивлен, двоюродный дедушка. Я не понимаю почему. Чем сложнее что-то кажется, тем легче разделить на разделы и объяснить это просто, чтобы даже малыш смог это понять — если, конечно, использовать правильные слова, - невинно улыбнулась Висенья. "Действительно. И какая тема тебя интересует в данный момент?" Ваэгон наконец повернулся к ней, показывая, что она полностью завладела его вниманием. Висенья на мгновение посмотрела на него. Это могло либо пройти очень хорошо, либо отправиться в семь преисподних. Она рискнула: "Завоевание Дорна. Я нахожу Мартеллов, их стойкость и тактику очень достойными восхищения. Я изучаю их уже довольно долгое время. " Он что-то промычал и сел, в его глазах зажегся огонек интереса. "Тогда давайте послушаем". Висенья задумалась— стоит ли это того - разумно ли было бы так рано продемонстрировать свои истинные знания и потенциал. Она устала от уроков, которые ничего для нее не значили, устала тратить свое время на глупые вещи, которые ей не были нужны. Она также устала притворяться, что она не такая умная, какой была на самом деле. Итак, она села. К черту риск. "Дорнийцы, насколько я понял, не простые люди. Они умны и нелегко воевали с другими нациями. Они разделили свои армии на действительно небольшие группы, чтобы их нельзя было уничтожить всех сразу ", - начала она. "Кроме того, они прятались под землей и были просто невероятны в партизанской войне, и Эйгон Завоеватель просто не мог с этим справиться". Боги, как было приятно так открыто говорить о своем мнении и знаниях — знать, что ее будут воспринимать всерьез, а не как шестилетнюю девочку с именами. "Не имея больших армий, которые можно было бы потерять, и очень хороших укрытий для отступления, дорнийцы обеспечили себе гораздо лучшую позицию для самозащиты. Дорн также убил Мераксеса— используя эту стратегию, чего раньше никому не удавалось." Висенья пожал плечами, увидев выражение лица Ваэгона. "Это если говорить проще. Есть еще много чего, что нужно объяснить и вникнуть - и я бы с удовольствием остался здесь и поговорил об этом, но я боюсь опоздать на свои уроки ". Морщины на его лбу было достаточно, чтобы сказать ей, что он хочет поговорить с ней подольше. Она улыбнулась ему, поддразнивая. "Было действительно приятно видеть тебя здесь, двоюродный дедушка. Ты единственный человек, готовый слушать мои разглагольствования о политике и войне. Спасибо тебе за это. Кажется, никто не воспринимает меня всерьез, когда я говорю ". Надув губы, она развернулась и пошла прочь. Заглотит он наживку или нет? Попросит ее остаться или нет? "Подожди", - остановил он ее. Висенья ухмыльнулась, прежде чем снова повернуться к нему, теперь на ее лице была невинная улыбка. "Я бы хотела услышать от тебя больше. Останься и поговори. Я редко встречаю такой молодой, но интригующий ум ". Висенья наклонила голову и сказала: "Если ты настаиваешь". ******** королевская гавань, 103 год н.э. визерис таргариен Визерис любил пиры, песни, поэзию. Он любил рыцарские поединки и турниры — не для того, чтобы участвовать, а скорее наблюдать и подбадривать. Он любил, чтобы его люди были довольны. Он ненавидел спорить и повышать голос. Он также ненавидел торчать на Малом Совете целый день вместо того, чтобы проводить время со своей парой и дочерьми. Но теперь он был королем, у него были свои обязанности. Ему повезло, что у него была Рука такого Короля, как Отто Хайтауэр — человека, который позаботился обо всем за него, позаботился о вещах, с которыми он презирал иметь дело. Поэтому иногда он позволял себе помечтать о возвращении в теплые объятия своей пары на всю ночь — к маленькой Висси и Нире, которые часто проводили ночи вместе, обнявшись в одной постели, пока Висенья читала своей сестре истории из "Завоевания". Визерис был так глубоко погружен в свои мысли, что не заметил приближающегося к нему рыцаря Королевской гвардии. "Прошу прощения, что нарушил собрание, ваша светлость — ваш дядя, архимейстер Вейгон, просит войти. Он говорит, что это очень важно ". Он моргнул, на мгновение испугавшись. Его дядя Вейгон вернулся в Королевскую гавань на празднование своей коронации, которая скоро состоится. Они писали друг другу, и его дядя выразил необходимость посетить склеп его родителей — скорее матери — и кто он такой, чтобы отказывать ему. "Тогда впусти его". Как только двери открылись, вошел его дядя с некой искоркой в глазах, которой Визерис еще не видел. Глаза Ваэгона были мудрыми и почти безжизненными — такими они были с тех пор, как умерла Алисанна, но эта новая искра была полна удивления и волнения. Это чуть не ошарашило Визериса. "Племянник, когда ты писал мне свои письма, ты забыл упомянуть свою старшую дочь — по правде говоря, гений", - сразу же начал он. Даже его голос не был нервным, скорее, более легким. Визерис моргнул, все еще пытаясь осознать новое состояние своего дяди, которое он едва расслышал. "Боюсь, я не понимаю, на что ты пытаешься намекнуть, дядя. Какое это имеет отношение к моей Висенье?" Вагон откашлялся, не удостоив лордов Малого Совета даже взглядом. "Всего несколько минут назад у меня состоялся краткий разговор с Висеньей. Ваша дочь способна полностью понимать и практиковать экономику, статистику, подсчеты, историю, стратегию боя, искусство исцеления и многое