Монетка

Какузу жалел, что родился на свет. Человечество сходило с ума, как могло. Наркотики, войны, протесты, парады. Теперь ко всему безграничному количеству сумасшествия добавился ещё один пункт. Почему-то люди решили, что они не должны страдать. Но из очередной глупой идеи какого-то сумасшедшего человека, слишком боящегося порезать палец ножом во время приготовления ужина, она стала реальностью. "Ваши дети больше не будут страдать, когда их будут избивать в школе! Они не будут страдать, когда умирают в подворотне от ножа или в больнице от рака! Они не будут страдать, погибая на войне под градом пуль, разрывающих их тела мин! Больше не будет извращенцев-мазохистов, они не будут портить ваших детей! Процент суицидов упадёт до минимума! Мы будем процветать!" - вот что трезвонили со всех экранов и вешали во всех газетах. И глупое общество согласилось и пошло за своими пастухами, как стадо глупых овец. Пошли отдавать своих детей в руки врачей и обрекать их на вечные нескончаемые страдания. Теперь мир делился на две части. 01 - люди, которых "освобождали от страдани". Те, кому никогда не придётся познать боли ни от ушиба, ни от разрыва снаряда в метре от тебя. Как и следовало быть, 01 становились только богатые и привилегированные. Право имеющие. Они могли до потери пульса обкалываться наркотой, резаться забавы ради, гонять на хороших тачках без страха разбиться. Им всё равно не будет больно. Даже если умрут они ничего не почувствуют и будут самыми счастливыми на земле. А ещё были 02. Второй сорт. Те, кому приходилось терпеть на себе все последствия чужих удовольствий. Ничего не бывает просто так и, чтобы одним было хорошо, другим придётся страдать. 02 становились с самого рождения, в то время как 01 можно было и не становится. 02 не приходилось выбирать. Они были обречены страдать с появления на свет и до самой гробовой доски. Это распределение считалось самой гениальной разработкой сотни веков. Наука не стояла на месте и, вместо того, чтобы изобрести совершенное средство от всего неизлечимого, обнаружила совсем бесполезную и глупую нейронную связь. И стала ей пользоваться. Стоит ли говорить, что процент самоубийств вырос до критических показателей? Какузу был 02. И он ежедневно ненавидел себя и свою жизнь. И Хидана, что так отчаянно пытается почувствовать боль, причиняя её 02. Хидану было шесть, когда его родители решили, что он слишком неосторожен и неуклюж и ему пора избавиться от боли, которая сопровождала его ежедневно вместе с гиперактивность и чрезмерной любознательностью. Разбитые в кровь колени, подранные локти, рука, которую за пару лет он умудрился сломать три раза, собака, покусавшая его за ногу. Хидан боялся. Он не понимал ни что это, ни зачем. Он боялся шприцов и иголок, непонятных аппаратов, скальпелей и белых халатов. Но всё оказалось не страшно и.. не больно. Совсем. Даже попытка ущипнуть себя не дала ничего, кроме подтверждения того, что ему теперь не больно. И Хидан обрадовался. Теперь он может спокойно перелезать через забор и воровать яблоки в соседском саду, не боясь, что его поймают и в спешке он рассадит себе и без того страдающие руки или ноги. В той же клинике рожала женщина, ещё не знающая, что её ребёнок обречён на вечные муки. Как только Какузу родился, его сразу заклеймили, на всю жизнь помечая 02. И безобидный хиданов щипок на маленьком тельце, только увидевшем свет, отразилось плачем и неосознанной агонией. А ещё через несколько минут радости мать Какузу, даже не успевшая записать его имя, узнала, что её сын будет 02 какого-то отпрыска богатой семьи. Первые неосознанные года Какузу вычеркивал из общего количества лет, которые он сходил с ума от боли. В свои десять он впервые почувствовал, что такое упасть с третьего этажа. Хотя в их доме не было третьего этажа. И даже второго. Он до сих пор помнит, как долго он не мог вдохнуть. Лёгкие будто сжало тисками, не позволяя глотнуть воздуха. Рёбра будто впивались во внутренности. Ноги тоже ломило тупой ноющей болью, будто суставы выворачивали наизнанку. Какузу не мог даже кричать, лишь как безумный метался по кровати. Напуганная мать повезла его в больницу, не зная, что ещё делать. Там он, ещё совсем ребенок, и узнал, что обречён. И из-за кого. Хидана привезли туда чуть позже. Он едва дышал, захлёбываясь кровью, но был в сознании. Конечно, он же ничего не чувствовал. Переломаны два ребра, одно из которых вышло с боку, одна нога сломана, другая вышла из сустава. Шея, кажется, тоже не в порядке. После долгой операции его отправили в палату. Разочарованный собственной неудачей он сжимал пальцы в кулак. Он хотел почувствовать хоть что-то. Хоть немного, хоть на миг. Хидан давно забыл, что такое боль. И, если сначала это казалось чудом чудесным, то теперь он безумно хотел снова почувствовать её. Он хотел почувствовать себя живым. Разочарование в своей мнимой неуязвимости пришло тогда, когда между вечными пьянками и наркотическим угаром он случайно увидел девушку, глотающую таблетки горстями. Хидан никогда не видел её в компании, поэтому решил узнать, кто она. И узнал. 