Бывшие

Стук в дверь заставляет Уэнсдей отвлечься от разговора с отцом. Она нехотя встает с дивана и идет открывать. На пороге красавчик, с которым она рассталась около года назад. В темно-сером пальто с небрежно растрепанными отросшими волосами. Худощавую физиономию прикрывают квадратные солнцезащитные очки. Аддамс кивком головы указывает ему пройти в квартиру и продолжает свой разговор с Гомесом: – Да, пап, я поняла, – старается слушать. – Угу. Парень, который будучи коренным американцем, носит французское имя Ксавье по-хозяйски заходит в гостиную, снимает пальто и уваливается на диван. Поднимает ладонь в приветственном жесте, параллельном с кивком в сторону телефона. Но тут же награждается средним пальцем изящной бледной руки. Беззвучно смеется. Для него тут все знакомо. И огромный черный диван посреди кухни-гостиной и кухонный остров цвета темного дуба с вереницей бутылочек — соусов и приправ. И кипельно-белые кружки для кофе, который его бывшая хлещет галлонами. И идеальный порядок, напоминающий, что Уэнсдей Аддамс — знатная аккуратистка. – Да, спасибо, что позвонил мне, – продолжает разговор Уэнсдей. – Давай поговорим завтра, мне пора. На этих словах она уже не слышит своего собеседника, но хорошо видит, как зеленые глаза бывшего пробегаются по ней с ног до головы. Гостей она не ждала: на ней старые джинсовые шорты в компании просторной майки с надписью: «Не смотри на меня так». – Зачем ты пришел? – Уэнс завершает разговор и задаёт логичный вопрос. – Сегодня тринадцатое, – безразлично пожимает плечами Торп и тянет губы в чуть заметной улыбке. – Наш день. – Если я позвонила тебе в свой день рождения, – перебивает его. – Это не значит, что теперь тринадцатое — наш день. Отвратительная формулировка. – Но ты позвонила тринадцатого и в декабре, – парирует Торп, вальяжно выкидывая подбородок и ожидая нового аргумента. – У меня пик овуляции в этот день, – фыркает Аддамс. – Тебе ли не знать. – Да-да, – небрежно отзывается Торп. – Женскому организму просто хочется секса. Я помню. А мое имя, конечно же, первое в списке твоих контактов. – Не начинай, – закатывает глаза. – Ладно, – Ксавье ухмыляется, наслаждаясь преимуществом в словесной перепалке. Аддамс подходит к нему и аккуратно кладет телефон на кофейный столик. Да, этот долговязый — наглый разгильдяй с самомнением больше размеров вселенной, но у него есть одно весомое преимущество: он не против того, чтобы встречаться без обязательств. – Приступим? – ведет бровью Уэнс. – Спрашиваешь, – надменно улыбается Ксавье и тут же стаскивает с себя свитер с высоким горлом. Он поднимается с места и подходит вплотную. Пара секунд, и всё случается по обыкновению: Уэнсдей впивается в его губы нетерпеливым поцелуем и ведет ладонью по сильным рукам. Торпу неудобно сгибаться, чтобы целовать свою низкорослую бывшую, поэтому широкие ладони тут же оказываются на ее заднице и подбрасывают повыше. – У тебя что, контракт с доктором Пеппером? – недовольно бурчит, отрываясь от знакомых губ. – А у тебя со Старбаксом? – широко улыбается. Торп знает – большей зануды, чем Аддамс, нет в этом мире. Ей вечно что-то не так. Пока они были вместе, Уэнс регулярно нудила на тему того, что Ксавье ест слишком много сахара, мало спит и не заботится о своем будущем. В момент их знакомства – на съемке рекламы спортивного бренда – он видел совсем другую девчонку. Веселую, резвую, с потрясной широкой улыбкой. Кто ж думал, что в жизни она чаще нахмуренная и недовольная всем вокруг. Аддамс вроде и