другое!" Визерис чуть не подавился. Его Висси? Его маленькая девочка была способна на такие вещи? Висеня всегда была таким умным ребенком, всегда такой любопытной и жаждущей новых знаний — но к тому же ей было шесть именин! "Вы говорите правду, архимейстер?" спросил Великий Мейстер Руниктер с недоверчивым выражением лица. Но Ваэгон кивнул без сомнений. "Да, великий Мейстер. У девочки очень острый ум. Она была в состоянии быть в курсе каждой темы, по которой я к ней обращался ". Лорды Малого Совета все еще смотрели друг на друга в замешательстве, вопросе и недоверии. Вейгона это мало волновало, когда он снова повернулся к Визерису. "Племянник, осмелюсь сказать, что ты породил разум, который потенциально может стать величайшим. Кстати, сколько лет этой девочке?" Язык Визериса, казалось, был заплетен. Он не мог произнести ни слова. Это казалось невозможным. Хотя Висси была умной, она не могла быть гением — верно? Он бы заметил это, верно? "Мне—Ей шесть именин", - признался Визерис. Глаза Ваэгона заблестели, когда он сцепил руки за спиной. "Впечатляюще. Если бы она родилась мальчиком, я бы на коленях умолял тебя позволить мне отвезти ее в Старомест, чтобы она могла стать ученицей в Цитадели ". Визерис чуть не подавился слюной. Неудивительно, что Ваэгон был в таком хорошем настроении. Говорили, что его собственная мать, королева Алисанна, оказалась в такой же ситуации. Если бы она была мальчиком— она могла бы учиться в Цитадели. Он откашлялся: "Приведите ко мне мою дочь. Приведите сюда Висению". Королевский гвардеец поклонился. "Да, ваша светлость". Им не потребовалось много времени, чтобы найти ее. Висенья грациозно вошла в Малый зал Совета, высоко подняв голову и расправив плечи. Когда его дочь успела так быстро вырасти? "Отец, ты спрашивал обо мне", - ее голос не дрогнул. Когда он не ответил, Висси обвела взглядом каждого мужчину в комнате и кивнула: "Лорд Десница, великий мейстер Руниктер, лорд Лайман Бисбери, лорд Лайонел Стронг, лорд Корлис Веларион, сир Райам Редвин". То, что она знала их имена и лица, застало их всех врасплох. Корлис Веларион слегка ухмыльнулась, в то время как остальные обменялись лишь зрительным контактом. "Принцесса". "Милорды, я полагаю, нам следует обсудить остальное завтра. Это заседание закрыто", - сказал Визерис и встал со стула. Он даже отмахнулся от Отто. Что бы это ни было, ему нужно было услышать это от Ваегона — наедине. Как только комната была очищена, Висси наклонила голову и спросила: "Я сделала что-то не так, отец?" Он тут же покачал головой. "Вовсе нет, Висси. Не стоит беспокоиться. Архимейстер Ваэгон только что рассказал мне о вашем обсуждении— и что ж, я не нахожу слов. " Ваэгон кивнул, выглядя моложе своих лет. "Неудивительно, племянник. Было очень мало людей, которых называли гениями, а тем более девушек. Однако вы не должны позволить этому помешать вашей дочери научиться всему, чему она только может. " Визерис положил руку на плечо своей дочери. "Что ты пытаешься сказать, дядя?" Он боялся ответа. "Вы рассказали мне о бунтарских выходках Висении, о ее прогуливании уроков. Я полагаю, что ваша дочь находится на гораздо более высоком уровне знаний, чем тот, который она изучает в настоящее время, и именно поэтому она склонна убегать ", - попытался объяснить он. "Разум Висении подобен лесному пожару. Однажды начав жаждать знаний, он никогда не останавливается. Он стремится узнавать все больше и больше, пока не будет удовлетворен, чего никогда не бывает. " Он откашлялся. Все это время он думал, что Висси похожа на Деймона — неуправляемая и дикая. Визерис боялся — особенно потому, что его брат и его дочь были друзьями, не то чтобы кто-то из них знал, не то чтобы он им рассказывал. Но у его Висси был иной склад ума по сравнению с ним или большинством людей — его дочь была гением. Он почувствовал, как его захлестнула гордость. "Что же мне тогда делать?" Ваэгон на мгновение задумалась. "Мой тебе совет - не позволяй ее потенциалу пропасть даром только из-за ее пола. Мы не можем позволить ей отправиться в Цитадель, но мы можем доставить Цитадель к ней. " Его дядя, должно быть, заметил замешательство на его лице, поэтому уточнил: "Мы организуем репетиторов и более продвинутые уроки, которые бросят ей вызов. Мы научим ее всему, чему мог бы научиться студент Цитадели - только если ты согласишься, конечно, племянник. " Визерис немедленно кивнул. Он кивнул — он мог бы сделать это для нее, своей старшей. "Да. Да. Все, что угодно. Если она захочет. Ты хочешь этого, Висси?" Он опустился перед ней на колени, глядя, как ее глаза сияют такой жизнью и волнением. "Да, отец", - подтвердила она, и ему не оставалось ничего другого, как обнять ее. Мне очень жаль, Висси — жаль, что я не увидел и не распознал твой потенциал, что вместо того, чтобы посоветоваться с тобой, я послушал Отто, когда он сказал, что ты просто становишься похожей на Деймона — и что тебя нужно поставить на место. Я должен был знать лучше. Ты просто отказался соглашаться на меньшее, чем заслуживаешь, как и следовало бы, потому что ты заслуживаешь самого лучшего. Я горжусь тобой. Я люблю тебя. Визерис просто надеялся, что его дочь сможет почувствовать все то, о чем он думал — все то, что он вложил в свои объятия, когда она обняла его в ответ.