просто полюби меня сильнее

      — Олег, как ты себя чувствуешь? — Саша губы поджимает, когда замечает, что дверь в комнату брата заперта на ключ. Он обижается на родителей, психует и не хочет ни с кем разговаривать. Саша его понимает. Совсем не радостный подарок преподнесли брату на его 18-летие. Вот так ждёшь этого дня, а потом оказывается, что у тебя назначена свадьба с каким-то там черным магнатом. И ведь у семьи было достаточно денег, зачем это сотрудничество? — Открой мне, пожалуйста. Я один.       Слышит, как замок открывается, а потом проходит в комнату. Темно. Окна зашторены плотно. Олег усаживается на большую кровать и на старшего брата смотрит, ищет поддержку хотя бы в нем.       Саша понимает все без слов. Закрывает дверь на замок, как до этого, и присаживается рядом с братом. Тот сразу лезет ближе, утыкается в острое худое плечо.       — Рассказывай, — Саша гладит младшего по спине, успокаивает, и прижимает к себе. Он знает, что это нечестно, даже собачиться сейчас не хочется. Осознание, что совсем скоро младший покинет родные стены дома, давит.       Сам Александр видел этого Диму, за которого хотят отдать Олега, от силы пару раз и он, честно признаться, не казался таким надеждым. Вверять брата ему не хотелось. Не верил, что его дорогой Олежа там приживется. Потому что такой у Олега характер: он взбалмошный, резкий и действительно агрессивный. Он не будет подчиняться, отчего будет нервировать всех, а подобное навряд ли будет достойным поведением в доме Матвеева. Саша плохо его помнил, но с виду он казался спокойным. Точно помнит, что, пока родители заключали контракт о возможности покупать наркотики в целях медицины, лицо магната не выражало абсолютно ничего. Про таких ещё говорят, что у них лицо «кирпичом». Дима именно таким и казался       — Я просто, блять, в ахуе, Сань. То есть как это вообще?! Они все обсудили до этого?! Просто, блять, распорядились моей жизнью, как хотели. Ты знал? — Олег взгляд на брата поднимает. Такой обиженный, что сердце сжимается.       — Не знал, — игнорирует сейчас даже мат от Олега, потому что понимает, что родители буквально предали его. Делать больше нечего, кроме как пытаться подобрать цензурные слова. Саша, будь его воля, сам бы начал материться, потому что это действительно нечестно. Настолько, что общаться с родителями даже ему не хочется, но придется. Он, как никак, наследник их фирмы, должен вникать в дела. Даже забавно, что они запросто сбросили Олега со счетов, тем самым избавляясь от конкурента на место Саши. Честно, Александр бы и не возражал, если бы Олег занял место директора, слишком хорошие у них были отношения, — Если бы знал, то погнал бы из Москвы тебя куда подальше, чтобы они не смогли этого сделать. Даже в родную Самару бы отправил.       — Не хочу, я же даже не видел этого Диму… — Олег руки на талии брата сжимает сильнее, ему впервые настолько страшно. Кажется, он и слышал про магната один раз. Так, мельком, родители шептались, что он начал ставить палки в колеса и мешать нормальным поставкам медикаментов, — Ты знаешь его?       — Знаю, к сожалению. Он… Странный. Не замечал, чтобы он был каким-то плохим, но атмосфера в его кабинете гнетущая, — вздыхает, а Олег губы поджимает. Ему правда страшно. Настолько, что хочется бежать куда-то и желательно подальше. Чтобы не нашли, не отдали. Он совершенно не представляет, что с ним случится, когда он переступит порог дома Матвеева. Не хочется не только потому что это страшно, а потому что нет совершенно никакого доверия к магнату. Может быть, Олега вообще день и ночь насиловать будут? От подобных мыслей по спине бегут мурашки. Становится ещё страшнее, зачем он только подумал о подобном?       — Поедешь со мной? Не хочу с родителями, — Олег понимает, что доверия к родителям теперь нет никакого. Насиловать свою нервную систему тоже не хочется, а ведь их дом находится в двух часах езды от города! И неизвестно, где офис этого самого Димы. Может, еще не меньше часа ехать? Это же куча потраченных нервов! Нет уж, он лучше поедет с Сашей. Сможет излить душу, может, даже пореветь, но не находиться в молчаливой гнетущей атмосфере, которая присуща их родителям, если они едут на какое-то серьезное дело. И, о да, Олег даже не сомневается, что эта помолвка не просто серьезное дело. Это то, отчего нельзя отказаться даже под дулом пистолета. И почему-то он уверен, что если бы его родители были криминальными авторитетами, то пистолет к его виску обязательно бы приставили. Проблема была в другом: Олег совершенно не понимал, зачем родителям сотрудничать с наркобизнесом. Это же… Ну, незаконно в конце концов! Не то чтобы Олег был моралистом, но правда не понимал, для чего родителям нужно было такое сотрудничество. Ничего хорошего из этого явно не выйдет, а лишние проблемы обязательно свалятся на голову в тяжёлый период. Вот в этом он точно не сомневался. Лишь надеялся, что эти проблемы будут не на его совести. Его же буквально продали!       