хочется сказать в ответ что-то язвительное, но сильные руки бывшего тащат ее в сторону спальни, и тратить время на пустую ссору не рационально. Он снова целует ее так, как ей нравится: глубоко, властно, и Уэнс заходится предвкушающим стоном. Чертова овуляция, чертова женская суть! Из-за нее, будучи изрядно пьяной, она и позвонила Ксавье. А еще виновата Дивина, которая в тот вечер прожужжала все уши о том, как женскому организму необходим секс. И как ее бывший успешно справляется с ролью мужчины на одну ночь. Это была плохая идея, Аддамс в курсе, но назад пути не было. И вот уже несколько месяцев Торп заявляется к ней каждое тринадцатое число. На ходу Уэнс стаскивает с себя футболку и бросает в сторону. Она знает, что будет дальше: их секс — давно слаженный механизм. Ксавье роняет ее на мягкие простыни, тянет вниз шорты. Пока Аддамс справляется с застежкой лифчика, Торп избавляется от своей футболки и штанов. – Новый лифчик? – ведет бровью парень. – Новая татуировка? – ответно удивляется Уэнс. На боку Ксавье был набит мышонок Брейн, как первое признание в любви Уэнсдей. Когда Аддамс впервые увидела татуировку, то конечно сказала, что Торп идиот. А сейчас, видя на том самом месте плохо различимую абстракцию, девушка чувствует укол досады. – Тебе он никогда не нравился, – пожимает плечами. – Решил наконец перебить. Может, романтичную музыку включим хотя бы? Уэнс переводит глаза от рисунка в сторону ненавязчиво выступающих кубиков пресса, поднимается выше, скользит по широкой груди и слишком манящим ключицам. В этот гребаный день цикла парень кажется ей еще более возбуждающим, чем обычно. Она знает, что вопрос про музыку лишь издевательство, ему нравится тянуть время и заставлять ее ждать. И свидетельство тому наглая ухмылка, с которой она встречается, подняв глаза. – Заткнись, – не желая тратить ни минуты, цепляет пальцами резинку его трусов и тянет к себе. Ксавье ухмыляется ее нетерпению. Что-то в Аддамс не меняется даже спустя год. Тогда он был сильно влюблен. Но это было чем-то, скорее, противоестественным, чем объяснимым. У них совершенно разные темпераменты, и быть вместе оказалось безумно трудно. Торп склоняется, упираясь локтями в кровать, и целует бледную шею, двигаясь губами ниже. При поразительно скверном характере у его бывшей идеальное тело, которое заводит его с пол-оборота. Девушка и так очень отзывчивая, а в этот особенный день она, как спичка, вспыхивает от еле ощутимого прикосновения. Он ведет ладони по талии и спускается к бедрам. Приподнимается, чтобы избавить ее от белья, и нарочито медленно тянет его по стройным ногам. Аддамс нетерпеливо извивается, пытаясь ускорить процесс. – Можно обойтись без показательной демонстрации? – пыхтит девушка. – Мы давно знакомы. Она наспех стаскивает со стоп белье, переводит взгляд в сторону, чтобы напомнить Ксавье о презервативах, но тут же забывает, что хотела сказать. Торп опускает ладонь между ее бедер и еле ощутимо касается. – Совсем без демонстрации? – голос скатывается в хриплый шепот, и Уэнс уже не может себя контролировать. – Делай что хочешь, черт бы тебя побрал, – сквозь сбитое дыхание шепчет она и зажмуривается. Ксавье мучает ее совсем недолго, нехотя признаваясь себе, что скучал по их близости. Когда она позвонила тогда в ноябре, он сначала слегка удивился. Они расстались без взаимных обид, но прекратили общение. Конечно, он тут же приехал, не забыв прихватить с собой бутылку вина. Хотя бывшая уже была под нужным количеством градуса, чтобы