02, пытающаяся заглушить боль колёсами. Её 01 попал в аварию после кутежа и теперь умирает где-то в больнице, а она обречена корчиться в агонии, которую невозможно заглушить. Почему-то в этот момент Хидан резко понял, что она живая. Она чувствует. Чувствует каждой клеточкой своего тела. А сам он? Он чувствует хоть что-то? Ответ оказался очевидным. По неизвестной причине это осознание повергло его в глубокий шок. Получается, что он и не живёт совсем. Он существует. Ходит, ест, спит, пьёт и упарывается так, что даже глаза открыты не в состоянии. Но не живёт. Он ничего не чувствует. И это стало пугать. Со следующего дня Хидан твёрдо решил вернуть себе жизнь. Но, как оказалось, разорвать связь уже невозможно. На новую разработку уйдут долгие-долгие годы, а пока всех устраивает новый порядок вещей, никто даже не подумает об этом. Значит Хидан сделает это сам. Он сам порвёт связь. Или заставит себя чувствовать. Первым пунктом в длинном списке вариантов стала грань со смертью. Обмануть систему и порвать связь. Именно это он и хотел сделать, прыгая с крыши своего же дома. Но попытка не принесла ничего, кроме знакомства со своим 02. Хидан никогда не задумывался, что его 02 младше. Или не хотел задумываться. Ровно до момента, пока он не узнал от медсестры, что его 02 всего десять и сейчас он корчится от боли в соседней палате. Укор в её словах был понятен. Он обрекал на мучения ребенка, пытаясь что-то кому-то доказать и сломать систему. И Хидану действительно стало совестно. Он в самом деле готов причинять неимоверную боль ребёнку? Но голос совести был совсем тихий, поэтому, как только он получил справку о выписке из больницы, он совсем пропал. Он не может остановиться. Первым делом он познакомился с Какузу, хоть тот и был против общения со своим мучителем. Какузу был слишком понятливым ребёнком. Он узнал, почему ему больно. А теперь ещё и узнал из-за кого. Но он был всё-таки ребёнком. И детское любопытство взяло верх. Хидан был странным. Постоянно говорил о жизни, о том, что она пустая, спрашивал, что Какузу сейчас чувствует. И Какузу рассказывал, красочно описывая, что такое боль. И до сих пор описывает. Ещё более красочно, иногда откровенно грубо, не скупясь в выражениях. Тогда, после реабилитации, Хидан захотел перевезти Какузу к себе. Он хотел знать, что тот чувствует. Он хотел воссоединиться со своей недостающей половиной. Какузу это показалось чем-то совсем уж немыслимым и он эту новость принял с лёгким испугом и восторгом. Детский интерес никак не хотел затихать. Его мать долго думала, взвешивая все "за" и "против". К счастью, родители Хидана были людьми адекватными и понимающими и предложение Хидана им мягко говоря не понравилось. Но тот был непреклонен и предложение стало требованием, не имеющим варианта "отказаться". Какузу любил свою мать. И сейчас немного даже не верил, что та всё же отдала его. Да, жили они довольно бедно, перебиваясь от зарплаты до зарплаты. Хоть она и работала на двух сменах, в современных реалиях денег хватало с трудом. А тут богатая семья, способная дать ребенку все блага жизни. К тому же свои страдания стали совсем в тягость. Её 01 болел раком и она каждый день увядала так же, как увядал 01. Скоро это станет невыносимым и она совсем не сможет работать. И терпеть чужую боль. У таких историй всегда один исход и она не тешила себя надеждами. Она повесится так же, как ещё миллионы таких же, как она. И чтобы Какузу остался беспризорником она совсем не хотела. Поэтому согласилась. С того момента жизнь сильно поменялась. Какузу был благодарен только за две вещи: за хорошее образование, которое он смог получить, благодаря Хидану, и за то, что этот же самый Хидан решил отодвинуть свои попытки "вернуть себе жизнь", пока Какузу не повзрослеет. В остальном же плюсов он не находил. 02 была отведена отдельная комната с ванной, он отдельно питался, отдельно ездил в школу. Родители Хидана не горели желанием воспитывать чужого ребёнка, но и не делали из него раба и слугу. Он просто жил отдельно, если так можно сказать. С матерью он виделся часто только первый год. С каждым днём ей становилось хуже и она невольно отдалялась. Скорее всего ей осталось немного. Она совсем не хотела, чтобы сын видел её кончину. Боль становилась просто невыносимой и она почти не могла больше работать. И Какузу это понимал. И когда ему пришло письмо с работы, где говорилось, что она отправилась в другую страну вместе с переезжающей организацией, он уже всё знал.