The Way I Love You

Позволишь мне помочь?

Кай провожает удаляющуюся фигуру Джонни суровым взглядом: — Ты бросишь его? В положении? — О нём хорошо позаботятся родители. Что я могу ему дать, или его ребёнку? — Вашему, Джонни. Со бросает на друга шокированный взгляд, а потом падает перед ним на колени: — Хён, я оставил в своей тумбочке ключи от той квартиры. Я так и не смог обустроить её, но, … Если Тэён-а захочет, то пусть продаст её. Я оформлю дарственную и отправлю все документы по почте на твой адрес. Если ему не надо — то будет подарок для ребёнка… — Ты думаешь, что Тэёну нужны твои деньги? У него их — миллионы! Ему нужен ты, Джонни. Я не прощу тебя, не выполню твоей просьбы! Джонни хмурится и подскакивает на ноги, серьёзно заявляя: — Ты всё сделаешь, а я уеду — куда угодно и куда подальше, — альфа кидается за дверь, опрокидывая за собой вешалки и пару стульев — чтобы Чонину было сложнее догнать. / Тэён не верит. И Кай его прекрасно понимает, а потому спрашивает: — Что сказали родители? — Они не против внука. Помощь, поддержка, все дела. Даже хотели вывесить объявление о поиске няни, — омега замолкает на пару секунд, прежде чем выдать суровое, — Будто я сам не справлюсь. У альфы от этих слов по спине побежали мурашки. Он вдруг вспомнил слова младшего о ключах и о многом задумался; в частности о том, как же хорошо эти двое друг друга знают. — Он не сказал — почему? — Ли поднимает свои большие влажные глаза на Кима, который даже не знает, что ответить, а потому сыпет всё и враз: — Ну, Джонни…. Он из неблагополучной семьи. И в один из дней он не выдержал и сбежал. Хотя его родители и хорошие работники в средней фирме, но кто знает, что скрывается за чужими дверьми, — альфа переводит дыхание, невольно выпуская феромоны, чтобы успокоить омегу, — Он говорил, что не сможет обеспечить вас. Что не хочет принимать подачки от твоих родителей и… И прочий бред. — Бред! — согласно хмыкает Тэён, оглядывая кухню. / Чонин подрывается со стула, когда слышит, как входная дверь стукается о стену. Оказавшись в коридоре, он видит сияющего Тэёна, всего в снегу, который кричит: — Хён, там снег! Пошли гулять, хён! Мне скучно одному! Кай неуверенно принимается одеваться, чтобы только не оставлять беременного омегу одного на скользкой заснеженной улице. Альфа едва поспевает за несущимся вперёд Ли, который бегает и кружится, скользит в своих модных сапогах так, что сердце Кима обрывается из-за волнения. А потом и Чонин входит в раж — принимает правила простой игры в догонялки, поддаваясь младшему, каждый раз ловя в свои руки покрепче и понадёжнее. / Кай получает по почте официальное письмо со всеми документами на право владения и т.д. и т.