Кружащее чёрное марево

Она плакала горько - так, будто впервые за долгие годы дала волю эмоциям. Казалось, словно вокруг неё сгустились тени, с каждый секундой становившиеся только мрачнее и зловещее. Борису тем не менее жгуче захотелось приблизиться к ней, утешить. Мужчина стремительно подошёл, что-то размеренно проговаривая, как обычно делал для того, чтобы успокоить других людей. Но Оля не слушала, и лишь её вздрагивающие плечи были ему ответом. Психолог приблизился ещё, нервно заламывая руки и не зная, как ему лучше поступить, учитывая все обстоятельства в виде своей не очень здоровой тяги к этой девочке или её концентрированной злости на мир, которая в любое мгновение обратится и к нему. Борис мысленно покорил себя за то, что собирался сделать, но тем не менее протянул руки к её плечам. Оля дернулась, но не стала противится, когда он силой повернул её к себе лицом. И в той стремительности, с которой мужчина принял это решение, заключался неозвученный толчок и ей. В мгновение, когда девушка оказалась достаточно близко к нему, она привстала на носочки и неистово ткнулась губами в уголок его губ. Психолог замер, словно на него вылили ведро ледяной воды, а потом почувствовал обратное - словно что-то пламенное растекается по телу от губ до самого сердца и обжигает, когда Оля пытается углубить поцелуй. Невероятной силой воли он отстраняет её от себя. - Зачем ты?... - Глухо спрашивает он и параллельно вытирает пальцами её слёзы на щеках. - Ты же меня не хочешь, я старый. - Вы не старый, - возражает Оля, не сводя с него глаз и не прекращая плакать. - Я тебе даже не нравлюсь, - парирует Борис, которому всё сложнее сохранять самообладание. - Нравитесь, - упрямится она, подходя ближе. - Помнишь, мы как-то раз разговаривали про бегство от проблем, самообман и всё такое? - решил уточнить психолог, стараясь лишний раз не касаться её. - И что, я сейчас, может быть, и хочу убежать! - гневно восклицает девушка, зло сверкая глазами. - Но тебе же придется вернуться, - мягко парирует мужчина, улыбаясь. - И тогда ты вдруг заметишь, что просто переспала с каким-то мужиком, а не разобралась с ситуацией. - Не с каким-то, а с вами, - буркнула она, опуская глаза. Жалея себя и её, мужчина решился на относительно невинный в сложившихся обстоятельствах жест - объятие. Притянув всё ещё плачущую Олю к себе, стал мягко касаться её волос, нашептывая какие-то банальности, чтобы не множить тишину. - Алина говорит, что лучше всего познавать мир через секс, - рассказывает она, чуть успокоившись, но всё ещё крепко обхватывая его руками, как последнюю надежду. - Ничего нельзя понять через секс, это глупости, мне жаль, если ты поверила в них, - бормочет он ей на ухо и чувствует, как девушка оставляет едва ощутимый поцелуй на его шее. - Оля, прошу тебя, хватит. - Почему? - Она немного отодвинулась - лишь так, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза. - Не хотите меня? - Тебе просто сейчас тяжело, понимаешь? - едва заметно покраснев, ответил Борис. - Во-первых, пользоваться твоей уязвимостью каким бы то ни было образом я не собираюсь, а во-вторых, как ты знаешь, всякие отношения между психологом и пациентом запрещены для общего блага. - Вы мне зубы-то не заговаривайте, - усмехнулась девушка, впервые за долгое время улыбнувшись, - вопрос другой был. Хотите или нет? - Оля, я тебе повторю... Не успел он закончить, как она вновь стремительно поцеловала его, запустила пальцы в волосы и изогнулась дугой в его руках. Борис подавился невысказанными возражениями, а по коже прошёл электрический разряд. - Оля, - пытался вставить он между её хаотичными поцелуями, но она словно и не слышала, продолжая массировать его голову пальчиками, - Оля, прекрати... - Но абсолютно безрезультатно - она продолжала касаться то тут, то там, переходя с лица на шею и обратно. У Бориса не хватало совести, чтобы резко отдернуть её от себя, чтобы прекратить эти мучительные ласки. Но в мгновение, когда Оля наконец-то вырвала у него ответный поцелуй и первый сладостный вздох, он опомнился и кинулся прочь. В ужасе распахнув глаза, он смотрел на, казалось, потерянную девушку и не мог сформулировать никакой цельной мысли. - Ты совершаешь глупость и ввязываешь в неё меня, - переведя дух, сказал он, всё же рискнув сделать шаг навстречу. - Я всё тебе сказал касаемо наших отношений и прошу соблюдать границы. И хотя он пытался придать голосу больше грозности, девушка ему явно не поверила. Она без явной вины рассматривала его, словно видела сквозь одежду, а потом заговорила на удивление логически. - Я не верю Алининой теории о сексе, но в эту самую секунду я хочу вас как мужчину, а не как психолога. Если это взаимно, давайте не будем разговаривать об этом сейчас и после, а если нет - ладно уж, я уйду домой. - Борис хотел сразу же отправить её восвояси во избежание трагедии, но ему не дали вставить слово. - И не надо