наброситься на него сразу же на пороге. У них было много проблем, но в постели они идеально подходили друг другу, поэтому поводов отказаться от того, чтобы приехать к ней и в следующем месяце у него не нашлось. Ксавье дергает бровями, прогоняя воспоминания встреч прошлых месяцев, и склоняется к подрагивающей от частых вздохов груди. Аддамс хватает его за голову после первого же легкого касания губ. Зарывается пальцами в волосы на затылке, в очередной раз жалея, что бывший отстриг свои длинные пряди после их расставания. Торп ухмыляется, ему все еще льстят ее реакции. Он крепче сжимает бедра девушки и целует с большим напором, слыша в ответ нетерпеливый стон и ощущая ерзанье под собой. Аддамс хнычет, в сотый раз проклиная выработку эстрогенов. Желание щекочет внизу живота, расходясь дрожью по всему телу. Она лихорадочно гладит шею Ксавье, отдаваясь во власть его действий. Где угодно в нем можно было сомневаться, но только не в том, что касается секса. Он точно знает, где дотронуться, где поцеловать, чтобы довести ее до исступления. Ксавье отстраняется, чувствуя, что пора начинать, иначе Аддамс взбесится и выгонит его к чертовой матери. Находит в кармане своих брюк презерватив и открывает упаковку зубами, потому что его самого начинает потряхивать. Первый глубокий толчок вырывает из Уэнс резкий всхлип. Она кусает Ксавье за плечо и выгибается, подстраиваясь под его движения. Тот коротко шипит от боли и тут же делает более резкий толчок. Кровать под ними протяжно скрипит, и Торп улыбается, вспоминая, что они расшатали ее в первый месяц отношений. Все что случается дальше, Аддамс воспринимает обрывками. Ощущение времени смазывается горячим самодовольным шепотом на ее учащенные вздохи и ползущим по телу нарастающим удовольствием. Торп наблюдает, как Уэнс сосредоточено прикусывает нижнюю губу и зажмуривается, стараясь как можно быстрее достигнуть пика. Но такое положение дел Ксавье не устраивает. Скрип кровати начинает его раздражать, и он утягивает бывшую на подоконник. Разморенная Аддамс еле перебирает конечностями и рывком широких ладоней плюхается на поверхность. – Устала, бедняжка? – издевательски шепчет ей парень. Ответить она не в состоянии. Одурманенным взглядом она скользит по довольному лицу бывшего и находит в себе силы лишь слегка улыбнуться. Зеленые глаза парня горят озорным огоньком, и он снова касается Уэнс длинными пальцами, будто успокаивая разгоряченную плоть. Но это имеет совершенно обратный эффект — Аддамс запрокидывает голову и жадно хватает ртом воздух, ощущая, что лавирует на грани оргазма. Она впивается ногтями в плечи Ксавье, притягивая его к себе максимально, и он медленно целует ее за ухом, продолжая невесомо кружить пальцами. Аддамс протяжно стонет, царапая его лопатки, и что есть сил поддается вперед. Новый глубокий толчок сочетается с громким одобряющим вскриком, и Ксавье понимает, что сам уже не в состоянии оттягивать слишком долго. Он берет быстрый темп, Уэнс обхватывает его поясницу своими ногами, не давая отстраниться ни на чертов дюйм. Она прижимает его к себе, оплетая руками шею, и сладко стонет в самое ухо, от чего у Торпа аж закатываются глаза. Ксавье с силой массирует пальцами женские бедра, двигается резче и глубже. Держится на грани собственного оргазма, желая сначала доставить удовольствие ей. Он подхватывает ноги Уэнс под коленями, слегка меняя угол, и это почти сразу подводит ее к краю. Несколько интенсивных толчков, и Аддамс стонет навзрыд, прижимаясь как можно