п. касательно… — Той самой квартиры, — альфа откладывает пакет документов в сторону, когда осматривает хорошую квартиру в нескольких остановках от Университета — трёхкомнатная, светлая, с высокими потолками. Альфа начинает с уборки. Ему самому не нравится заниматься чем-то подобным. Но раз дело касается беременного, то надо постараться. Всего за пару месяцев квартира изменяется до неузнаваемости. Чонин на свои деньги покупает мебель, меняет сантехнику и кафель в ванной, тащит горшки с цветами и даже задумывается о покупке детской колыбели. Масштаб своей проблемы Ким осознаёт только когда в квартиру входит Ли, начавший округляться и становиться всё ярче с каждым днём. Омега восторженно рассматривает квартиру, проверяет каждый уголок и, остановив свой взгляд на довольном альфе, спрашивает: — Так это от тебя пахло дыней и имбирём? — Так сильно пахнет? Я … — Всё в порядке. Просто я всегда думал, что это духи, или специи — у тебя едва уловимый запах. Хорошее сочетание, кстати. Чонин закусывает губу, не зная, что ответить. / К середине апреля Тэён полностью переезжает на это место, игнорируя жалкие попытки родителей вразумить единственного ребёнка. И Кай, сам того не замечая, начинает всё чаще бывать в гостях у омеги, не ощущая, как на нём оседает яркий запах вишни, который привередливых одногруппников заставляет нервно хрустеть пальцами. Потому что от Кима пахнет завидным омегой. Но ему самому на это как-то плевать, он даже свыкся с тем, что теперь задыхается не кофе, а вишней. И стоит сегодня Чонину переступить порог квартиры Тэёна, как он слышит восторженно-радостное: — Беги сюда, скорее! Перепуганный альфа моментально возникает перед омегой, который замер с широко раскрытыми глазами и приоткрытым ртом, поглаживая свой живот с тихим шёпотом: — Он толкается. Глаза Кима раскрываются также широко. А по загривку пробегают мурашки, когда тонкая рука Ли хватается за предплечье и немного сжимает. Какое-то время они сидят молча, а потом Кай робко спрашивает: — Я могу? И Тэён перехватывает запястье альфы, чтобы положить чужую большую ладонь на свой животик, где несколько секунд назад вполне явно ощущалось шевеление. Они оба закрывают глаза, прислушиваясь к ощущениям. Вот оно. Каю не нужно быть отцом этого ребёнка, чтобы уловить привычную нотку кофе, чтобы касаться мягкого живота беременного Тэёна, и ощутить пробный толчок так, что собственное сердце пропускает удар. — Наверное, ты ему понравился, — посмеивается Ли, обводя взглядом комнату, — На самом деле, тут мне стало спокойнее, и я впервые почувствовал малыша. Тут всё окутано твоим ароматом — он успокаивает, так ненавязчиво. — Тэён-а, я не могу, — альфа одёргивает руку от чужого тела, понимая, какие жестокие слова должен сказать. — Думаешь, что я прям сразу влюбился в тебя? Вот и нет, — неожиданно жестоко бросает омега, — Но я бесконечно благодарен тебе, хён, и не хочу терять с тобой дружбы. — Я тоже не хочу терять тебя, — Ким опускается грудью на бёдра Ли, обнимая его колени, не замечая, как из глаз вытекают слёзы. Ему может быть бесконечно жалко этого парня, он может сколько угодно искуплять грех младшего, но никогда не сможет полюбить так, как альфа любит омегу.       

