Кто они друг для друга

      Стояла глубокая осень, температура была достаточно низкой, чтобы ожидающие своего транспорта люди закутывались в свои куртки, постепенно превращаясь в молчаливые мумии. Марина относилась к числу людей, для которых было важно просчитать день в зависимости от погодных условий. Так, на дне сумки лежал аккуратный черный зонт, а тело покрывала серая теплая куртка, больше подходящая для зимы, но выбирать не приходилось. Черные, уже не первый год ношеные ботинки, обрамляли ее «маленькую ножку» 40 размера. Над тем, как неизящно выглядели ее ноги всегда потешалась мать, выдавая иногда такие фразы, от которых у Марины до сих пор перехватывало дух, а в горле стоял ком всего самого невысказанного и потаенного.       — Привет! — прозвучал голос сверху, привлекая внимание задумавшейся девушки. Где-то под ребрами Марины что-то булькнуло, закатилось куда-то непонятно, а волнение заставило ее ладони покрыться влажной влюбленностью.       — А, доброе утро, — улыбнулась девушка.       — Сегодня ты что-то припозднилась, — заметил Он, осматривая ее сверху вниз.       Марина всегда приходила куда бы ни было на минут 30 раньше назначенного. Связывала она это с выправкой матери, которая была тревожным до крайности человеком.       — Возникли некоторые проблемы… — пробубнила та, но вовремя спохватившись, ответила, — Вчера приехала первокурсница, мы немного разговорились, слово за слово, и…        И в этот момент подъехал переполненный людьми трамвай. Он тяжело остановился, словно под нагрузкой некого великана, но с достоинством, присущей любой технике, открыл свои двери. Наверное, больше двух десятков людей выползли из него, неся свои мысли куда-то в неизвестность. Это было видно по их походке, грузной и непонятной, по их взгляду, блуждающему по лицам, словно они хотели кого-то узнать, увидеть, чтобы поделиться этой ношей, такой непонятной для них самих.       — Да, первая неделя учебы — это грустно, — заметил тот, засмеявшись. Его худощавое высокое тело скользнуло внутрь трамвая, унося за собой ту самую озорливость.       Марина порывалась было протиснуться вслед за ним, чтобы успеть сесть на малочисленные свободные места, однако грубая толстая бабка была совершенно иного мнения. Ее мясистые бока оттолкнули девушку назад, оставляя ей место только в стоячем положении в самом конце вагона. Мысленно отругав себя за медлительность и слабую физическую подготовку, девушка ухватилась за рядом стоящее кресло, приготавливая себя к мучительной поездке в душном трамвае, который ровно через пару остановок выплюнет ее обратно в холод.       — Но все же, первая неделя дает возможность думать, что скоро это все закончится, — оптимистично заявила Марина, смотря прямо в глаза Марку.       — Три года до выпуска не являются синонимом к слову «скоро», -упрямо промурлыкал парень.              В ответ он не услышал ничего, что противоречило бы его мнению. Марк в целом не слушал ее болтовню, а просто наблюдал, как глаза девушки перемещались то на него, то куда-то в салон, то в сторону окна, словно он был ей совершенно неинтересен. Это его забавляло, особенно та неловкость, что создавалась между ними, это трепещущее чувство на языке, которым он по ее просьбе вмиг был бы готов поделиться.       «Я бы хотел, чтобы он никогда не останавливался» — прозвучала назойливая мысль в голове юноши прежде, чем двери трамвая выпустили на свободу его «вихрь». Именно так, и никак иначе Марк не мог назвать это существо. Голубоглазая девчонка если не занимала его голову, то мельтешила перед глазами, словно иного места во всем университете у нее не было. Она появлялась в своем зеленом свитере везде, хотя, возможно, Марк сам искал это свитер в толпе студентов.              Конечно, эти двое совершенно не представляли кто они друг для друга.