сильнее к взмокшей широкой груди. Торп ухмыляется, смазано целует бывшую в острое плечо и толкается еще несколько раз, разгоняя ее оргазм максимально и тут же ловя собственный. На пару секунд он опускает голову в ложбинку между плечом и шеей Аддамс, вдыхая до жути знакомый запах волос. Но посторгазменный вздор быстро его отпускает, и он отстраняется, бесконечно довольный собой. – Я в душ, – целует ее в кончик носа и уходит, посвистывая и вертя на пальце свои трусы. Аддамс опирается на руки, чуть наклоняясь вперед, и пытается привести дыхание в норму. Ее бывший все-таки редкостный позер и самодовольный кретин, но она точно чувствует себя теперь гораздо лучше, чем утром. Уэнс лениво сползает с подоконника и плюхается в кровать, оборачиваясь в одеяло. Приятная нега окутывает все тело, и есть риск внезапно уснуть. Но она держится, медленно изучая пространство своей спальни, невольно ловя мысль о том, что куча предметов в ней так или иначе связаны с Торпом. Несколько ее особо удачных фотопортретов, которые делал он, висят над рабочим столом. Под тем же столом коврик с высоким ворсом, потому что огромные лапы Ксавье мерзли, когда он сидел тут и обрабатывал фото. И антикварная ваза у шкафа, которая появилась в квартире вместе с первым букетом. Теперь в ней стоит сухоцвет, а будто недавно там были розы темно-вишневого цвета. Максимально пошлое клише, которое так нравилось Ксавье и бесило Уэнсдей. Торп возвращается из душа и, продолжая посвистывать, собирает свою одежду. Аддамс знает, что после секса его всегда тянет поесть, и не имеет ничего против. Пока он заполнит желудок какой-нибудь вредной едой, она примет душ, а после отправит его восвояси. Так и происходит: Ксавье находит на верхней полке кухонного шкафчика две пачки чипсов и ссыпает их в большую миску. Ходить в одних трусах в квартире бывшей ему холодно, потому что ее термостат, кажется, выкручен на температуру для хранения трупов, а не для жизни нормальных людей. Он ставит миску с чипсами на кофейный столик и одевается, натягивая носки чуть ли не до колен. Спустя время Аддамс неспеша проходит в гостиную, ероша короткие мокрые волосы. Раньше ее шевелюра была почти до поясницы, и Торп вечно пел оды ее волосам. А после их расставания Уэнсдей отстригла длину и с тех пор носит каре. Ее агент разозлился, когда увидел причёску, и орал, что контрактов с производителями средств для волос больше им не видать. Но Аддамс тогда было объективно плевать. Хотелось резко сменить собственный имидж и забыть последний год жизни. Ксавье сидит на диване, грызет чипсы и щелкает пультом. Уэнс знает, что после него нужно будет пылесосить диван, но она готова идти на это единственный день в месяце. – Тебе нужно завтра на работу? – уточняет, жуя. – Нет, – ровно реагирует Уэнс, наливая себе стакан воды. – Останусь у тебя? Сегодня Суперкубок. – Нет! – возмущенно. – Проваливай! – Ну, Уэ-э-э-нс, – по-детски тянет. – Я забыл оплатить кабельное. Аякс с Йоко куда–то уехали… Ты не можешь обречь меня идти смотреть Суперкубок к королеве вязания! Она заставит меня сматывать клубки! – У меня свидание. – Пс, – усмехается. – Аддамс, я встречался с тобой почти год… – Худший год моей жизни, – звучит синхронно. – Так вот, – продолжает Ксавье, забрасывая новую порцию чипсов в рот. – Я встречался с тобой почти год, а до этого около трех месяцев пытался заставить тебя на меня посмотреть. Твой новый парень должен быть Контом или как там зовут твою первую влюбленность? – Сартр, дубина, – фыркает