Позволишь совершить этот проступок?

В последнее время Кай реже навещает Тэёна: сказываются приближающаяся сессия, стажёрство в фирме отца; да и сам омега чаще бегает по врачам или магазинам, готовясь к родам. И вот, в субботу альфа переступает порог квартиры омеги, замечая того сидящим на диване, с синяками под глазами. Ким неловко улыбается, предлагает приготовить, сделать массаж — всё, что угодно. Они уже обсудили, что эти отношения ни к чему хорошему не приведут, а потому лучше остановиться на названных братьях. Но сейчас тихий голос Тэёна выдаёт: — Мне сказали, что Зёрнышко слабеет, чувствует себя одиноко, и поэтому его запах начинает угасать. Чонин-а, мне очень нужна твоя помощь. — Что… А что я должен сделать? — Кай неуверенно замирает напротив такого крохотного сейчас омеги, который поджимает губы и умоляет о простой малости: — Прошу тебя, мне хватит просто подержать тебя за руку. Альфа понимающе кивает и падает на диван рядом, он закидывает руку на плечи парня, прижимая того к своему боку, тут же выпуская феромоны, которые расслабляют беременного. — Чонин-а, — совсем тихо начинает Ли, — Мне и самому так одиноко. У меня не осталось друзей, да изначально никого не было рядом: ни омег, ни альф, даже родители… Они любят меня, но… Мне их так не хватает. А теперь меня многие и вовсе избегают: молодой беременный омега без запаха альфы. Я наврал соседу, что мой муж уехал в командировку, но он даже не кивнул. Я такой жалкий! До Кима начинает доходить. Медленно, но верно. Он крепче сжимает такого хрупкого омежку в своих руках, когда предлагает: — Я буду навещать после занятий, каждый день. Только предупреждай, если будешь куда уходить. Буду сидеть тут, готовить отчёты, учить экзамены. Если вам станет лучше, то я перееду — всё же ближе до универа. И буду сторожить твой сон, чтобы и Зёрнышку было спокойно. Я не предлагаю тебе ничего кроме — только помощь. Позволишь совершить этот проступок? И Тэён кивает. / Квартира постепенно наполняется тонким имбирным запахом, пряным от сочетания с зелёным чаем. И Тэён вновь оживает. Он принимается чаще готовить, пробуя новые блюда и пытаясь угодить Каю. Альфа смеётся, когда тарелки становятся больше с каждым разом, когда овощи получаются слаще, а пересоленные супы наконец-то становятся ‘в самый раз’ — он просто поощряет желание омеги, помогая тому в хозяйстве, где разрешает Хозяин. В квартире цветут растения на подоконнике, а Тэён замечает, что ребёнок стал спокойнее и будто лучше питаться, его кофейная нотка стала сильнее. И Ли радуется до тех пор, пока не улавливает в собственном аромате стойкую сладость дыни. Он бросается нюхать все свои вещи, чтобы убедиться в том, что запах Кима перенял только ребёнок. Омега выходит на кухню, где альфа строчит шпаргалки. Тэён закусывает губу, а потом обнимает Чонина со спины и шепчет в самое ухо: — Я могу отвлечь тебя на часок? Не больше. Кай оборачивается и неуверенно кивает. Ли тут же опускается на его колени, закидывая руку на шею, чтобы прошептать: — Нужен твой запах. Альфа думает о том, чтобы скинуть с себя омегу ровно три секунды, потом натягивает улыбку на губы, чтобы дать отрицательный ответ, но Тэён, будто предугадав все мысли Чонина, выдаёт: — Зёрнышко перенял аромат дыни. И все мысли покидают голову Кая: — У меня же такой слабый запах. Вы с Джонни постоянно подавляете его. Как так получилось? — Ну-у-у, мы с Зёрнышком который месяц живём в окружении твоих ароматов, и-и-и, если так подумать, то ты всегда был рядом со мной. Чонин-а, ничего от тебя не требую — помоги нам, нам обоим. — Я должен убедиться, хорошо? — с этими словами альфа склоняется к животу омеги, и принюхивается. Он проводит ладонью по животу, приподнимая широкую футболку, и вновь прислоняется носом к коже. И ребёнок, в самом деле, пахнет едва уловимой летней сладостью — очень тонкий аромат, именно такой, какой и сам Чонин ощущает на себе. И Ким касается кожи живота в лёгком поцелуе, поднимает глаза на растерявшегося Ли, невесомо целует шею омеги: робко, расслабляюще, ни намёка на страсть — только любовь, тонкая, целомудренная. На кухне, почти как на летней веранде — солнечно, тепло, тянет утренним кофе и пирожками с вишней, сочной дыней и прелым имбирём. Чонин не думал, что целовать такого Тэёна — сладко до головокружения, в чём-то понимая растерянность и испуг Джонни: такого омегу не каждый удержит. Пальцы альфы путаются в мягких волосах, открывая шею, пока локоть другой руки устроился на округлом бедре, аккуратно поддерживая беременного омегу. Тэён уже плачет от вожделения, а кровь с невероятной скоростью бежит по венам, делая лицо и шею красными, и только тогда зубы Кая резко, одним коротким движением, прокусывают ароматную железу, оставляя свой аромат. — Считай, что я крёстный отец ребёнка.

Ты прогонишь меня?        — Ты такой подозрительный