просто полюби меня сильнее

      Кабинет заливает утренним солнцем, становится жарко. Вроде бы только конец апреля, а на солнечной стороне кабинета уже невозможно сидеть. Мужчина за столом лениво потягивается, затекшая спина неприятно хрустит. Он тихо выдыхает и подходит к большому панорамному окну, открывая одну из форточек.       Кажется, что если он просидит еще секунду в этом пекле, то с удобного кресла его нужно будет соскребать, как растаявшее мороженое. Не иначе.       — Душно, — тихо жалуется он и возвращается на свое место. С дивана раздается тихий смешок, — Только попробуй пошутить.       Мужчина кидает взгляд на подростка, что развалился на небольшом кожаном диванчике прямо в кроссовках, — убить его мало, — и заинтересованно наблюдал за старшим. Кажется, совесть ни разу не подъедала, что, наверное, стоило бы помочь разобрать весь тот хлам макулатуры, что скопился на рабочем столе. Больше такой отпуск устраивать не стоит.       — Это потому что ты душнила, — мальчишка на диване довольно улыбается, когда старший глаза закатывает и давит усмешку, — Дмитрий Сергеевич, Вы слишком душный, выйдите.       — Я надеюсь, что надо выйти в окно, — усмехается Дима и усаживается обратно за стол, наблюдая за недовольным мальчишкой. Видит, как тот хмурится, а озорной огонек из глаз и вовсе пропадает. Да, неловко получается, но что уж теперь? Не забирать же свои слова назад, да и, честно говоря, неприятный осадочек от подобной шутки все равно останется, — Я шучу, Мих. Больше никаких попыток.       Миха, как назвал его Матвеев, слезает с дивана и к старшему подходит, руки его проверяя в наглую. В целом, Дима и не против. Если младшему брату так будет легче, то пусть проверит. Всё-таки, не хотелось, чтобы младший переживал и тратил на него свои нервы. На руках татуированных нет абсолютно ничего, что могло бы заставить младшего переживать, потому что Дима не врет — он давно завязал со своим этим странным стремлением отойти в мир иной. Тем более, сейчас у него более или менее все наладилось и не было необходимости гнить под землей.       — Дим, ты точно в порядке? — Миша губы тонкие поджимает. Ему кажется, что что-то напрягает брата, он с самого утра совсем не свой. Какой-то нервный и дерганный. Это на него не похоже. Сначала в голову приходят родители, мало ли что могло произойти; потом — легавые. Уж сколько они крови попили, пока Дима не разобрался со всеми документами, чтобы прикрывать свой товар под видом обычного стирального порошка. А зипки — это так, для удобства. Да и деньги многое решали. Коррумпированные «хранители порядка» просто закрывали глаза на эти огромные тары неразбавленной дури, которую приходилось мешать с маленькими белыми кристалликами всего подряд. Платили больше — получали чище. Все до жути легко строилось.       — Помнишь я заключал договор с Шепсами? — издалека начинает старший. Миша кивает. Он убирает бумаги на столе в сторону и усаживается на столешницу, скрещивая руки между ног. Значит, дело в этой странной семейке. Честно говоря, Миша уже даже и не помнит, что именно вынудило его брата заключить договор с ними, — Это был договор о помолвке. Мы в последнее время на мушке у ментов, и брак с кем-то из белых, будет очень важен, чтобы мы продолжали заниматься поставками.       Миша молчит, размышляет. Он помнит, что у них был разговор по поводу Шепсов. Кажется, их младший ровесник самому Мише. С ментами тоже были проблемы, его самого пару раз останавливали и досматривали. Знал, что его ждали, ведь все документы были у них на руках. Если легавые начали рыть под них, то ничем хорошим это не закончится. Вот только ему все казалось, что с этим вопрос давно решен, а на деле оказалось, что все совсем не так, как казалось младшему. Вот это уже было плохо.       — Ты же не собираешься делить с ними нашу компанию? — единственное, что уточняет Миша. По факту, компания целиком и полностью принадлежит Диме, но у него с братом настолько хорошие отношения, что правой рукой является именно он. Обоих это устраивает, потому что у Димы — колкий, подвешенный язык для переговоров, а у Миши — хорошо поставленный удар, если эти самые переговоры не удаются.       Да и как вообще Дима может себе позволить делить свой бизнес с «белыми», они же ничерта не понимают в районах, дележке и крышевании. Им это просто не нужно, ведь они не нарушают законов, им не нужно беспокоиться за свой товар, потому что он нужен только обычным гражданам. А наркотики и оружие — дело прибыльное. И если сам Матвеев старший был не любителем оружия, то вот в наркотиках действительно разбирался и поэтому именно они стали его основной сферой деятельности. Да и за один грамм белого чистого порошка отваливали иногда такие суммы, что поставки оружия точно не принесут. Тем более оружие нужно не в таком количестве, а наркомания — это зависимость. С каждым разом хочется больше и чаще, а значит денег приходится отдавать больше. Это действительно прибыльнее, в этом нет ничего странного.       — Конечно нет, — Дима хмурится. С чего бы ему делить компанию, если он этого Шепса даже не любит. Более того, он видел его на фотографиях, поэтому единственное, что требуется от этого мальчишки — подпись в свидетельстве и иногда мелькать на каких-то встречах вместе с Матвеевым, чтобы закрывать глаза легавым, мол, смотрите, я на белой стороне теперь. Конечно, ни о какой «белой стороне» речи идти и не может. Дмитрию это не интересно. Да и не прибыльно это, а он, честно признаться, уже давно привык жить на широкую ногу: дорогие брендовые вещи, хорошая техника, машины, да и ворох сопутствующих вопросов. Чего только стоят его аппаратаменты в Москва-Сити! За месяц жилья там нужно отвалить не маленькую такую сумму, поэтому сдавать позиции он не намерен.       Миша смеется с забавной реакции брата и треплет по волосам, нагло испортив всю укладку, над которой, младший уверен, брат пыхтел не один час. Всё-таки, его волосы вечно на кончиках завиваются, поэтому выпрямлять их нужно долго, чтобы не выглядеть так, будто он встал две минуты назад. Правда, не скрытые мешки под глазами выдают с потрохами и прекрасно видно, что высыпался старший Матвеев, дай бог, в десятом веке до нашей эры.       — Я к родителям собираюсь на выходных, ты со мной? — Михаил наконец спрыгивает с чужого рабочего стола и двигает небольшое кресло ближе к брату, усаживаясь в него, а ноги закидывая на колени Димы.       — Наверное нет, — Матвеев старший губы поджимает. Он не видел родителей почти четыре года. Они сильно поссорились, а потом Дима на три года пропал в Китае. Вернулся он уже «черным» магнатом. У него на руках были контракты с китайской мафией, деньги и товар, который позволил построить за год чуть ли не свою империю в Москве. Однако, если бы не поддержка младшего брата, который непонятно как узнал о возвращении Димы, то ничего бы этого не случилось. Дима, честно говоря, до сих пор не понимает, как Миша узнал о его возвращении, потому что в московском аэропорту именно Миша его встретил, когда старший только-только вернулся.       Дмитрий до сих пор помнит, как рыдал в тот день Миша. Извинялся, говорил, что соскучился, что сожалеет, отпустив Диму одного. Родители так до сих пор и не связывались, прекрасно зная, что их старший сын уже как год живет в Москве. В любом случае, у них всегда есть младший, который ничем их не разочаровал. Миша не являлся геем, на его руках не было грязных денег с продажи наркотиков. Такой расклад, на удивление, магната устраивал. Он всегда говорил, что это его детище, оставляя в тени огромный вклад брата. Тот был не против. Переживал, что родители не смогут принять того, что и Миша ввязался в запретный бизнес.       Пусть они лучше и дальше думают, что их дорогой младший сын просто примерный ученик МГУ, который вынужден жить с братом, ведь мест в общежитии нет, а родители просто не в состоянии оплачивать квартиру. Пусть они не знают, что Миша живёт отдельно от Димы, потому что оба прекрасно понимают, что уже взрослые люди и им нужно свое пространство. Да и им вдвоем хватает денег на то, чтобы спокойно жить не то что в Москва-Сити, а на несколько квартир возле Кремля и на «Патриках».       Миша вот совсем недавно именно там и приобрел себе квартиру. А что? Место прекрасное, дорогое. Подстать юному наследнику черного бизнеса, если вдруг с Димой что-то случится.       — Дим… Поехали, — Миша дотягивается до окна за спиной брата, открывая его, и достает пачку сигарет, старшему протягивая. Они курят одну и ту же марку.       Дима берет сигарету, поджигает ее и прикрывает глаза в долгой затяжке. Миша тоже затягивается, но уже своей сигаретой. Им обоим стоит разгрузиться и, наверное, поговорить обо всем с родителями. Понимали, что если менты накопают чего-то, то родители непременно узнают об этом первые. Подобный расклад не нравился обоим.       Дима выдыхает клуб дыма и прикрывает глаза. Да, с родителями определенно стоит хотя бы попытаться поговорить. Правда, он совершенно не понимал, чем это может закончиться.       — Я подумаю, хорошо? — делает одолжение. Понимает, что не согласится просто из-за того, что страшно смотреть в глаза родителям, но они обязаны знать обо всем, что сейчас происходит. Видимо, придется действительно подумать насчёт всего этого и, может быть, полегчает всем. В особенности этого хотел именно Дима.       Ему, честно говоря, иногда приходило в голову, что отношения с родителями надо налаживать, но все это оставалось лишь мыслями, ведь Матвеев не спешил выполнять задуманное. Может быть, от части понимал, что если родители не приняли его тогда, то и не примут сейчас, а может быть просто не хотел, чтобы они переживали за Мишу. Да, о младшем пеклись сильно, особенно после этого идиотского каминг-аута. Кажется, Дмитрий до сих пор в красках помнит все то, что наговорил ему отец, как больно хлестали отцовским армейским ремнем и первая попытка самовыпила. Далеко не самые приятные мысли, но они есть, потому что теперь это не больше, чем травмированный жизненный опыт.       И, наверное, он даже немного завидует этому Олегу, ведь его родители с лёгкостью согласились на брак между двумя парнями. Или это лишь из-за того, что все понимали, что это не больше, чем обычная бумажка? Да, она несёт юридическую силу, но по факту-то ничего не меняет. Олег не станет геем от того, что его буквально продали какому-то магнату.