Уэнс. – Да-да, – кивает, всматриваясь в экран. – Этим самым. Аддамс, серьезно! Сегодня Филадельфия Иглз играет с Канзас-Сити Чифс, я не могу это пропустить! – Это на всю ночь, Торп! – хмурится. – Я хочу выспаться. – Я не буду скандировать, обещаю, – поднимает игривый взгляд и хитро улыбается. – Брейн, ну пожалуйста . Аддамс наблюдает, как на тощих щеках проглядываются ямочки, в которые она когда-то влюбилась, и не может противостоять засранцу-бывшему. Ну что такого, пусть посмотрит футбол и поспит на диване. – Ладно, Пинки, – хмыкает. – У меня писательский час. Веди себя тихо Торп в ответ рисует на губах «рот на замок» и посылает бывшей воздушный поцелуй, широко вскинув ладонь. Она давно знает его показушные жесты и лишь закатывает на них глаза. Едва Уэнсдей успевает усесться за ноутбук в спальне, как раздается новый стук в дверь. Аддамс предполагает, что это соседи — возможно, они с Ксавье вели себя слишком громко. Уныло шаркая тапочками, она плетется к выходу, проходя мимо Торпа, который уже засыпал чипсами весь кофейный столик. – Пагсли? – девушка хмурится, обнаруживая за дверью младшего брата. – Уэнс, можно у тебя посмотреть Суперкубок? – без приветствия спрашивает парень. – Заходи, пухлый, тут уже объявляют Рианну! – кричит Торп с дивана. Пагсли оживляется и проскальзывает в квартиру, нагибаясь под руку сестры, придерживающей открытую дверь. Уэнс уже безразлично. Тело, получившее дозу удовольствия, вялое и уставшее. Мозг тоже отказывается сопротивляться образованию филиала спорт-бара в ее гостиной. Пусть сидят. – А вы, ребята, снова вместе? – Пагсли непонимающе переводит взгляд с Уэнс на Ксавье. – Нет, он просто смотрит у меня Суперкубок, – устало вздыхает Аддамс и уходит обратно в комнату. – Чипсы хочешь? – Ксавье не планирует объяснять брату бывшей, почему он тут находится, но желает выяснить, почему пухлый не смотрит матч в своей общаге. – Тебя что, отчислили? – Тише! – Пагсли бросает на подлокотник куртку, падает на диван и озирается, проверяя, достаточно ли далеко ушла сестра. – Меня временно выселили из общаги, я устроил там взрыв. Торп смеется и ударяет парня по плечу. Ему нравится Пагсли: он не такой зануда, как его старшая сестра, и раньше у них были вполне себе приятельские отношения. На экране разворачивается шоу Рианны, но от созерцания действия парней отвлекает очередной стук в дверь. Торп встает с дивана и идет открывать, надеясь, что это приехала заказанная им пицца. Но на пороге мнется сосед по лестничной клетке — Роуэн с увесистой книгой в руках. – Оу, – очкарик теряется, видя за дверью не хозяйку квартиры. – Привет, Ксавье. Я принёс Уэнс это… – Я передам, – Торп выдергивает предмет из рук. – Мы с Пагсли смотрим Суперкубок, хотите присоединиться? Роуэн сосредоточенно моргает несколько раз и поправляет очки. – Эй, Юджин, – оборачивается и кричит в сторону приоткрытой двери напротив. – Тут Ксавье… – Мочи его, мочи! – доносится крик в ответ. – Он играет в варкрафт, – извинительно поясняет Роуэн. – Одну секунду. Он достает телефон из кармана толстовки, утыкается в него носом, а через десять секунд раздается недовольный вопль Юджина: «Какого черта?!» – Отключил ему интернет, – поясняет очкарик. Парень мексиканской наружности выглядывает из приоткрытой двери соседской квартиры с вопросительным взглядом. – Привет, ботан, – салютует Ксавье. – Пойдешь смотреть Суперкубок? – Есть какое-то логическое объяснение тому, что я вижу тебя здесь каждое тринадцатое число вот уже четыре месяца к ряду? – тут