И Саша кивает на предложение брата. Конечно он поедет, как вообще в такой ситуации можно просто взять и кинуть Олега? Это неправильно, тем более Александр единственный, кому Олег продолжает доверять после такой подставы. И сейчас, если он откажется, это будет самым глупым его решением. Портить отношения с братом не хотелось, тем более сейчас, поэтому даже не стояло вопроса ехать или нет. В голове четкий ответ мигал чуть ли не зеленым: «ехать».       — Давай одевайся. Сначала в ресторан с тобой съездим, чтобы поесть нормально и без родителей, а потом к твоему ненаглядному, — Саша треплет Олега по волосам, сам переживает, а потом встаёт с кровати. Задумывается, уместно ли было называть Матвеева «ненаглядным». Почему-то приходит идея сравнить его с тюремщиком. Но Александр честно надеется, что с его братом будет все в порядке и Дима будет достойно к нему относиться. А Саше ведь казалось, что его розовые очки давно треснули, но ему отчаянно хотелось верить, что все будет хорошо, — Знаю, что тебе это не нравится. Но оденься прилично, пожалуйста. Рубашку там с брюками и без кожанки.       И Олег не спорит. Знает, что как бы сильно он не был зол на родителей, огорчать этого магната не хотелось. У него же вроде тесные связи не только с наркобизнесом? Это плохо, лучше ему не перечить лишний раз, неизвестно, что он может сделать. И Олегу почему-то кажется, что это «что-то» будет не очень хорошим. И если наркотики еще не казались чем-то страшным, то возможные другие заработки заставяли нервничать. Нет, правда, а если этому ненормальному взбредет в голову шантажировать его родителей?!       Младший Шепс присмыкаться перед другими не любит, но этот чертов страх за близких вынуждает так делать. Да, он понимает, что собственные родители избавились от него — не ребенок, тешить себя глупыми надеждами не умеет, а обманывать себя не получится долго. Только замкнется в себе. Этого тоже не хотелось. Да и зачем? Вдруг этот самый Дима окажется и не таким мудаком, как себя накручивает Олег. В это действительно хотелось верить, правда, получалось не очень сильно.       Понимал, правда понимал, что нормальной жизни ему теперь не видать. На ум приходили те самые фильмы, где девушек насильно, против их воли, выдавали замуж, где они и умирали. Потому что их мужья — мрази, потому что девушки не были достойны такого гадкого отношения. Олег никогда бы и не поверил, что ему придется сравнивать себя с ними. Однако, теперь они находились в одной лодке, и это чувство неизвестности так пугало Олега, что хотелось сбежать.       Он не хотел быть чертовой псиной на цепи. Не хотел, чтобы его запирали в доме, лишая возможности уйти куда-то. И это если его просто запрут в доме. Радоваться надо, что хотя бы не в темном подвале. Такой вариант, честно говоря, пугал Олега ещё больше.       Он поджал губы, кусая их, и смотрел в пол. Кажется, он действительно готов быть запертым в доме, если это самая безобидная вариация всего того ужаса, что с ним может начать происходить в доме Матвеева.       И когда, интересно, он стал таким пугливым? Теоретически, сейчас его семья была в полнейшей безопасности, но Шепс все равно думал над тем, что будет в случае неподчинения.       — Почему я вообще об этом думаю? — озвучил свои мысли Олег, в надежде, что Саша в его комнате до сих пор, но ответом послужила лишь давящая тишина. Он уже ушел. Интересно, из его жизни он уйдет так же тихо? Оставит ли хоть что-то на прощание?       Олег не знает, но ему страшно. На спинку стула тут же летят джинсы с черной рубашкой, а потом Шепс достает рюкзак, который валялся между кроватью и шкафом. Пихает несколько домашних вещей на пару дней и осматривается. Родители дали ему неделю на то, чтобы переехать. И как в эту неделю можно вместить восемнадцать лет своей жизни? Олег не знает и знать не хочет. Застегивает рюкзак и кладет его возле выхода из комнаты.       Хочется рвать и метать, да вот только выбора у него все равно не будет. Все решено слишком давно, чтобы сейчас что-то менять.       Олег в последний раз косится в сторону своих вещей на спинке стула, надеясь, что это все дерьмовая шутка, а потом, с горечью осознавая, что нет, начинает всё-таки худо-бедно одеваться. Раз уж нет выбора, то придется смотреть своим страхам в глаза.       Даже если это пиздец как трудно.       Даже если он обрекает себя на вечные мучения.       — Честное слово, как на каторгу, — усмехается грустно. Вот только единственное, что он хочет сделать, так это разрыдаться. Но не делает этого — не по-пацански это.       Запоздало понимает, что со всем этим даже не спросил сколько этому Матвееву лет. А вдруг его сейчас ещё и к старику какому-то привезут?! Нет, ну так дела уж точно не делаются!       Быстро застегивает рубашку на все пуговицы и отправляется в комнату Саши. Казалось-то, что они все обсудили, а по итогу всплыл еще один вопрос. И пока Олег не узнает точно, то никуда не поедет.       Нет уж, увольте, вот со стариком он точно не планирует делить постель.