тут говорить ни про какой-то там профессиональный кодекс или старость. Хочу и всё. - Она медленно подходила ближе, испепеляя его своими чернеющими безднами вместо глаз. - А ты меня? Борис не был уверен, что было в ту секунду с ним, какое помрачнение или, быть может, наваждение, но, кинув тихое "да", он сам прильнул к её губам. Оля отвечала с непонятной ему страстью, неудержимо стремилась постоянно касаться его в разных. Она не стала возражать, когда психолог забрал инициативу на себя и властно откинул ей голову назад, глубоко целуя. Девушка негромко вздыхала под его напором и старалась дать ему ещё больше. Не заметив, каким образом это случилось, Борис в скором времени обнаружил, что Оля успела избавить его от свитера и подбиралась пальцами под футболку, чтобы снять и её. Вдруг почувствовав некое подобие смущения перед этой молодой красивой девушкой за старого себя, он уже хотел было отвести её ладони прочь, но вдруг больно получил по рукам. - Ауч! - шикнул он злобно и тут же чужое дыхание опалило его губы. - Я хочу потрогать, - был ему ответ. Нехотя подчинившись, он поднял руки и через мгновение оказался наполовину голым перед ней. Внезапная мысль о том, что она лишь смеется над ним и сейчас остановится, достаточно натешившись, выбила его из колеи. - Красиво, - шепнула она, ведя ладонями от кадыка вниз по телу. Борис оказался невероятно худым, подтянутым под своей объемной одеждой. Оле нравилось смотреть, как после прикосновений её рук по коже мужчины бегут мурашки, как он поднимается его грудь, как витиевато у него уходит дорожка волос под брюки. Психолог, пораженный её реакцией, сперва растерялся. Он-то видел в зеркале лишь морщины и дряблость на руках, какие-то несовершенства и показатели возраста. Он решительно скинул с её плеч извечный черный пиджак и с силой прижал к себе. Оля вдруг почувствовала настоящую мощь его желания: словно что-то ярчайше-белое сражалось с её мраком и стремительными темпами одерживало победу. Борис действовал то неистово, то осторожно-нежно, то и вовсе благоговейно-почтительно, совсем не так, как Леша, отчего девушка потерялась в ощущениях. - Спальня, - со вздохом попросила она, когда он прикусил мочку её уха. Мужчина издал какой-то нечленораздельный звук одобрения и повлек её за собой в соседнюю комнату. Оля неотрывно следовала за каждым его движением, ловила каждый порыв и со страстью отвечала на них. Добравшись до кровати, девушка внезапно толкнула его в грудь руками, отчего психолог упал на простыни, удивленно распахнул глаза. Оля неспешно снимала с себя остатки одежды: аккуратно стягивала колготки, водолазку, пока не осталась в одном белье. Борис восхищенно рассматривал её, привстав на локтях, а девушка тем временем потянулась к ремню на брюках. - Ты уверена, что действительно этого хочешь? - хрипло спросил он, поймав и нежно сжав её руки. - Остановимся прямо сейчас, если скажешь. Оля удивленно замерла, как будто впервые увидела его и только сейчас задала себе этот вопрос. Посмотрела на себя в белье, на его голый торс, кинула несколько робких взглядов вокруг, а потом остановилась на нём, округлив глаза, словно ребёнок. Оля увидела перед собой не просто мужчину постарше отца, а некую необходимую ей помощь, единое с ней существо, способное понять и забрать её облако. Психолог насторожился и собрал все силы, чтобы терпеливо выждать её ответа. Сев прямо, он лишь мягко гладил большим пальцем чужую ладонь. Вдруг Оля высвободила руки и быстро села лицом к нему на колени. - Нет, - чётко сказала она, хмуря брови, и клюнула его в уголок губ. - Нет, - ещё раз в другой край. - Нет, - долгий, чувственный поцелуй, пауза, тяжелое дыхание и резкое объятие - тело к телу, душа к душе. - Прекратим? - едва слышно спросил мужчина, укачивая её в руках, успокаивающе гладя по спине. - Я не знаю, - спустя время сказала девушка, крепче обнимая его. - Что ты чувствуешь? - саркастически спросил Борис, стараясь звучать адекватно, хотя бурлящая страсть затмевала разумные мысли и желания. - Что я ненавижу этот вопрос, - усмехнувшись, ответила она. - Мне кажется, я правда хочу вас. Но не секса, что-то другое, сильнее. А может и его тоже. Я не знаю. Внутри хаос, я им не владею. - Ты никогда и не сможешь им владеть, - уже спокойнее сказал Борис, чуть отстраняясь от неё. - Но ты можешь направлять его туда, куда нужно. Не на близких, не на себя и не в мир, а переносить его в собственную силу. - Собираетесь мне прямо тут сеанс психоанализа устроить? - изогнув бровь, спросила она без издевки. - Да мне как-то неловко будет, Оль, - смутился он, осознав, что девушка всё ещё сидит в белье у него на коленях, а сам он так и остался возбуждён. - Тогда помолчите, - посоветовала она и впервые за всё время их безумства крайне осторожно поцеловала его: сперва лоб, потом веки, нос и, наконец, губы. - Поговорим в другой разок, - шепнула она, опрокидывая его на кровать.