же интересуется Юджин. – Есть, но тебе его лучше не знать, – отвечает ему Роуэн и поворачивается к Ксавье. – У меня острый слух. – Филадельфия Иглз выходит на поле! – из квартиры слышится голос Пагсли – Долго вас ждать? В это время Аддамс строчит текст неясно откуда взявшейся сцены о двух возлюбленных, встретившихся на спектакле Бродвея. Не то чтобы она всерьез пишет какое-то произведение, просто выгружает зарисовки из головы. Она с детства работает фотомоделью, участвует в съемках различных брендов, и ей это вполне себе нравится . Написав все, что крутилось в голове, она отрывает глаза от экрана ноутбука и прислушивается. За закрытой дверью спальни слышатся какие-то неясные голоса и кажется, будто их много. Недовольно поморщившись, она поднимается из-за стола и идет в сторону шума. С огромным удивлением она обнаруживает на диване в гостиной не только младшего брата и своего бывшего, но еще и соседей. – Вы какого черта забыли здесь? – возмущается Уэнс. – Нас Ксавье позвал, – смущенно улыбается Роуэн и поджимает губы. На кофейном столике теперь не только миска с чипсами, но еще две коробки от пиццы и лента пивных банок. Аддамс делает глубокий вдох, чтобы начать разносить всю эту честную компанию. – Уэнс, ну, не злись, – зная этот вдох, перебивает ее Ксавье. – Мы все уберем. Просто очкарики разбираются в теории вероятности, а мы с Пагсли сделали ставки. – Валите нахрен отсюда! – выпаливает Аддамс. – Мне завтра рано вставать, а вы тут еще и бухаете! – Мы совсем немного, – вмешивается младший брат. – Ты посмотри на Юджина! – машет рукой в сторону соседа. – Я в порядке, – еле выдавливает из себя явно перебравший Оттингер. – Ладно, парни – останавливает начинающуюся перепалку Ксавье. – Правда, давайте посмотрим у вас? Уэнсдей устала сегодня, ей нужно выспаться, – подмигивает ей и цокает языком. У Аддамс от этого действия гнев подступает к самому горлу, и она начинает орать. – Быстрее! – указывает на дверь. Ребята суматошно поднимаются со своих мест и бурча уходят. Роуэн помогает Юджину двигаться, свесив руку соседа на свое плечо. Ксавье и Пагсли пытаются вернуть подобие порядка зоне у дивана. – С тех пор как вы расстались, она злая, как фурия, – бурчит Пагсли. – Я все слышу! – осекает его Уэнс. – Все, Брейн, прости, – поджимает губы Ксавье. – Мы уходим, хорошего вечера. Они уходят, оставляя за собой резкий запах пива, и Аддамс рычит, принимаясь убирать следы нашествия на ее уютный мир толпы неряшливых мужиков. Она убирает весь мусор, пылесосит и садится в кресло читать книгу, которую принёс Роуэн. За чтением она не замечает, как наступает глубокая ночь, и пора бы уже лечь спать, завтра в обед у нее кастинг. Лицо должно быть «свежим». Едва она поднимается из кресла, как слышит ненавязчивый стук. Не хочется думать, кого принесло среди ночи, но и проигнорировать его нельзя. Она смотрит в глазок, наблюдая смущенного Роуэна. – Что… – начинает она, открыв дверь, и на нее тут же мешком валится Торп. – Уэнс, прости, но нам некуда… – сбивчиво бормочет сосед. – На диване спит Пагсли, и я подумал, что… – Ясно, – раздраженно шипит Аддамс, приваливая бывшего к стене. – Спокойной ночи, Роуэн. Уэнсдей закрывает дверь и скептически осматривает Ксавье, который из последних сил пытается принять вальяжную позу, пряча руки в карманы брюк. Он почти извинительно пожимает плечами и смотрит заволоченным алкогольным дурманом взглядом. Было очень плохой идеей разрешать ему смотреть Суперкубок. Завтра бывшему точно не поздоровится.